Благотворительность в Италии

Июнь 2008 года

      Пэнси Паркинсон знала толк в вечеринках, а также отменных играх для больших и маленьких, взрослых и не очень компаний. Гермиона догадывалась об этом ещё во время обучения в Хогвартсе, но проверять не доводилось, да и не приглашали её на подобные мероприятия с кучей шумных, полных энтузиазма подростков.       Видит Мерлин, Грейнджер не хотела проверять на практике умения бывшей однокурсницы в организации благотворительных вечеров, которыми Пэнси занималась после завершения обучения, но это была не воля Гермионы. Кингсли Бруствер решил, что Гермиона засиделась в обыденных условиях, хоть и на достаточно высокой должности в отделе магического правопорядка, и отправил её на одно из благотворительных мероприятий в Италию, организованных небезызвестной чистокровной ведьмой.       Грейнджер уже лежала в гостинице на окраине Рима. Денег, по меркам Гермионы, у неё вполне хватало на безбедное существование, да и эта «командировка» оплачивалась Министерством, но в силу привычки и любви ко всему уютному, комфортному и компактному Гермиона не хотела жить в центре столицы.       Рим — поистине шикарный город и по совместительству столица Италии. Другое место для проведения вечера Паркинсон вряд ли даже рассматривала. Гермиона не видела Пэнси, как в целом большинство однокурсников, после выпускного ни разу. Прошло десять лет с окончания Хогвартса и Второй магической войны. Большинство слизеринцев разъехались кто куда, Пэнси была не исключением, она переехала к Блейзу, который сбежал на родину ещё в начале седьмого курса, и Тео, который переехал сразу после убийства Волан-де-морта. Италия стала государством, кишащим «змеями», и лучше бы это было в прямом смысле, чем обозначением присутствия слизеринцев.       Гермиона знала наверняка, что на этом мероприятии будут и Теодор Нотт, и Блейз Забини, и, естественно, сама Паркинсон. Но всё было явно не так радужно и безопасно: Бруствер аккуратно намекнул, что надо бы прихватить с собой пистолет. Мало ли что.       Италия. Огромные деньги. Светские вечера. Мафия.        Но самым страшным была не возможная группировка мафиози.       Грейнджер прикрыла глаза.

Май 1997 года

      Когда Драко показал ей метку Пожирателя смерти, внутри Гермионы всё оборвалось. Её и так натянутые до предела струны души лопались одна за одной с разницей в миллисекунду. Казалось, что, если бы они рвались с интервалом в месяц, легче бы не стало. Вот так просто в один миг для Гермионы мир превратился в чёрную дымку, пустоту, в настоящее «ничего». Опустошение, что так грубо ворвалось в девичью душу, сковало Грейнджер, не давая отступить, убежать.        Прямо сейчас, стоя на выступе Астрономической башни, где один шаг — и ты летишь в бездну, разбиваясь о землю с огромной высоты. Ей хотелось сбежать, Мерлин, как Гермиона хотела убежать от всех проблем, так не кстати навалившихся на неё. Сорваться с места, толкнуть в грудь Малфоя, стоящего напротив с задранным рукавом и оголившейся меткой. Навсегда забыть о Драко и об этой ужасной чёрной недотатуировке, уродующей его прекрасную аристократически бледную кожу. Гермионе хотелось всё одновременно: бежать, рыдать, приставить палочку к виску. Правда, к чьему именно виску, Гермиона была не в состоянии обдумать, ведь сейчас она была готова просто отойти назад. В пропасть. Просто чтобы пролететь пару десятков метров и разбиться. Так, наверно, было бы легче. Хотя бы не было бы этой всепоглощающей боли в груди.        — Гермиона, — ласково позвал её Драко.        Похоже, Малфой не знал, что сказать или сделать, чтобы Грейнджер пришла в себя. Но ей этого и не нужно было.        Гермиона тихо выдохнула и начала трясти головой, будто выжила из ума. Ей думалось, что, может, ещё чуть-чуть — и она сможет вытрясти все проблемы из головы. Но этого не произошло, эта ситуация не решалась таким образом.        Совершенно неожиданно для себя и для Малфоя Грейнджер пихнула его в сторону и пулей полетела по огромным ступенькам лестницы вниз, в сторону комнат гриффиндора. Чёрт с этим Малфоем и Башней старост, в которой они так неудачно жили вдвоём. Это соседство сначала сводило Гермиону с ума, потом она была бесконечно рада этому уютному мирку только для них с Драко, а сейчас их и так хрупко выстроенная жизнь снова рушилась к чертям.        Спасибо ёбаной войне!

