never have i ever...

      Это был типичный внутриотрядный вечер, наполненный тихими разговорами и звоном бьющихся друг о друга железных кружек. Лэйн, остыв после душа, тайком грелась о теплый бок Грега, привалившись совсем близко. Мужчина же, как всегда улыбаясь чему-то своему, прихлёбывал чай и старательно делал вид, что эти поползновения в свою сторону не замечает. По такой схеме они сидели уже не одну неделю — на что-то большее, чем долгие взгляды и томные вздохи украдкой, не хватало смелости.       Хотя, казалось, после случившейся в спортзале ночевки всё должно было начать развиваться ещё стремительнее, но процесс взаимособлазнения отчего-то застопорился, оставляя этих двоих мяться и ходить вокруг да около.       Грег боялся спугнуть своим напором, Лэйн же стыдилась саму себя за излишнюю открытость и демонстрирование уязвимости. По крайней мере, она краснела каждый раз, когда вспоминала свою откровенную жажду в тот вечер.       Хотя в мыслях уже давно призналась, что только смотреть на Грега ей мало.             Если отряд и заметил их взаимный интерес, то тактично решил промолчать. Хотя, учитывая характеры Ноа и Лестера, вряд ли бы им хватило такта…       Кстати о них: Лэйн вынырнула из своих мыслей, начиная улавливать обрывки громких фраз, и поняла, что лучше бы этого не делала: — …а я говорю, что было! — Если это правда, то я бы очень хотел взглянуть в лицо это несчастной…       Грохот упавшей посуды, перешептывания Киры и Анны, шутливая драка двух парней и озорной смех Грега немного сбавили напряжение, долго копившееся в груди Лэйн, однако дальнейшие слова снова туго закрутили гайки плохого предчувствия: — Ладно, ребята, раз уж началась эта тема, предлагаю сыграть в игру «Я никогда не», —проявила инициативу Кира, хитро переглянувшись с Анной, спрятавшей ухмылку на донышке кружки. — Что-то не нравится мне всё это, — задумчиво протянул Лестер, вмиг перестав делать крапивку своему очкастому товарищу. — Да, подозрительно, — прищурился Ноа, поправив оправу и пихнув рыжего парня в бок. — Да ладно вам, — примирительно подняла руки вверх Анна, вмешавшись, — это поможет нам узнать друг друга чуть лучше, тем более, вы только что во все горло кричали о своих любовных похождениях.       Лэйн и Грег, молча наблюдая за разворачивающейся картиной, не сговариваясь приняли нейтральную позицию. Отношения между товарищами в последнее время шли в гору, поэтому для девушки возможность таким образом скоротать время показалась вполне сносной, ведь от поиска ответов и ночных посиделок за книгами уже кружилась голова.       Для мужчины же не было разницы — он поддерживал любую идею, кроме голодовки, и сейчас не подавал голоса лишь из желания не прерывать возникшую между ними с Лэйн идиллию.       Парни в это время, видимо, что-то прикинув в своей голове, вдруг оба активно закивали, и тут у девушки закралось смутное сомнение, не успевшее достаточно созреть, ведь Анна позвала бессмертных сыграть тоже. Генерал где-то пропадал, да и вряд ли бы с ним игра пошла веселее.       Все расселись в круг. Каким образом Анхея с Каином вообще согласились на эту авантюру, девушка не знала. Но то, с какими заговорщическими ухмылками каждый из них устраивал крылья поудобнее, заставляло тревогу в глубине души Лэйн шевелиться с удвоенной силой.       Назревало что-то нехорошее. Казалось, безобидная игра может окончиться не так, как планировалось.       Но первые круги были обычными, если не скучными, по типу «я никогда не выезжал заграницу» или «я никогда не списывала домашку». В этой усовершенствованной версии вместо алкоголя пили мутный чай, предварительно разлитый по кружкам, по глотку за каждое сделанное в прошлом действие. Откуда взялось столько заварки со странным привкусом, никто кроме Анны и Ноа не знал, поэтому все послушно отпивали и наливали себе ещё, иногда отплёвываясь от чаинок.       Третий круг ада игры начался с Ноа. Почему-то атмосфера в компании начала сгущаться и трансформироваться, становясь пикантнее с каждым ходом. Было ли дело в стремительно темнеющем небе за окном и приглушенном свете ламп, или же все просто решили расслабиться, но ставки в игре резко возросли: парень, театрально поправив волосы, сверкнул в полутьме бликами от своих очков и вдруг произнёс: — Я никогда не занимался сексом.       