У Маяка

      Чонхо пьёт свой американо со льдом и задумчиво смотрит на неспешно колышущиеся волны залива. Они то стремительно вырываются вперёд, разбиваясь о камни, то плавно разглаживаются, не успевая достичь берега. На город медленно опускается закат, отчего блики на водной глади сверкают и переливаются попеременно золотистым и ярко-белёсым. Кажется, будто по поверхности воды рассыпана алмазная крошка.       Красиво...       Портленд составляет идеальный баланс природы и культуры. Почти магическое сочетание. Протянувшийся вдоль побережья, этот город пленяет своей живописной гаванью, где парусники неторопливо рассекают воды залива, а молчаливые маяки, словно стражи, охраняют берег. Улицы, выложенные брусчаткой, ведут к уютным кафе и бутикам, где витает аромат свежесваренного кофе и морепродуктов.       Портленд и его архитектура — это настоящая симфония стилей: от викторианских особняков до современных зданий, идеально вписывающихся в общую картину.       Когда Чонхо в девять лет только переехал сюда, ему казалось это всё очень необычным, непривычным по сравнению с родной Кореей, но время шло, и с годами он проникся духом этого притягательного города. Его атмосферой, природой, людьми.       Разве что…       — Наслаждаетесь закатом? — по правую сторону раздаётся низкий голос, и Чонхо поворачивается, чтобы увидеть, кто к нему обратился.       Это оказывается молодой парень, примерно одного с ним возраста и… тоже кореец. По крайней мере, Чонхо так думает. Он замечает крупное родимое пятно возле левого глаза и длинные волнистые волосы.       — Вы — первый кореец, которого я встречаю за последние пару лет. — вместо ответа говорит Чонхо.       — А с чего вы взяли, что я кореец? Может, я — японец? — усмехается парень и делает глоток из своей банки с газировкой. «Доктор Пеппер», — подмечает Чонхо.       — Может. — пожимает плечами Чонхо, — Признаюсь, я не очень силён… а, прошу прощения, это неправильно звучит.       — Да, всё хорошо. — Парень облокачивается на перила рядом, тоже устремляя свой взгляд на залив. — К тому же, вы правы. Я действительно кореец.       — Мигрировали?       — Если говорить о моей семье, то да. Я же здесь родился и вырос.       Чонхо реагирует неопределённым «оу» и делает очередной глоток из своего стаканчика. Лёд уже успел растаять, и вкус воды ощущается куда больше, чем кофе.       — А что насчёт вас? — спрашивает незнакомец.       — О? Ну, я переехал сюда, когда мне было девять. — начинает Чонхо. — У родителей были финансовые трудности и… они не могли себе позволить обеспечить мне достойное будущее, поэтому, отправили меня сюда. Здесь живёт мамина подруга юности, она и согласилась принять меня и растила, как родного.       У Чонхо немного срывается голос, и он замолкает. Незнакомец переводит взгляд на своего случайного собеседника, прежде чем спросить:       — Вы виделись с родителями с тех пор?       — К сожалению, нет. — сглатывает Чонхо и продолжает. — Перелёт стоит немалых денег, не говоря уже о проживании. И… мне очень стыдно, что я не могу обеспечить своим родителям даже этого. Боже, даже себя я нормально обеспечить не могу, о чём я вообще…       Незнакомец теряется от такой внезапной откровенности и подходит чуть ближе, нерешительно кладя руку на плечо Чонхо.       — Ничего в этом мире не даётся легко. К тому же, у каждого свой путь, и я уверен, что обязательно наступит момент, когда вы увидитесь со своей семьёй. Главное, верить и не терять надежду на лучший исход. Тогда и горы свернёте.       — Спасибо… — Чонхо запинается и поднимает вопросительный взгляд на собеседника.       — Простите, да! — тот тихо смеётся и протягивает руку. — Я Ёсан, Кан Ёсан.       — Спасибо, Ёсан. Я Чхве Чонхо.       — Так ты так и не ответил Чонхо.       — Что?       — Закат. Нравится? — Ёсан неопределённо машет рукой с газировкой в воздухе.       — Да. Это место завораживает. Я первый раз сюда приехал пару недель назад, когда нужно было заехать по делам на Ошен-Хаус-роуд.       — Ошен-Хаус-роуд? — удивлённо говорит Ёсан, прерывая Чонхо. — Не похоже, что тебе было по пути.       — Поэтому я и свернул. Я не поехал туда.       — Почему?       — Ты слишком любопытный, Ёсан, — усмехается Чонхо. — Ты, случаем, не какой-нибудь серийный маньяк, который выуживает информацию у жертвы, чтобы втереться в доверие, прежде чем убить с особой жестокостью?       — Если бы я был маньяком, я бы не назвал своё имя, — Ёсан делает очередной глоток из банки. — Так что?       — Там находится агентство или как там его… в общем, они помогают устраивать праздники, — Чонхо опускает взгляд на свои руки, — свадьбы…       — Свадьбы? Собираешься жениться? — Ёсан встаёт в пол-оборота, с большим любопытством рассматривая своего нового знакомого.       — Не знаю.       — Всё сложно?       — Не знаю.       — Исчерпывающий ответ, — Ёсан усмехается и снова разворачивается в прежнее положение, делая финальные глотки газировки.       — Уже поздно, мне пора. Спасибо за беседу, Ёсан, — Чонхо чуть улыбается уголком губ. — Может, как-нибудь повторим.       — Эй, а может тогда… — начинает было Ёсан, но не заканчивает, так как Чонхо стремительно уходит прочь, моментально оказываясь слишком далеко, для того чтобы шум волн не помешал ему услышать слова Ёсана.       Ёсан вздыхает и, улыбнувшись самому себе, направляется в сторону мыса, где на побережье стоит главный маяк.