Июнь 2008 года

      Драко Люциус Малфой — вот её главный кошмар. С убийствами и кровью, коррупцией и мошенничеством она была знакома и не боялась этого, а вот если дело касалось чувств, то всегда было много проблем и страхов.       Прошло десять лет, но Гермиона так и не сумела жить дальше. Она корила себя за эту связь с Малфоем и одновременно с тем винила себя в том, что не остановилась, не помогла, не попыталась понять, сбежала как последняя трусиха и не придумала ничего лучше избегания.       Гермиона не хотела видеть Малфоя сильнее, чем кого-либо. Волшебница помнила все его громкие слова о высокой любви к ней, но она давно поняла, что это была ложь. Впустил бы он в Хогвартс Пожирателей, если бы любил Гермиону? С другой стороны, Грейнджер на протяжении большого промежутка времени терзала себя мыслями о том, что всё могло бы быть иначе, если бы она не сбежала и попыталась спасти Драко. А любила ли она его? Если в её понимании любовь переживёт всё, сломает любые преграды и непременно одержит победу, то почему Драко впустил Псов, а она убежала, увидев метку?       Тогда Грейнджер игнорировала все его попытки подойти к ней, а когда у Малфоя всё-таки получилось выцепить её после уроков, Гермиона оттолкнула его и сказала, что никогда никого так сильно не ненавидела. Гермиона заметила, как в тот момент переменился в лице Драко. Ему было больно, но ей ведь тоже! Все слова Драко о том, что он никогда не примкнёт к тёмной стороне, что он найдёт способ помочь родителям, что он всегда будет с Гермионой, всё было ложью. Грейнджер не понимала, как Малфой мог спокойно смотреть на то, как его тётка пытает его… А кого? Девушку? Вздор. Максимум любовницу. Ведь Драко, как позже оказалось, был помолвлен с Асторией Гринграсс, которая наверняка тоже будет присутствовать на этом балу. Естественно, как молодая Леди Малфой.       Пока воспоминания не забрали Гермиону с головой, она решительно двинулась вперёд, к виднеющемуся зданию.       Особняк Забини был не самым огромным из тех, что видела Гермиона, но по внешнему виду строения сразу можно было сказать, что здесь жили очень обеспеченные люди. Шикарная светлая каменная ограда, по которой забавными узорами разрослась виноградная лоза, по всему периметру охранялась не особо добродушными мужчинами. Есть охрана — есть что скрывать. Не могли обедневшие слизеринцы легальным путём приумножить своё состояние в немалое количество раз. По крайне мере, не все уж точно.       Подойдя чуть ближе к высокой калитке, за которой виделся невероятной красоты сад и светлая кирпичная крыша, Гермиона увидела девушку. К этой миловидной блондинке Грейнджер и подошла.       — Добрый вечер, меня зовут Лора, я камердинер господина Забини. Чем могу быть полезна, мисс Грейнджер? — улыбнулась блондинка, параллельно с тем открыв список приглашённых гостей и начав, по-видимому, искать в нём Гермиону.       — Здравствуй, Лора. Я пришла на благотворительный вечер мисс Паркинсон как особый гость от Министерства Магии Великобритании.       Камердинер тут же оторвала свой взгляд от списка и улыбнулась ещё более очаровательно, хотя непонятно, куда больше.       — О, так вы и есть тот важный специальный гость, о котором постоянно говорила миссис Паркинсон!       Лора протараторила это с каким-то воодушевлением и поспешила поклониться Грейнджер, а после подозвала одного из эльфов и что-то шепнула ему. Казалось, что титул Героини войны Лору вообще не заботил, как и работа Грейнджер в Министерстве, чего не скажешь о словосочетании «особый гость».       — Вы сказали миссис Паркинсон? — в неверии переспросила Гермиона.       Да, в этот момент лицо Грейнджер было по истине полно удивления. Гермиона, конечно, понимала, что ничего не знала и практически не слышала о бывших однокурсниках, но чтобы настолько… Пэнси была довольно завидной невестой, хоть и не с лучшей репутацией, которую девушка, к слову, довольно удачно пыталась обелить.       — Да-да, именно миссис Паркинсон, она предпочитает, чтобы в обычной жизни её не называли двойной фамилией. Говорит, что эти формальности ни к чему и к ней можно обращаться по фамилии мужа, ведь та короче, но мне непривычно. Но вы это и так знаете, госпожа упоминала, что когда-то давно у вас были некоторые проблемы, но вы всё-таки нашли общий язык.       Лора деловито поклонилась, по ней было видно, что она немного смутилась из-за своей ненужной болтовни. По лицу Лоры стало понятно, что она заметила удивление Гермионы.       — Вообще, мне не стоило болтать о личной жизни миссис Паркинсон, — прикусила губу девушка. — Вам необходимо зайти через главный вход, повернуть два раза направо — и вот вы в главном зале. Поторопитесь, празднество уже началось.       Лора открыла калитку и пропустила Гермиону внутрь, нагло игнорируя список.       Грейнджер оказалась в небольшом саду. Летним вечером этот тихий уголок Забини-мэнора стал её небольшой передышкой, прежде чем оказаться внутри поместья с кучей народу. Однако Гермиона решила прислушаться к словам Лоры и поспешила войти в здание.       Внутри Грейнджер встретила лёгкая классическая музыка, снующие туда-сюда маги с подносами и несколько тоже недавно прибывших гостей. У этого мероприятия был дресс-код, который все блестяще соблюдали. Даже Гермиона не поскупилась на выбор достойного наряда, всё-таки она представляла Министерство родной Британии и хотела пожертвовать крупную сумму.       Гермиона была полна решимости в отношении этого праздника. Несмотря на то что Забини-мэнор был сборищем учеников Слизерина, она набралась смелости прийти в шёлковом изумрудного цвета платье. Глубокий тёмный оттенок на удивление смотрелся на гриффиндорке совершенно. Верх платья был довольно скромным: длинные воздушные рукава, неглубокий округлый вырез и невинно облегающий грудь фасон, а на спине был вырез, обрамлённый блестящими стразами. Низ платья представлял собой лёгкую летящую ткань, а с правой стороны разрез до середины бедра.       Грейнджер ловко шмыгнула между парочкой воркующих молодых людей в таких же превосходных нарядах. Свернув несколько раз направо, перед Гермионой предстал большой бальный зал. В центре комнаты, выполненной из мрамора, кружились, по-видимому, какие-то знатные люди.       — Мисс Грейнджер, прелестно выглядите.       Похвала послышалась рядом с её левым ухом, и Гермионе потребовались титанические усилия, чтобы не подпрыгнуть от испуга, выставив себя на посмешище.       Как только Гермиона перевела взгляд в сторону, откуда исходил голос, ей пришлось скрывать не только испуг, но и восторг. Перед ней во всей своей красе стоял загорелый Теодор Нотт в белоснежном костюме, который шикарно контрастировал с его кожей. Гермиона подавила тяжёлый вздох. Не отойдя от увиденного, её снова качнуло от шокирующих обстоятельств. Всего через секунду рядом с Теодором возникла женская фигура в чёрном средней длины платье, обшитом белыми кружевами. Гермиона не сразу признала в «незнакомке» Пэнси Паркинсон. Девушка отрастила шикарные длинные чёрные локоны, также освежила кожу загаром, и единственным неизменным моментом в её внешности были глаза. Всё такие же ярко-зелёные, сверкающие при свете и горящие жизненной энергией. Пэнси была прекрасна.       — Ва-а-ау. — Все, что смогла выдавить из себя Гермиона.       Пэнси и Тео переглянулись — на лицах обоих играли добродушные улыбки. А потом, видимо, чтобы добить Грейнджер, пара легонько чмокнулась в губы. Тут-то уж гриффиндорское удивление было выставлено на обозрение всем светским людям Италии. Гермиона была в шоке, если излагаться прилично.       — Добро пожаловать в Италию, белла! — подмигнула Пэнси и схватила Гермиону за руку, ведя через толпу гостей.       Пэнси и Тео завели Гермиону в какую-то отдалённую комнату, очевидно, не предназначенную для гостей. Наспех осмотревшись, Гермиона решила, что это жилое помещение.        — Я буквально слышу твои мысли, Грейнджер, это моя гостиная. — Из-за шкафа выплыла смуглая фигура Забини.       Грейнджер испуганно дернулась.       — Мерлин!        