Все замерли. Лэйн, откусив кусочек подсунутого Грегом батончика, закашлялась, когда крошки попали не в то горло. Мужчина тут же обеспокоено принялся легонько стучать по её спине, не обращая внимания на всеобщее ошеломление. До них с девушкой остальному отряду не было никакого дела, потому что всё внимание сейчас было приковано лишь к одному человеку.       Однако Лестер начал улыбаться широкой, почти сумасшедшей улыбкой, обхватив ручку чашки плотнее. Он драматично поднёс её ко рту, оглядев собравшихся, и с самодовольством и излишним чувством собственной важности громко отпил, цедя напиток медленно и шумно.       Ноа, пожалев об откровении, закатил глаза и почесал покрасневшее ухо, гаркнув: — Пейте давайте, че уставились?       И все по очереди принялись пить: Анхея, Каин, Кира, Анна. Быстрые, но смазанные движения тел, маленькие глотки, переглядки. У Лэйн, потянувшейся к кружке, закружилась голова — Грег наблюдал за ней. Этот взгляд обжёг пальцы от самых кончиков и говорил громче слов обо всём, что крутилось у него в голове в этот момент.       Любопытство кипело и скручивалось в жгуты, хлестало судорожно по чувствам, обостряло иррациональную ревность. Причём эти чувства принадлежали не одному ему — Лэйн видела, что он тоже собирается пить.       Она поднесла железный ободок к губам, и он повторил за ней. Жаль, что пили не на брудершафт, но зрительный контакт они не разрывали до самого конца, когда смотреть друг на друга дольше было уже попросту неприлично.       В момент, когда терпкий напиток смочил горло и ушёл по пищеводу вниз, Лэйн поняла, что дальше будет только хуже.       Привычная ломка от жажды ответов заскреблась когтями где-то под рёбрами.       Тем временем в игре повышались ставки: начался дикий хохот, откровенные разговоры, расспросы, даже допросы с пристрастием. От Ноа не отлипали ни на секунду, выпытывая причины отсутствия полового опыта, причём, меньше всех издевался, как ни странно, Лэстер, не успевающий и слова вставить из-за напора Анны и Киры.       Они разогнались не на шутку, и бедный парень как мог отбивался от атак до запотевших стекол на очках. На лице у него читалось чёткое желание отомстить. Лэйн не понимала такого изменения в поведении у присутствующих, и она рассматривала их лица с безопасного расстояния, отмечая лихорадочный румянец и поплывшие взгляды.       У неё самой в голове отчего-то плыло и кружилось, пока не сильно, ведь пила она достаточно редко, но вопросов к напитку в чайнике у неё прибавилось: — А что это вообще за чай?       Анна обернулась на неё, теряя хватку, давая возможность Лестеру присоединиться к буллингу, не стесняясь в выражениях. Лучше всех держались бессмертные, но и с ними творились какие-то необъяснимые вещи: Каин втыкал в стену с выражением глубокой задумчивости на лице, хотя позже стало понятно, что это его типичное состояние; Анхея же перебирала перья на крыльях и с улыбкой напевала что-то себе под нос.       Грег, который пил больше всех, казался адекватным. Лэйн поняла, что он тоже заподозрил неладное, и они встретились взглядами в немом понимании, прежде чем на вопрос ответили: — Да фиг его знает, там на китайском что-то было, хрен разберешь. Но пах вкусно, поэтому привередничать не стали.       У Лэйн перехватило дыхание — Боже, кому она доверила свою жизнь?! Грег, честно старавшийся держаться серьёзно, заржал в ладони, закрыв ими лицо. Девушка не смогла его осудить, потому что его веселье было до ужаса заразительным.       Она слышала о китайских сортах чая, от которых есть эффект легкого опьянения, но если уж и отыскался такой во время вылазки, почему подействовал так сильно?       Ответом стала полупустая пачка, лежавшая на столе неподалеку. Они заварили половину того, что было, и похоже этого было достаточно для того, чтобы сорвать крышу и без того взвинченным молодым людям.       