***

      — Сора, ты не видела мой бейджик? Чонхо безуспешно пытается найти свой рабочий бейдж, открывая ящик за ящиком. В спальне он уже смотрел… и на кухне тоже… и в гостиной… Где этот чёртов бейджик?       — Нет, — раздаётся недовольный голос из ванной, после появляется сама Сора, — что вообще твой рабочий бейдж делает дома?       — Я вчера ушёл домой в рабочей одежде, бейдж был на мне. — Чонхо говорит, не отрываясь от поисков, и переходит к другому шкафчику. — Чёрт, где же он?       — Какой позор… — Сора складывает руки на груди и строит недовольную гримасу, смотря куда угодно, но не на своего парня.       — В смысле? — Чонхо поднимает глаза на девушку, отрываясь от поисков.       — Ты правда возвращался домой вчера не переодевшись?       Чонхо на мгновение прикрывает глаза и делает еле заметные вдох-выдох.       — То есть, хочешь сказать, любой из наших соседей мог видеть тебя в твоей старбаксной форме?       Так, спокойно...       — Смена была тяжёлой, к вечеру народу прибавилось. Я не успел переодеться, очень уж хотелось домой, — он подходит к девушке ближе и сжимает её плечи, — К тебе.       Сора снова кривится и вздыхает, но тут же меняется в лице и обвивает шею Чонхо руками.       — Милый, когда ты найдёшь другую работу? — девушка дует губы и строит милое личико, наклонив голову чуть вбок. — Мы еле сводим концы с концами… Денег хватает только на оплату счетов и магазинные полуфабрикаты.       — Чем тебе не нравятся полуфабрикаты? Ты же любишь замороженную лазанью. — Чонхо улыбается и наклоняется к щеке девушки, скользя губами по коже, и спускается к ямке между плечом и шеей. — В конце концов, мы так и познакомились, деля одну замороженную лазанью на двоих.       — Это было давно, — Сора ведёт плечом, заставляя Чонхо посмотреть в глаза, — Я думала, что к этому времени ты найдёшь что-то другое.       Чонхо вздыхает и мысленно пытается успокоиться.       — Помнится, ты говорила, что пока мы любим друг друга, ничто другое значение не имеет. Разве что-то поменялось?       — Я… Нет, родной, конечно, нет, я люблю тебя, но… — Сора берёт своего парня за руку и сжимает его ладонь в своей, — Я хочу есть не только замороженную лазанью, я хочу чтобы мы могли ходить в ресторан просто так, без какого-то повода, как это бывает раз-два в год. Я хочу позволить себе тот отпуск в Майами, о котором мы столько мечтали. Я хочу хорошо одеваться и позволить себе красивые украшения… Я устала слушать хвастовство Лорен. Её парень дарит ей всякие безделушки практически каждый день.       — Так в этом всё дело? В подарках и всём таком?       — Боже, я вовсе не это имела в виду.       — Ты говорила, что всё, что тебе нужно, у тебя уже есть, и это — я. Что поменялось? — повторяет Чонхо, сжимая кулаки.       Сора не в первый раз начинает подобный разговор, и каждый раз он поворачивается в одно и то же русло. Как бы Чонхо ни пытался сдерживаться, внутри каждый раз поднимается настоящая бури противоречий. А что, если она права? Ему уже двадцать пять, а у него ни собственного жилья, ни стабильного дохода, который мог бы обеспечить его небольшую семью. А ведь есть ещё и родители, которых он мечтает привезти сюда, но при зарплате в двадцать долларов в час это кажется совершенно неосуществимым.       — Ничего не поменялось. В том-то и дело.       В голове внезапно всплывают слова того парня, Ёсана, которого он встретил несколько недель назад возле мыса в парке Форт Уильямс. Чонхо прикрывает глаза и делает очередные вдох-выдох.       — Сора, в этом мире ничего не даётся легко. — Чонхо смотрит на девушку, и небольшая улыбка появляется на его лице. — Придёт время, и у нас будет всё, о чём мы мечтаем. И даже больше.       — И когда придёт это время? Сколько ещё ждать? Год? Два? Пять лет? — Сора делает шаг назад и снова скрещивает руки на груди. — Чонхо, я не готова столько ждать. Я устала.       Чонхо замечает свой бейдж на подоконнике и спешит его взять.       — Мне пора на работу, Сора. — он подходит к девушке и хочет поцеловать её, но та уворачивается. Чонхо вздыхает и оставляет поцелуй на её щеке: — До вечера.