Гермиона приложила руку к сердцу. Появление Блейза из-за шкафа из тёмного дерева было ещё одной неожиданностью за день. Количество своих удивлений за последний час Гермиона просто не могла сосчитать. Это было настоящим безумием.       — Блейз, хватит пугать нашу прелестную гостью, мы с Тео до сих пор не привыкли к твоим выкрутасам, подумай о Герм!        — Прошу прощения, мио амико.       Блейз подошёл к Гермионе и галантно, еле касаясь губами, поцеловал тыльную сторону ладони.       — И прекрати её смущать, Блейз! — снова поправила Паркинсон.       — Вафанкуло, — ухмыльнулся Забини, очаровательно подмигнув подруге.       Пэнси фыркнула, ненадолго отвлекаясь на Блейза.       — Видишь ли, Гермиона, это не совсем обычный благотворительный вечер. Я бы даже сказала, что конкретно для тебя это не благотворительный вечер.       Брови Грейнджер поползли вверх, а рука поправила складки платья.       — Белла, не волнуйся, — хохотнул Забини, — Пэнси всего-то устроила небольшую шалость.       — Я решила, раз уж нам за месяц предоставили информацию о том, что поедешь именно ты, то я могу позволить себе устроить для небольшого круга людей встречу выпускников. Тем более, что мы с тобой неплохо ладили в последний год обучения.        Пэнси подмигнула Гермионе, отчего на лице той невольно появилась улыбка.       — А как же гости и праздничный банкет? — неловко поинтересовалась Грейнджер.       Гермионе не очень нравилось такое пристальное и особое отношение к её персоне.       — Всё давно улажено, — подал голос Теодор, — за нас это мероприятие проведёт друг.

***

      Кто знал, что мини-тусовка слизеринцев и Гермионы будет прервана этим самым другом, ведущим мероприятие.       Малфой. Чёртов Малфой.       Он преследовал её везде. Мысли о нём заполняли всю её жизнь. То на работе ей приходилось сталкиваться с информацией о нём, то дома в полном одиночестве её сердце неистово желало тепло. Тепло этого ёбаного Малфоя. Он сам разбил возможность быть вместе с Гермионой. Грейнджер больше не чувствовала себя живой в его компании.       Серые глаза бывшего возлюбленного смотрели на неё. Гермиона чувствовала, как взгляд Драко ожесточался с каждой секундой, проведённой с ней в одной комнате.       — Мы, пожалуй, покинем вас, — хлопнул в ладоши Блейз на старый подростковый манер.       Забини подхватил под руки Тео и Пэнси. Пара была явно смущена и даже слегка напугана. Оно и понятно. Два бывших любовника столкнулись друг с другом в замкнутом пространстве, в котором летали искры от напряжения.       Грейнджер, как и Малфой, не обратила на захлопнувшуюся за приятелями дверь никакого внимания.       — Грейнджер.       Малфой снова поздоровался с ней её же фамилией. Одно слово — и на Гермиону свалился поток воспоминаний.       — Заткнись, — слишком грубо для той Гермионы, которую помнил Малфой, ответила она и облокотилась о стенку так же, как и парень, прямо напротив неё.       «Возмужал», — пронеслось в темноволосой макушке.       Гермиона знала, что и в восемнадцать Малфой выглядел неплохо. Особенно хорошо это подтверждали все девушки с их курса. Они бегали за Малфоем хвостом, а он с ними мог даже поболтать на переменах. Тогда Гермиону задевал тот факт, что он уделял внимание не только ей, но и, условно, какой-нибудь Астории, которая была в него влюблена. Сейчас её это не волновало, вообще ни капельки.       Его серые глаза смотрели на Гермиону с неподдельным интересом. Малфой изучал. Запоминал каждое преображение во внешности.       — Ой, а коготки у львёнка выросли, — привычно усмехнулся Малфой. От этого стало не по себе.       — Отрицать не стану, поэтому заткни свой аристократический ротик, пока я тебе смазливое личико не подпортила, а то гляди, и несколько поклонниц отсеются, — усмехнулась Гермиона, копируя малфоевскую усмешку. У неё было много времени отточить её до идеала за эти года.       — Примеряешь на себя роль сучки? Знаешь, тебе даже идёт. Если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты всегда была такой.       — Стерва, сука, мразь — в Министерстве уже слышала, не удивил, — сжимая кисти в кулаки и сверля его своим знаменитым взглядом, прошипела Гермиона.       — Я пустил их в Хогвартс не просто так. — Малфой будто специально избегал слова «Пожиратели».       — О да, Малфой, поведай мне свою очередную ложь, которой я уже по горло сыта!       — Они угрожали моей семье, — сказал он жёстко и холодно. Слишком контрастно по сравнению с тем Драко, который украл её сердце.        Малфой оттолкнулся от стены и сделал пару шагов в направлении Гермионы.       — А предупредить?! Я бы помогла, мы бы нашли выход, Гарри и Дамблдор обхитрили бы Псов. — Ненависть в Грейнджер вспыхнула с новой силой, сейчас она была бомбой замедленного действия.       Малфой хотел оправдаться, а на самом деле разжёг так и не утихшую обиду ещё больше. Хотел таким образом порвать отношения, чтобы к ней не подобрались враги. Да вот только он не учёл, что она не маленькая девочка и могла постоять за себя. Гермиона действительно могла бы помочь, но Драко не дал ей даже выбора.       — Они бы могли убить тебя, моих или даже твоих родителей. Волан-де-Морт — псих, я никогда не мог предугадать его следующую мысль, потому как он явно был бы клиентом Мунго, если бы не случилось то, что случилось. А после… — Последовала небольшая пауза, Драко подбирал слова. — Знаешь, у меня была не лучшая репутация, чтобы прийти к тебе и начать извиняться. Пожиратель смерти и Героиня войны — да на меня тот же Поттер натравил бы авроров раньше, чем ты сама узнала бы о моём появлении.       — Почему не написал? — тихо сказала Гермиона, не смотря в глаза напротив. На это попросту не было сил, иначе она разрыдалась бы прямо здесь.       — Грейнджер, отношения на расстоянии — вещь неоднозначная и не такая простая. А я бы не вернулся в Магическую Британию минимум лет пять, собственно, моя нога и так уже более десяти лет не была там. Ты же сама понимаешь, какой бы общественный резонанс вызвали наши отношения в ближайшие послевоенные года, а если бы ещё и началась глупая ревность на расстоянии, то рано или поздно мы бы всё равно расстались.       В своих высказываниях Драко был серьёзен. Но как бы там ни было, это не отменяло его эгоизма по отношению к Гермионе. Это были их отношения, они вдвоём принимали в них непосредственное участие. А решать возникнувшую ситуацию только с одной стороны — вот что настоящая глупость и ревность тут точно уж не при чём.       — А почему наши отношения были бы такими?        Это был риторический вопрос, ответ на который Гермиона и сама прекрасно понимала. В глазах предательски защипало, но Грейнджер не подала виду. Гордость и упущенное время не давали открыть все чувства перед Драко.        — Знаешь, моё решение было таким и ничего уже не поменять, лучше бы ты забыла меня, нашла бы нового парня. Отношения должны быть, когда два человека находятся рядом, и уж разговоры каждый вечер по камину ничего приятного не принесли бы. — Драко игриво ухмыльнулся.        Намёк был считан моментально.        — Тебе же недотрах не нужен. Ты подумал только о себе, а обо мне даже не удосужился, ну спасибо. — Гермиона цокнула и в качестве небольшой попытки пробудить у Малфоя совесть сделала пару шагов ему навстречу, сверля взглядом.        — По-моему, я бы не один хотел трахнуть тебя, это работает в обе стороны, дорогая.        Драко подошёл впритык, оставляя между ними максимум тридцать сантиметров. От него пахло свежестью и чем-то таким родным, что хотелось просто упасть в его объятия. Реальность происходящего захлестнула рассудок Гермионы. Всё было как в тысячах её снов: они вдвоем наедине, они только друг для друга и ни для кого больше.       — Я тут перед тобой, в одной стране, в одной комнате. Как ты и выразился, ты можешь трахнуть меня, дорогой.       Изо рта Грейнджер это вырвалось непроизвольно, но абсолютно искренне.       Глаза Малфоя расширились до такой степени, что Гермионе пришлось подавить смешок. Это было комично.       — Малфой, ты ломаешься как девственник. Десять лет назад ты бы бровью не повёл на моё предложение, — хохотнула Грейнджер.       О да, девушка сейчас абсолютно не походила на знакомую ему Гермиону Грейнджер.       