Игра продолжилась, ведь делать ничего в этой ситуации не оставалось — всем уже было хорошо. Кроме Ноа. Он выжидал, сверкая оправой в полутьме, ворча под нос, и Лэйн, вспомнив поезд и его сногсшибательный комплимент в перерывах между опустошением желудка, на всякий случай отсела подальше.       Четвертый круг поставил точку в этом безобразии — Ноа оскалился, посмотрев в сторону спевшегося дуэта, и выпалил по слогам: — Я. Никогда. Не делал. Минет.       На секунду повисла такая удушающая тишина, что Лэйн было подумала о своей внезапно начавшейся глухоте. Спустя мгновение Лэстер схватился за живот и рассмеялся, утирая слёзы, задушенно прохрипев: — Правильно, гаси девчонок! — Меня-то за что? — возмутилась красная как маков цвет Анхея, прикрывшаяся крыльями почти до макушки. Её кружка исчезла в обилии белоснежных перьев, чтобы затем с громким звоном опуститься обратно на пол.       Анна с Кирой заткнулись моментально, тихо прихлебнув с донышка последние остатки — афера парня возымела эффект, осадив обидчиц разом.       Но этим действием он, сам того не желая, поставил под удар другого человека — Лэйн.       Она слишком поздно поняла, что дело пахнет жареным: отряд уже повернул на неё головы, жадно наблюдая за её действиями. Грег, сидящий совсем близко, замер, и это стало последней каплей — её бледная кожа на щеках просто воспылала, как разлившаяся лава, и пугающее безмолвие снова опустилось в круг.       Долгие секунды не происходило ничего, но как только Лэстер собрался открыть рот, Ноа тут же захлопнул его ладонью и прошипел: — Только попробуй…       Девушку это не спасло: если в обычной жизни Лэйн могла бы выдержать такое давление, то сейчас, заторможенная и заведённая, она судорожно пыталась пропихнуть застрявшие в глотке слова. Всё из-за него. Если бы он не сидел рядом, обдавая теплом своего твердого большого тела, если бы не смотрел так пристально, если бы не занимал все мысли собой перед сном…       Если бы Грега не было сейчас здесь, она бы справилась, но именно из-за него она теперь чувствует так много всего. — Я… Мне… Мне нужно в туалет, — выпалила она охрипшим, севшим голосом и вскочила, пошатнувшись, быстро засеменив прочь.       Стараясь не думать о том, что затылок ей печёт чьим-то знакомым внимательным взглядом.       Умывшись холодной водой, она более-менее пришла в себя, и, оперевшись руками о края раковины, уставилась на своё лихорадочно-смущённое лицо. Она себя не узнавала — от сдержанной, прежде холодной и отрешённой девушки не осталось ничего.       Сейчас Лэйн — оголённый провод, раскалённый металл и напряжённая струна, что вот-вот лопнет.       К чёрту полетел весь контроль, который она удерживала годами; растрескались маски, надеваемые ежедневно; сорвались планы продержаться ото всего в стороне.       Она не могла сопротивляться этому сумасшедшему притяжению, которое испытывала к Грегу. Её магнитило до боли и острой нужды, и парень провоцировал в ней это безумие своими соблазнительными ухмылками.       Каждый раз доводил её, не понимая, что, если она сдастся, то уже не отпустит. Если позволит своим чувствам затопить рациональность — произойдёт катастрофа.       Да, именно сейчас она и произошла. В блестящих полупьяных глазах сверкнул знакомый огонёк — новый план созрел и готов к исполнению. Проклятый чай окончательно сорвал с петель последние доводы разума, позволяя импульсивности и эгоизму занять свои места.       Но внезапный настрой сбился появившейся на пороге Анной. Она, слегка пошатываясь, подошла к умывальнику и посмотрела на Лэйн через зеркальное отражение. — Ты прости нас всех, пожалуйста, — сокрушенно начала она, вздыхая, — и меня в особенности. Не знаю, что случилось, видимо, нам не стоило заваривать чёрт знает что. Это была плохая идея. — Всё в порядке, — ответила Лэйн, понимая, что не злится на Анну.       Злиться будет Ноа, но точно не она. Девушка ничего ей не сделала, ровно как и остальные. Они все перепили, если можно так выразится, поэтому и спроса ни с кого не было. Все обиды остались в прошлом, даже если Киру, Лэстера и Анхею с Каином она всё ещё недолюбливала.       Поэтому единственное, что собиралась сделать Лэйн в этой ситуации — чуть-чуть позлорадствовать и получить капельку ответов. — Скажи, а… Какого это — ну, ты понимаешь. То, о чем сказал Ноа.       