***

      — Карамельный фраппучино с двойной пенкой на овсяном молоке для Оливера! — громко говорит Чонхо и ставит большой стакан с кофе на стойку выдачи.       Он тут же возвращается к кофемашине, принимаясь за новый заказ.       — Брось, иди отдохни, — его коллега — Чарли — подходит ближе и забирает холдер из рук Чонхо, — Уже четыре часа, а ты даже не обедал.       — Я не голоден, — сухо отвечает Чонхо, бросая взгляд на панель заказов.       — Тогда просто выйди, хотя бы подыши свежим воздухом, — Чарли мягко выталкивает его прочь. — Осталось всего три заказа, я справлюсь.       — А если…       — А если поступят новые, то тоже справлюсь. Сам же знаешь, до шести вечера у нас сегодня будет спокойно, зато потом хлынет.       — Но…       — Боже, чувак, свали с глаз моих, — Чарли закатывает глаза и делает шуточный тычок Чонхо в плечо.       — Ладно, спасибо, друг.       Чонхо на ходу снимает рабочий фартук и выходит в небольшое патио, расположенное недалеко от входа в кофейню. Он садится за дальний столик и откидывает голову на спинку кресла, прикрывая глаза.       Из головы не выходит утренняя ссора с девушкой. Это далеко не первый раз, когда Сора говорила о том, что хочет, чтобы Чонхо нашёл другую, более прибыльную работу. И Чонхо не может не признаться самому себе, что хочет того же. Однако, не может ничего поделать с тем, что он понятия не имеет, чем хочет заниматься. Он ведь даже университета не заканчивал. Сразу после старшей школы, он поступил в местный колледж, прошёл программу бизнеса и гостеприимства, и уже на втором году учёбы начал работать в Старбаксе недалеко от дома. И вот он до сих пор здесь, хотя учёба давно позади. И, возможно, будь он предоставлен сам себе, его всё устраивало бы, но Сора…       — Чонхо? Что ты тут делаешь?       Чонхо открывает глаза и видит перед собой Сору. Он тут же встаёт с кресла и в недоумении смотрит на свою девушку.       — Что я тут делаю? Что ты тут делаешь? — удивлённо спрашивает Чонхо. — Я думал, ты сегодня на подработке.       — Нет, у меня… У меня сегодня выходной! — Сора скрещивает руки на груди, из-за чего Чонхо замечает у неё в руках пару брендовых пакетов.       — Прошлась по магазинам? — он кивает взглядом на пакеты. — Не думал, что мы можем такое себе позволить.       — А, это? Мы гуляли с Лорен. Через какое-то время к нам присоединился Оливер, ну и немного нас побаловал. — Сора прикладывает ладошки к лицу и мило хихикает.       — Что за Оливер? — Чонхо хмурится. — Какой-то парень покупает тебе такие дорогие вещи, и ты считаешь, что это нормально?       — Это брат парня Лорен, у него свой бизнес и для него купить это, — Сора приподнимает пакеты, — Считай, как купить стаканчик кофе.       — Да какая разница? — Чонхо начинает выходить из себя. — Ты в отношениях. Мы с тобой вместе! Думаешь, я позволю тебе принимать такие подарки от другого парня?       — А мог бы позволить себе покупать их мне сам, если бы не работал в этой дыре.       — Ты опять? — Чонхо сжимает пальцами переносицу, чувствуя, как головная боль начинает сверлить виски. — Я прошу тебя, только не сейчас.       — Если ты не способен найти что-то, что улучшит нашу жизнь и будет удовлетворять моим потребностям, то хотя бы работай усерднее, может, уже стал бы управляющим! — Сора хмурится и отворачивается в сторону. — Так нет, ты сидишь тут прохлаждаешься и отлыниваешь от работы.       — Отлы… что? — Чонхо в немом шоке приоткрывает рот, не в силах поверить в то, что слышит такое от своего единственного близкого человека в этом городе.       Чонхо работает, как проклятый, часто забывая даже пообедать, а то и поужинать, уступая еду Соре и говоря, что перекусил на работе. Сколько себя помнит, Чонхо всегда старался быть лучшим другом и парнем для своей девушки. Даже несмотря на их положение и невозможность позволить себе лучшее жильё, вещи и многое другое, он всегда был внимателен и старался окружить Сору вниманием, заботой и любовью… Чёрт, почему же всё оказывается вот так вот?       — Сора, держи свой кофе, — говорит появившийся из ниоткуда парень, обвивая свою руку вокруг талии девушки и протягивая ей стаканчик с воздушной шапкой из сливок с карамелью.       — Ой, Оливер, спасибо большое! — ярко улыбается девушка, принимая напиток.       — Кто это? Ты его знаешь? — спрашивает Оливер, указывая на Чонхо, и делает глоток из своего стаканчика, который уже на треть пуст.       Чонхо в ещё большем шоке смотрит на разворачивающуюся перед ним картину и не успевает и слова сказать, как Сора произносит:       — Это? Да так, старый знакомый, — бросает девушка и разворачивается на каблуках, утягивая Оливера за собой, — Пойдём. Мы ещё хотели зайти в Таверну в Западном конце, где подают нежнейший стейк.       — Окей… бывай, старый знакомый! — бросает парень, оставляя стаканчик с недопитым кофе на столике.       Чонхо медленно опускается обратно в кресло, бросая затуманенный взгляд вслед удаляющейся паре. Он поджимает губы и медленно берёт в руки со стола стаканчик, на котором его же рукой написано «Оливер».       — Эй, Чонхо! — выглядывает Чарли в патио. — Там просят твой фирменный. Прости, я так не приготовлю точно, у тебя талант самого Диего Кампоса.       — Уже иду!