Малфой нервно сглотнул. Гермиона однозначно выпила с Пэнси, Тео и Блейзом, но не настолько много, чтобы бредить. Такое открытое предложение повергло в шок Драко. Малфою нравилась эта идея, но то, что Гермиона предложила это вот так, смущало. Это было ей несвойственно.       Раньше это было ей несвойственно.       Грейнджер закатила глаза, глядя на метающегося в мыслях Драко, и села на диван.       — Ну что, так и будешь стоять как в кабинете у Макгонагалл?       Гермиона сняла с себя туфли и кинула их за диван. Смуглая кожа голеней Грейнджер покрылась мурашками. В её карих глазах плясали самые настоящие черти. Эта девушка даже спустя года влияла на него. Её карие омуты были одарены природным магнетизмом, которому Драко не мог сопротивляться.       — Грейнджер, мы не виделись с тобой Мерлин знает сколько и ты решила, что секс — лучшее, что можно повторить с былых времён? — Драко вздохнул и раздражённо помассировал переносицу. — Если ты совсем напилась, это не мои проблемы.       — Как хочешь, — ухмыльнулась Гермиона, стягивая с себя платье. — Тогда я просто прилягу, отдохну.       Платье полетело вслед за обувью, и взору мужчины стали открыты небольшие полушария в кружевном бюстгальтере. Глаза Драко стали против собственной воли спускаться ниже. Вот небольшая родинка под правой грудью, которую Драко не мог забыть, чуть ниже мягкий изгиб от рёбер плавно перетекал в тонкую талию. Малфой сглотнул, но продолжил опускать взгляд, изучая уже такое знакомое тело. Грейнджеровские бёдра остались такими же притягательными, какими он их помнил: идеально симметричные, имели восхитительно округлую форму, а на ощупь были словно бархат.       — Сука, если ты не прекратишь, то, клянусь, я вытрахаю из тебя весь оставшийся трезвый ум, — выдохнул Драко, тут же прикрывая глаза.       Ни один человек на планете не мог даже помыслить, насколько сильно Малфой держался, чтобы эта чёртова ведьма не жалела на утро о случившемся. О его воздержании стоило петь баллады. Устоять перед соблазнительной девушкой, которая явно уже не знала о стеснении в постели, а при этом была невероятно умна и весела, было невозможно. Драко всеми фибрами души хотел прикоснуться к Гермионе, ощутить её кожу под своими руками, но знал, что завтра это сведёт их обоих с ума и они снова затеряются в толпе, игнорируя друг друга. Будто никогда не было их.       Но Грейнджер даже не думала пощадить завтрашнюю себя или хотя бы Драко.       Малфой уже в школьные времена говорил ей, что она совсем не гриффиндорка, даже тогда в ней были заметны черты змеиного факультета. Гермиона взрослела, характер её закалялся, и она стала той, кем является. Если Грейнджер что-то хотела, то она получала это. Девушка могла отрицать, но Драко знал, что это неоспоримый факт: Гермиона делала всё, чтобы получить желаемое, и неважно, какой ценой.       — Малфой, — накручивая прядь на палец, произнесла Гермиона.       И вот опять одно её слово — и всё полетело к чертям. Все старания Драко быть галантным кавалером, чтобы после не винить себя за исчезновение Гермионы из его жизни. Опять.       Голос Гермионы так сладострастно протянул его фамилию, что Драко потерял момент, когда впился в мягкие губы напротив. Драко не мог контролировать законы физики, а их поцелуй был сродни доказательству закона притяжения. Малфоя тянуло к ней, он не мог этому противостоять, как бы ни пытался.       Это было обжигающе.       — Ты вернулась, — прошептал Малфой, отстраняясь от её губ.       — На пару дней, — констатировала Гермиона.       Воздух рядом с Малфоем буквально заискрился от резкого и неожиданного выброса магии.       — Забудь то, что только что произнесла, и больше никогда не говори, — зло рыкнул Малфой, снова впиваясь в нежные губы Гермионы, кусая их так, чтобы наутро один лишь взгляд в зеркало напоминал о нём.       