Анна побледнела, затем покраснела и отвела взгляд. Радость от легкого прощения быстро сменилась сожалением в собственном присутствии, и никакая эйфория и головокружение не могли смягчить ситуацию.       Девушка сняла очки, положив их на раковину, умылась холодной водой, помолчала. Затем, вновь подняв взгляд и встретившись им с собеседницей, подобрала слова: — Это как… подчинение. Ты в уязвимом положении, но тебе это нравится, если идёшь на это добровольно. А потом где-то в процессе понимаешь, что это он в твоей власти, и ты решаешь, как и когда он получит удовольствие. На самом деле контроль в твоих руках, если ты умела, конечно… В общем, это бывает по-разному. Как-то так.       Пазл сложился. Анна просто не представляла, насколько точные и правильные слова подобрала, укладывая в голове Лэйн эти мысли по полочкам.       Жар, не до конца сошедший с щёк, разгорелся новым приступом, когда девушка представила себе картину того, как она может… подчинить себе Грега, заставив того изнывать в исступлении. Она почти постыдилась, что думает об этом прямо во время диалога, но быстро взяла себя в руки, тихо выдохнув: — Я поняла. Пойду к себе.       Анна кивнула ей в знак согласия, надев очки, и Лэйн покинула уборную, приняв решение избежать возвращения в гостиную. Встречаться со всеми после произошедшего ей хотелось меньше всего.       В коридоре, оперевшись о стену около лестницы и задумавшись о чём-то своём, стоял Грег.       Ну конечно. Будто после случившегося он оставит её одну. Милый, заботливый Грег, всем своим видом источающий беспокойство — её любимое зрелище.       Парень заметил девушку и тут же оторвался от бетонной опоры, оглядывая Лэйн с ног до головы на наличие недомогания или любой другой проблемы.       Она, подойдя к нему близко и задрав голову, не смогла сдержаться от тихого комментария: — Отключи сканер, со мной все в порядке.       Морщинка меж его бровей тут же разгладилась, и приоткрытые в немом вопросе губы мягко скользнули знакомой улыбкой. Смешинки в глазах лопнули легкими искрами, осыпавшись на скулы, и Грег весь опять засветился, словно над головой у него сияло солнце. — Игра закончилась. — Знаю, Анна сказала. — Она в порядке? — Да.       Не сговариваясь, они направились по лестнице вверх — в сторону комнаты Лэйн. Молчание между ними отскакивало от стен эхом, но не доставляло дискомфорта. Грег, совсем по-мальчишески хихикнув, вдруг сказал: — Угадай, кого снова стошнило. В этот раз, правда, на Лэстера. — …       Девушка попыталась забыть всплывающие моменты из поезда и то, как в купе у неё поплыл макияж от тошнотворного запаха, но затем, взглянув на Грега, поджавшего губы в попытке остановиться от смешков, не сдержавшись, прыснула, зажав рот ладонью.       С Грегом было просто — то горячо, то смешно. Плохо, когда всё вместе, потому что можно было сойти с ума. Но Лэйн была не против. Она уже была без ума.       Он остановился на пороге, когда она открыла дверь и повернулась к нему, замирая. Парень ещё раз долго посмотрел на неё, улыбнувшись своей фирменной улыбкой номер семь — смесью нежности и лёгкой тоски, мерцающей ямочками в уголках губ. — Спокойной ночи, Лэйн, — сказал он как-то по-особенному томно, с придыханием.       И это подействовало сильнее любого катализатора, потому что в следующее мгновение девушка вспомнила всё: его тепло, взгляд, нервозность во время игры. То, как судорожно он сглотнул, когда она не выпила в последний чертов раз, сбежав от его пристального внимания. Слова Анны, свою решимость и вяжущий узел внизу живота.       Фантазии о нём, являющиеся ей в полудрёме.       Она схватила его за руку, не раздумывая: — …останься.       Его тихое, утонувшее в робкой улыбке «хорошо» прокатилось по позвонкам мурашками вниз.       Дверь во внешний мир со скрипом захлопнулась, оставляя их наедине. Эта интимность давила — возможно потому, что оба знали, чем всё закончится, но никто не понимал, как сделать первый шаг. Отсрочка неизбежного — самая неприятная вещь на свете.       После сдерживания своих желаний, конечно же. — Итак, — нарушил неловкое безмолвие между ними Грег, плюхнувшись на кровать.       