***

      — То же место и почти то же время, — говорит Ёсан и встаёт рядом с Чонхо, прислонившись на перила. — Давно не виделись. Честно говоря, не думал, что тебя снова сюда занесёт.       — Сам не думал. Тут, конечно, не так далеко, но всё же.       — Снова свернул туда-не туда? — в голосе Ёсана улыбка, и Чонхо пытается улыбнуться в ответ, но не выходит. На сердце неспокойно.       — Не совсем.       — Поссорился с девушкой?       — То, что она назвала меня «просто старым знакомым» перед каким-то богатеньким мажором, считается ссорой?       Ёсан приоткрывает рот, не зная что сказать, но заминка длится всего мгновение, прежде чем он смачно выругивается:       — Вот с... стерва!       — Эй! Ты о моей девушке говоришь, — Чонхо бросает на собеседника хмурый взгляд, однако, по его спокойной позе и тому как ни один мускул на лице не дрогнул, Ёсан понимает, что, должно быть, сам Чонхо признаёт смысл сказанного.       — Хочешь прогуляться по побережью? Можем ближе к Маяку подойти. — Ёсан улыбается, отходя от перил. — А если не будешь таким хмурым, то я устрою тебе настоящую экскурсию, и мы поднимемся наверх.       — Это возможно в такой час? — усмехается Чонхо.       — Нет ничего невозможного, если у тебя есть ключи от города, — загадочно произносит Ёсан.       — Ключи от города? Ты знаком с мэром или что-то такое?       — Неправильный ответ! Пойдём, есть шанс, что мы успеем встретить закат наверху.       Чонхо лишь качает головой и, улыбнувшись, следует за Ёсаном, который успел уже прилично удалиться.       Они подходят к домику смотрителя, от которого у Ёсана, удивительным образом, оказываются ключи.       — Слушай, а не проще было бы просто купить билет?       — Во-первых, уже поздно, во-вторых, вход и так бесплатный.       — Так, может стоит прийти сюда в дневное время и зайти, как нормальные люди?       Замок щёлкает, и дверь с небольшим скрипом приоткрывается. Ёсан разворачивается к Чонхо и с улыбкой, отвечает:       — А какое в этом веселье?       Они пробираются внутрь. Чонхо не может не заметить, что Ёсан очень уверенно ведёт себя, тут же направляясь куда-то вглубь домика. К лестнице, как через некоторое время понимает Чонхо.       — Ты тут не впервые?       — А сам как думаешь? — в голосе Ёсана слышится усмешка, пока самого его не видно. — Так, погоди, где-то здесь должен быть… Ага, нашёл!       Слышатся щелчок и звук какого-то механизма, сработавшего где-то наверху.       — Что это было?       — Открыл нам путь наверх, — Ёсан выныривает из небольшой подсобки. Его волосы немного растрёпаны — несколько волнистых прядей упали прямо на глаза. — Пойдём, а то можем пропустить самое интересное.       Они аккуратно поднимаются по узкой винтовой лестнице на самый верх, минуя несколько служебных помещений, и уже через полминуты оказываются в небольшой комнатке с механизмом по центру, который уходит ещё выше.       — Это фонарный механизм, — говорит Ёсан, проводя рукой по деревянной поверхности, — Там внутри находятся световая камера и оптическое устройство — линза Френеля. Она используется при создании этого механизма в маяках как раз для того, чтобы свет преломлялся и создавал единый световой поток. Ну… в общем, чтобы маяк выполнял свою функцию.       — Ты так много знаешь об этом, — восхищённо говорит Чонхо. Чонхо всегда теряет дар речи, когда люди выдают такие интересные и умные вещи. Разве такое может не восхищать?       — Да, я какое-то время интересовался всем этим. — Ёсан неопределённо ведёт плечом. — Эй, пойдём, мы можем подняться на парапет. Только будь осторожен: там узко, но встать и даже сесть, точно можно.       — Послушай, Ёсан, — начинает Чонхо, как только они устраиваются на небольшом балкончике (где, оказывается, довольно уютно, если не смотреть вниз), — Я хотел ещё раз поблагодарить тебя за то, что выслушал в прошлый раз. И вот сейчас, ты снова выручаешь меня, когда у меня всё пошло по пизде…       — Ну, я бы не назвал это выручкой. — улыбается Ёсан, — Считай меня своим ангелом-хранителем: как только беда стучится в твою дверь, я — тут как тут!       Чонхо впервые за долгое время открыто смеётся. Он видит Ёсана всего второй раз в жизни, но чувствует, будто знает всю жизнь. Такое вообще бывает?       — Что будешь делать со своей… девушкой? Не пойми меня неправильно, но я бы не стал строить отношения с человеком, который не принимает меня таким, какой я есть.       — Да, ты прав, пожалуй.       Чонхо переводит взгляд на опускающееся за горизонт солнце и усмехается. Его отношения с Сорой точно как это солнце: когда-то — яркие, дарящие тепло в душе и надежду на светлое будущее, но теперь — окрашенные в кроваво-красный цвет и заходящие за горизонт этой главы в жизни Чонхо.       — Послушай, мы хоть и знакомы всего ничего, но я о тебе ничего не знаю. А ты знаешь обо мне… ну, очень многое.       — Я не умею о себе рассказывать, — просто отвечает Ёсан. — Да и жизнь у меня не настолько интересная.       — Ну должен же я хоть что-то знать о своём ангеле-хранителе, — Чонхо улыбается и заставляет Ёсана улыбнуться в ответ.       В этот момент Чонхо впервые ловит себя на мысли, что находит Ёсана красивым. Закатное солнце ласкает его кожу, даря ей розовато-бронзовый оттенок, а смоляные волнистые волосы аккуратно развиваются на ветру. И улыбка эта… Он и правда выглядит, как ангел.       — Мне двадцать шесть лет. Как я уже говорил, я родился и вырос здесь. А маяк… Мой дедушка здесь смотритель.       — Так вот оно что! — Чонхо тычет Ёсана в плечо. — Мог бы сразу сказать, а то у меня из головы не выходит мысль, что нас могут повязать за вторжение.       — Секрет оказался прост, — Ёсан пожимает плечами. — Я иногда помогаю ему тут. Работы у меня, как таковой нет. Так, фрилансю время от времени… Ничего особенного.       — Мы с тобой, значит, почти в одной лодке.       — В одной лодке?       — Ну да, качаемся на волнах жизни без определённой цели и планов на будущее, — усмехается Чонхо.       — А, ну да. — Ёсан вторит и поджимает ноги под себя.       Какое-то время они сидят в тишине, наблюдая за тем, как стремительно солнце опускается за горизонт, оставляя после себя алое зарево. Ветер успокаивается, шум волн становится тише. На небе загораются первые звёзды и выходит месяц, окрашивая поверхность залива серебром.       — Чонхо? — тихо спрашивает Ёсан.       — Да?       — Ты заслуживаешь большего.

***

      Сора не появляется дома несколько дней.       Чонхо места себе не находит. Даже несмотря на то, как они расстались в последнюю встречу, он всё равно переживает. Вещи девушки на месте, поэтому она точно не ушла, не бросила его. Она не могла…       В эти дни Чонхо спасает только переписка с Ёсаном. Он, будто чувствуя, всегда вовремя присылает какой-нибудь незамысловатый мем, который обязательно заставит улыбнуться.       Телефон начинает вибрировать входящим звонком, и Чонхо с удивлением, но не без удовольствия, видит на дисплее: «Ёсан».       — Снова у тебя ангельское чутьё сработало?       — А что? Что-то случилось? — Чонхо не может не улыбнуться, слыша искреннее беспокойство в голосе по ту сторону динамика.       — Ничего особенного. Просто очередной день в неведении.       — Года три назад, кстати, я тоже был в отношениях. — внезапно начинает Ёсан и Чонхо тут же обращается в слух — не каждый день ему выдаётся возможность узнать что-то о его загадочном ангеле-хранителе: — Довольно серьёзных, прошу заметить! Ну, я имею в виду, что мы не говорили о свадьбе или что-то такое, но мы обсуждали породу собаки, которую заведём, когда съедемся.       — Что случилось? — осторожно спрашивает Чонхо.       — У нас было запланировано свидание, — наша годовщина, между прочим, — на которое я пришёл раньше положенного. Я не думал, что это так важно, если честно, учитывая то, что это должен был быть уютный ужин у него дома.       Ёсан замолкает. Чонхо не торопит, лишь терпеливо ждёт, пока тот продолжит.       — В общем, я застал его с какой-то девкой. Я даже уже и не помню, как она выглядела, потому что всё, что отпечаталось в моей памяти — это то, как он её трахал в нашей постели, называя деткой и прося кончить для него.       Ёсан снова замолкает, и Чонхо не знает что сказать, кроме как:       — Мне жаль, Ёсан.       — Да ничего, он был просто трусливым мудаком. Я жалею, что раньше не заметил ничего. Уверен, что он вообще не был мне верен в наших отношениях.       В трубке снова повисает тишина, пока Ёсан не нарушает её. И впервые за всё время, что они общаются, его голос звучит неуверенно и робко:       — Ты нормально к этому относишься?       — К чему? — недоумевает Чонхо. — К тому, что у тебя был парень мудак?       — К тому, что у меня был парень.       — Оу, то есть, к тому, что ты?..       — Я — гей.       — Ладно.       — Ладно? И всё? — в голосе Ёсана слышится сомнение, но привычные уверенные нотки потихоньку возвращаются.       — Ну… я как бы тоже вроде…       — Тоже вроде… что?       — Я — би.       В трубке — очередная тишина, и Чонхо пока не совсем понимает, что это значит. Когда молчание слишком затягивается, он решает взять инициативу в свои руки.       — Ёсан, ты тут?       — Да.       — А чего молчишь?       — Хочешь сказать, что ты и по мальчикам тоже?       — Ну, да…       — Вау.       Очередная неловкая пауза в гробовой тишине.       — Никогда бы не подумал, — произносит, наконец, Ёсан и заливается хохотом. — Боже, я поверить не могу, что мой гей-радар дал сбой.       — Мне стоит обижаться или?       — Нет, точно не стоит, Чонхо.

***

      В замочной скважине слышится звук вставляемого ключа, и Чонхо резко подрывается со стула, бросаясь в коридор.       — Сора? Сора, где ты была? — он хочет злиться, хочет кричать на неё, но не выходит.       Чёрт, он правда переживал?       — Ой… — девушка широко распахивает глаза и удивлённо смотрит на Чонхо. Она явно не ожидала его увидеть. Секундная заминка быстро проходит, и на миловидном лице девушки появляется знакомая недовольная гримаса: — Ты должен быть на работе.       — У меня сегодня выходной, — Чонхо разводит руками. — Сора, спрошу ещё раз: где ты была?       — Выходной? — девушка полностью игнорирует вопрос, обращённый к ней, и бесцеремонно проходит в спальню и открывает шкаф. — Понятно, всё так же бездельничаешь. Ты очень упростил мне задачу.       — Что? О чём ты? — Чонхо следует по пятам, наблюдая как его — бывшая? — девушка достаёт чемодан и начинает скидывать туда вещи. — Ты бросаешь меня?       — Уже бросила, — Сора бросает мимолётный взгляд на Чонхо. — Я сомневалась до последнего, но твоё присутствие помогло мне сделать правильный выбор.       Чонхо смотрит на то, как Сора собирает вещи и попутно продолжает отпускать комментарии то о его работе, то о том, как она, наконец, больше не будет «прозябать в этом старом доме» и что они с Оливером уезжают на неделю на Багамы.       Взгляд Чонхо падает на прикроватную тумбочку, где лежит кольцо. Обручальное кольцо, которое он купил около четырёх-пяти недель назад, ещё после первой ссоры. И даже несмотря на это, он всё ещё думал, что у них всё может получиться. Что это несчастное кольцо, купленное благодаря всем его сверхурочным и сменам по выходным, действительно что-то изменит в их отношениях.       Боже мой, он правда всерьёз думал на ней жениться?       — Чонхо, сделай, наконец, что-нибудь со своей жизнью. Какая женщина захочет быть с мужчиной, который не может обеспечить её должным образом?       — Я думал, любовь — это всё, что имеет значение, — говорит Чонхо и сам не знает зачем. Должно быть, надеяться ухватиться хоть за что-то, чтобы удержать. Или же окончательно доказать самому себе, что в этом и правда нет смысла.       — Любовь? Чонхо, ты наивнее, чем я думала, если и правда верил, что я любила тебя. — со смешком отвечает Сора.       Она оставляет ключи на тумбочке в коридоре и уходит.       Чонхо не знает как он себя чувствует. Ему одновременно хочется и орать, и плакать. Вот только ни того, ни другого он не делает. Он берёт кожанку, ключи от машины и выходит из дома практически сразу же после ухода Соры.       Он мчится по шоссе, обгоняя машину за машиной, и всего за десять минут доезжает до таблички «Парк Форт Уильямс. Портлендский Главный Маяк». Чонхо резко сворачивает, минуя ворота, и едет вперёд, резко тормозя на ближайшем парковочном месте. Он выскакивает вон и бежит дальше, забыв поставить автомобиль на сигнализацию. Бежит так быстро, будто от этого зависит его жизнь. Чонхо бежит по велосипедной трассе, минуя фургончик с уличной едой и перескакивая через небольшой деревянный забор, прямиком по зелёному полю — к Маяку, который уже показался в поле зрения.       Он останавливается на последнем повороте, — где-то в метрах трёхста от нужного ему места, — чтобы перевести дух. И лицо Чонхо озаряется улыбкой, когда он видит Ёсана на том самом месте, где они познакомились. Тот привычно стоит, облокотившись на ограждение и наблюдает за солнцем, которое вот-вот начнёт садиться.       — Ёсан! — кричит Чонхо и снова возобновляет свой бег.       Услышав своё имя, Ёсан оборачивается, и при виде Чонхо его лицо проясняется, а губы расползаются в тёплой, взаимной улыбке.       Чонхо преодолевает оставшееся расстояние за считанные мгновения.       — Чонхо? Что-то слу… — Ёсан не успевает договорить, потому что оказывается зажат в неожиданных объятиях: — …чилось?       — Я знал, что найду тебя здесь, — прерывисто говорит запыхавшийся Чонхо.       — Может, расскажешь, что произошло?       — Ёсан, спасибо.       — Боже мой, да за что?       Чонхо отстраняется и смотрит в глаза своего ангела-хранителя, который всегда был рядом в нужную минуту.       — Да просто за то, что появился в моей жизни.       Чонхо не даёт Ёсану ответить. Он нежно обхватывает лицо того своими ладонями и прислоняется своими губами к чужим, жадно целуя. Сминает губы, которые с первого дня хотел поцеловать, но отказывался признаться в этом. Даже самому себе.       А Ёсан будто этого и ждал. Без заминки, он прикрывает глаза и неспешно отвечает на такой внезапный, но желанный поцелуй.       Они стоят на берегу мыса, сплетённые в объятии и целующиеся на фоне медленно заходящего солнца.       Солнца, которое знаменует закат очередной главы в жизни не только самого Чонхо, но и Ёсана.

Полгода спустя.

      — Ты уверен? — Чарли почёсывает затылок, не без сожаления наблюдая за тем, как его коллега собирает немногочисленные вещи из своего шкафчика. — Ты же наша звезда.       — Уверен, — улыбается Чонхо. — Я нашёл то, чем хочу заниматься, и мне нет смысла продолжать работать здесь, когда моя собственная кофейня откроет свои двери.       — Ну что же… — Чарли прислоняется плечом к дверному косяку и по-доброму усмехается. — Это было ожидаемо. Твои авторские напитки всегда были у нас нарасхват. Думаю, это был вопрос времени, пока ты созреешь до собственного дела.       — Спасибо, друг.       Они обнимаются. Чонхо напоследок шутит, мол, как только устроится, переманит Чарли к себе. Тот в ответ со смехом салютует: «К вашим услугам, сэр!»       Чонхо многое переосмыслил за прошедшие полгода. И, если бы не Ёсан, он совершенно точно так и не решился бы на такой серьёзный шаг, как открытие собственного дела.       На поиски подходящего места ушло три месяца. Важно было учесть всё: местоположение, метраж, арендную плату, проанализировать конкурентов поблизости и многое-многое другое. Не говоря уже о закупке оборудования, мебели и найме персонала.       И на протяжении всего пути ему помогал Ёсан. Как оказалось, его «фрилансю понемногу» приносит тому шестизначную сумму на банковский счёт каждый месяц. Факт, от которого у Чонхо челюсть упала в тот момент, когда Ёсан рассказал, сколько зарабатывает коммерческий иллюстратор. Тогда же он согласился покрыть все расходы, связанные с открытием кофейни. Чонхо взамен сделал его совладельцем и креативным директором их небольшого бизнеса.       — Во сколько привезут мебель для подсобки? — спрашивает Чонхо, выходит на улицу и присаживаясь на плетёный диванчик рядом с Ёсаном.       — Где-то в три, — Ёсан прислоняется боком к своему парню и обвивает руками его талию.       — Устал? — Чонхо улыбается, лаская взглядом лицо любимого. Тот прикрывает глаза и мычит то ли утвердительно, то ли нет, что заставляет Чонхо рассмеяться. — Особо не расслабляйся, нам надо…       — Чонхо?! — со стороны пешеходной дорожки слишком резко и немного визгливо раздаётся знакомый голос.       Чонхо и Ёсан вздрагивают и, оторвавшись друг от друга, смотрят в сторону невысоких ворот, которые сейчас были закрыты на замок.       — Сора? — Чонхо встаёт с места и подходит ближе. — Тебя какими судьбами занесло в этот район?       — Я просто… Да я… Слушай, я некоторое время назад приходила в наш дом, но там новые жильцы. Они сказали, что ты съехал…       Немного растрёпаная, девушка мялась и робко смотрела на своего бывшего.       — Зачем? Что-то забыла? — Чонхо неловко чешет затылок. — Прости, контактов ты не оставила, так что все твои вещи, которые ты не забрала, я отдал бездомным.       — Ты… что?! Но… Чонхо! — девушка на мгновение взрывается, но тут же успокаивается. Она начинает кусать губы и косо смотрит на него из-под ресниц, продолжая: — Ох… чёрт. На самом деле, нет. Я… Чонхо, мы могли бы попробовать снова? Я поняла, что никто и никогда не заботился обо мне так, как ты. Мне тебя очень не хватает. А то, что я наговорила в нашу последнюю встречу… Я на самом деле так не думаю.       — А как же Оливер?       — Этот подонок изменил мне уже на второй неделе, — Сора чуть не плачет. — Представляешь?! Мы были на замечательном пляже в Майами, он отошёл к бару, чтобы заказать нам напитки. И тут я вижу, как он начинает целоваться с какой-то девкой! Прямо там! У всех на виду!       — Оу, — только и может сказать Чонхо.       — Естественно, я пошла разбираться! А этот урод сказал, что ничего мне не обещал и если меня что-то не устраивает, то я свободна. Чонхо, мне пришлось потратить все деньги, что у меня были, чтобы добраться домой!       — Искренне сочувствую, Сора.       — Ну так, что? — девушка делает вдох-выдох. — Мы могли бы попробовать начать всё заново?       — Извини, но я не думаю, что это возможно.       — Что? Но ты же любишь меня! Ты даже хотел предложение мне сделать! Я знаю, я нашла тогда то кольцо! — отчаянно говорит девушка, слегка притопывая ногой.       — Стой, то есть… — Чонхо встряхивает головой и в неверии смотрит на бывшую: — Хочешь сказать, ты знала, что я планирую жениться на тебе, и всё равно бросила? Ради дорогих шмоток и прочей дребедени?       — А у меня был выбор? Мы еле сводили концы с концами! Да и… — Сора вздыхает, прикладывая одну руку к груди. — Послушай, я была не права. Пожалуйста, прости меня. Поэтому, можем мы…       — Любимый, всё хорошо? — Ёсан подходит ближе и берёт Чонхо за руку.       — Лю… бимый? — Сора в шоке смотрит на разворачивающуюся картину. — Чонхо, это ещё кто?!       — Это — мой парень. — быстро отвечает Чонхо. — Послушай, Сора, я в счастливых отношениях с человеком, который с самого начала принимал меня таким, какой я есть. Я тебя прощаю, но на этом всё.       — Чт… Ты… Как ты мог? Променять меня на этого вот? — девушка тычет пальцем в Ёсана, который лишь закатывает глаза и крепче сжимает ладонь Чонхо. — Ещё и на парня? Что за бред?!       — Ни на кого я тебя не променял. Ты сама ушла. Помнишь?       Чонхо замечает подъехавший грузовой автомобиль и спешит завершить разговор.       — Послушай, мне нечего тебе больше сказать. А сейчас мы немного заняты.       — Мистер Чхве? — мужчина средних лет в фирменной одежде подходит к воротам, держа в руках планшетку.       — Да, это я.       — Мы привезли мебель. Куда удобнее разгрузить?       — Давайте, я покажу, — улыбается Ёсан, открывая замок.       — Мебель? Что это вообще за место у вас тут? — не без любопытства спрашивает Сора.       — Я открываю свою кофейню. — бросает Чонхо, отходя в сторону, чтобы пропустить рабочих. — Послушай, Сора, мне некогда. Хорошей жизни!       — Собственную кофейню?! Но Чонхо, подожди!..       Чонхо не слушает девушку и убегает прочь, чтобы открыть дверь, пока заносят мебель.       Ближе к ночи, уставшие Ёсан и Чонхо падают всё на тот же диванчик. День был насыщенным. Они полностью закончили с отделкой и обстановкой помещения. Кофейня почти готова к открытию.       — Остался финальный штрих? — улыбается Ёсан.       — Да. Думаю, через неделю можно открываться. Чёрт, я до сих пор не верю. — Чонхо смеётся, обнимая своего парня. — Что бы я делал без тебя, мой ангел-хранитель?       — Брось, даже без меня, рано или поздно ты бы нашёл свой путь, — Ёсан пальцем рисует на коленке любимого незамысловатые узоры. — Возможно, на это ушло бы больше времени, но я верю, что каждый рано или поздно находит свой путь. У тебя бы всё получилось, я уверен. А ещё, знаешь что?       — Что?       — Теперь приезд твоих родителей точно не за горами! Думаю, к твоему дню рождения, они точно уже будут тут.       — Я люблю тебя, знаешь? — Чонхо прислоняется носом к виску Ёсана и зарывается в его волнистые пряди.       — Я тоже тебя люблю.       Солнце близится к закату. Он медленно разливается яркими оттенками розового, персикового и глубокого синего. Залив, освещённый мягким, золотистым светом, превращается в живописный пейзаж. Как если бы художник разлил по водной глади всю свою палитру. Вода искрится всеми цветами радуги и создаёт причудливые зеркальные отражения облаков, окутанных пурпуром.       Пару, слившуюся в нежном поцелуе на небольшом диванчике, освещают лишь сияние луны, занявшей собой небосвод, да вывеска, прислонённая к забору и горящая ярким, тёплым светом — «У Маяка».