Пальцы Малфоя сомкнулись на тонкой шее Грейнджер, придушивая девушку. Гермиона откинула голову на диван. Не медля, мужская ладонь накрыла правое полушарие, отчего девушка издала стон. Малфой ловко расстегнули бюстгальтер и стянул его, а его левая рука сильнее сомкнулась на шее и спустя минуту отпустила, даруя возможность дышать. Малфой сжал груди Грейнджер, наслаждаясь её тихими стонами. Она была великолепна.       — Всё ещё веду себя как девственник? — хмыкнул Драко, очи которого горели лукавством.       Малфой очертил ареолы и грубовато оттянул. Грейнджер вскрикнула и дрожащим от возбуждения голосом ответила:       — Нет.       Их лбы соприкоснулись, и уже порядком зацелованные губы Драко медленно потянулись к её губам. Прикрыв глаза, Гермиона ускорила процесс и сама поцеловала его, постанывая от ощущения такого желанного тела рядом. Стоило признаться самой себе — ей этого не хватало. Ей не хватало этого невыносимого хорька. Ей не хватало чёртового Драко Малфоя.       Руки Драко переместились на спину Гермионы, приобнимая. Просто от его рук на спине Грейнджер готова была отправиться на седьмое небо от счастья. Грейнджер тосковала по этой нежности между ними. По тем ярким ощущениям, словно гром среди ясного неба.       Драко накрыл своими губами уста Гермионы и, выдохнув опаляюще горячий воздух в рот девушки, переплёл языки. Углубив поцелуй, Малфой нашёл идеальное сочетание между посасываниями и лёгкими укусами. Гермиона содрогалась от вибрирующих звуков, поднимавшихся из глубины малфоевского горла. Драко жадно прошёлся языком по белым зубам девушки. Малфой кусал её пухлые губы, находясь на грани самого крупного разочарования, — эти десять лет Гермиона не принадлежала ему. От одной только этой мысли Драко сносило крышу. Его Гермиона целовалась с другими, обнимала других и, возможно, даже выстанывала чужие имена. Его имя. Она никогда не стонала его имя.       — Малфо-о-ой, — раздражённо протянула Гермиона, когда Драко отстранился.       — Имя, Грейнджер.       В глазах Малфоя играла жгучая ревность. От осознания, что она поняла это, лишь посмотрев в серые омуты, Гермионе хотелось разрыдаться. Прошло столько лет, а Гермиона так и не разучилась читать его будто с помощью легилименции, но магия была тут совершенно ни при чём.       — Имя, — серьёзно потребовал Малфой, прожигая карие глаза напротив.       — Малфой?       Гермиона непонимающе уставилась на Драко, хватая ртом воздух. Даже будучи злым и захваченным пеленой ревности, Малфой выглядел сексуальные всех вместе взятых мужчин на свете.       — Назови меня по имени, — безапелляционно приказал Малфой. И ей действительно не оставалось ничего, кроме тихого:       — Драко…       Комнату пронзил гортанный стон. Крышесносно. Малфой никогда не думал, что хоть кто-то может иметь над ним такую власть. Как же он ошибался.       — Повтори! — потребовал парень.       — Драко…        Малфой утонул в море под названием «голос Гермионы Джин Грейнджер». Его имя до этого ещё не звучало так обалденно-хорошо. То, как Гермиона, абсолютно не стараясь, произносила его, пудрило мозг не хуже любой травки. Грейнджер была его наркотиком. Наркотиком, который так божественно переходил с грубых согласных в его имени на лёгкое и мягкое произношение гласной. Это звучало так по-родному.       — Ты всё ещё ненавидишь меня?       Это отрезвило моментально.        В глазах Малфоя было столько боли, спрятанной до этого где-то в глубинах.       — Нет, не ненавижу, но я никогда не смогу этого простить ни тебе, ни себе. Тогда мы должны были быть умнее, сейчас уже поздно.       Ты можешь собственными руками менять ход истории, всё зависит только от твоего выбора. Однако каждый выбор имеет последствие. Будь готов к этому.       Драко сделал свой выбор. Он уже ничего не может поменять, сделанное не вычеркнуть, не перекрыть яркими и тёплыми эмоциями.       Гермиона сделала свой выбор. Она никогда не сможет простить его за всю ту боль, что он ей причинил.       Истинная сила — в способности изменяться и расти, а истинная любовь — в способности принимать друг друга независимо от прошлого и обстоятельств. Но это была не истинная любовь, это была больная привязанность на грани похоти и глубинного разочарования.