Она глухо заскрипела под ним, просев, ведь такие габариты могла удержать не каждая мебель на базе. — Итак… — глупо повторила Лэйн, замявшись.       Она осталась стоять напротив, сцепив руки перед собой, и вид расслабленного, почти развалившегося на её койке мужчины действовал похуже опьяняющего чая.       Лэйн чувствовала себя на мушке, ещё и эта его поза… Всё складывалось так, как она себе и представляла, только вот приступить к исполнению собственного плана она всё не решалась. Это было так чертовски неловко, а ещё страшно — вдруг он остановит её?       Такого рода стыд она точно не переживёт. — Лэйн?       О, этот взгляд. Анализирующий, мягкий. Такой родной и понимающий, сопровождающий всегда, когда она рядом. Нет, Грег точно не отвергнет её. Не сможет.       Лэйн, выдохнув, сделала два шага вперёд и опустилась на колени, собирая волосы в хвост.       Затем подняла взгляд и обомлела: мужчина, замерев, смотрел на неё широко распахнутыми глазами, и по его не знающему смущения лицу поползло такое изумлённое выражение, что все сомнения и страхи мигом улетучились. Он сглотнул, судорожно и громко выдохнув, и в его глазах заплясали черти. — Что, — произнёс он таким тоном, что сердце девушки больно забилось адреналином с удвоенной частотой, — ты делаешь?       Она не смогла ответить на этот вопрос. Даже себе самой. Даже если до этого думала, анализировала и принимала решение. В голове вихрем поднялось понимание — она перепутала последовательность.       Нужно было сначала подготовиться — начать с поцелуев, да даже с банальных объятий, чтобы приготовить почву для дальнейших действий. Чтобы то, что девушка оказалась у него между ног, не было таким уж внезапным итогом.       Лэйн, не подавая виду, запаниковала. Выругалась про себя, не стесняясь в выражениях, а затем робко подняла взгляд на лицо мужчины, ожидая дальнейшую реакцию. — Пожалуйста, скажи мне, что это не то, о чем я подумал, — продолжил он, понизив голос до хриплого шёпота, граничащего с мольбой, — пожалуйста, Лэйн.       Её обдало кипятком и окутало дурманом — а ведь она ещё не сделала ровным счётом ничего, чтобы заставить его умолять. В голове было предательски пусто, хотя нужно было сказать хоть что-нибудь, иначе он прямо сейчас поднимет её с пола и насильно уложит спать, решив, что чай отшиб ей все мозги. — Ты всё правильно понял, — промямлила она, в этот раз избегая его тёмных глаз.       Говорить удавалось с трудом. Самое удивительное — настрой не пропал. Ей просто не терпелось заняться кое-чем другим: пошлые, несвойственные ей мысли будоражили фантазию, и девушка аккуратно скользнула пальцами от его голени к колену, не понимая, насколько горячо сейчас выглядит.       В этот момент она просто сводила Грега с ума своим поведением, и он отказывался верить в происходящее, ровно как и сдаваться без боя: — Но ты же никогда не… Лэйн, ты… — Знаю. Просто хочу… — запнулась она и на секунду прикусила губу, продолжив, — …сделать это для тебя. Можно?       Вот тут весь контроль осыпался и рухнул к чертям уже у мужчины. Он запрокинул голову, глубоко вздохнув, и произнёс протяжное, откровенное: — Ох, бля-я-ядь.       Грег впервые позволил себе такие слова при ней, и потому она поняла, насколько сильно сейчас его спровоцировала. Мужчина не мог, просто не мог сопротивляться такому соблазнению, и именно поэтому девушка могла лицезреть результат своих слов в районе бёдер мужчины.       Значительный бугор выпирал у шва тренировочных брюк, и Лэйн против воли покраснела опять, не понимая, что должна была делать теперь. Грег, отойдя от шока, ошеломления и оцепенения, мягко добавил, нечеловеческими усилиями взяв себя в руки: — На любом моменте ты можешь остановиться, и я пойму. Лэйн, посмотри на меня, — она подняла на него свои голубые глаза, — если тебе что-то не понравится, если ты передумаешь или просто перехочешь, скажи мне. Ну или врежь. Только не по тому месту, которое сейчас увидишь, очень тебя прошу. Это будет, пожалуй, слишком больно.       По её лицу поползла весёлая усмешка, которую она была не в силах остановить. Мягкий смешок окутал их обоих, немного сбросив напряжение и неловкость. Умение Грега шутить в любой ситуации сейчас оказалось как никогда кстати.       Когда все вопросы были решены, настала пора переходить к тому, чего девушка так старательно добивалась. Воздух вокруг нагрелся и конденсировался, когда она медленно потянулась к завязкам его штанов, на что её руки были мягко встречены его большими ладонями. — Позволь мне, — прошептал он, приподнявшись и одним ловким движением спустив с себя одежду вместе с бельём.       Её глаза расширяются в изумлении, когда его налитый кровью член с крупной покрасневшей головкой появляется прямо около лица. Она, конечно, знала, что у темнокожих мужчин другие габариты, но…       Сейчас ей стало реально не по себе.       Грег, не страдающий от комплексов, уловил перемену в её настрое и аккуратно мяукнул: — Только не бойся…       Девушка переводит на него такой ошарашенный, полный бесконечных вопросов взгляд, что он не выдерживает и закрывает лицо руками, хрипло рассмеявшись.       Сейчас Лэйн его веселья не разделяла: — Он мне в рот не поместится, не говоря уже о другом месте. — Ты преувеличиваешь. — Нет, это ты преуменьшаешь.       Они смотрят друг на друга в сконфуженном молчании. Неопытность Лэйн в любовных делах вкупе с её прямолинейностью доводят Грега до слёз. Он смахивает их пальцами, успокоившись, но видя, насколько ей стало неловко от происходящего, поспешил разрядить обстановку: — Умоляю, прости меня, Лэйн. Я идиот. Возбуждение ударило в голову, у меня… давно ничего не было, поэтому веду себя как спермотоксикозник.       Она выдыхает, переводя на него взгляд. Это сложно сделать, когда сидишь на коленях между его раздвинутых ног с маячащим перед носом стоящим членом.       Ситуация сюр: ей ещё никогда так сильно не хотелось сбежать и скинуться с какого-нибудь обрыва прямо к отродьям.       Мужчина попытался свернуть этот театр безумия, потянувшись надеть штаны обратно, но девушка не дала ему этого сделать, пробормотав: — Стой… Я всё ещё хочу.       И он выдохнул, сдавшись. Откинулся широкими плечами на стену, отдавая ей право делать теперь всё, что заблагорассудится. Девушка протянула руку к его члену, касаясь кончиками пальцев.       Несмело, неспешно. Провела вниз, к основанию, затем очертила плавным рисунком вверх, к уздечке. Сомкнула пальцы на головке, на пробу оттянула крайнюю плоть, вернув её на место покачивающим, вращающим движением.       Набралась смелости, сосредоточилась, облизнула губы. Придвинулась ближе, прислушалась к себе, мягко прижалась губами. В тишине, нарушаемой громким дыханием Грега, дотронулась мокрым языком.       Все остальные чувства заглушились и отошли на второй план. Ничто больше не отвлекало и не заботило, атмосфера опустилась деликатной вуалью, не оставляя места шуткам или сомнениям. Стало жарко, но жар этот поднимался снизу живота и пульсировал, концентрируясь.       Лэйн погрузила головку в рот, помогая себе рукой, и обвела её языком, судорожно думая, что делать дальше. Грег, прикрывший глаза, чтобы не смущать девушку своим пристальным вниманием, огладил её щеку большим пальцем, пробормотав: — Умница, всё правильно.       Эти слова приободрили её, и она аккуратно начала двигать головой, повторяя погружение горячей плоти в рот. Слюна выделялась обильно и смазывала чувствительную кожу, а девушка распределяла её пальцами, сжав их в кольцо чуть сильнее.       Мужчине было приятно, она поняла это по его тихому, несдержанному всхлипу. Ей нравилась его реакция, и ради таких звуков с его стороны она была готова приложить любые усилия.       Но когда попыталась пропустить член чуть глубже, у неё не получилось. — Не спеши, — шёпотом успокоил её мужчина, открыв глаза и спустившись рукой по шее и ключицам.       Он трогал её в ответ, и это возбуждало очень сильно.       Лэйн сосредоточилась на движениях рукой, раз не может пока доставить удовольствие по-другому, скользнув языком по уздечке и обратно. Она ускоряется, подстраивается, привыкает и маневрирует, увлекаясь.       И выглядит при этом так горячо, так послушно и покорно, что у Грега начисто срывает крышу.       Девушка сосёт мягко и аккуратно, зафиксировав ладонь у основания, проводя языком по каждой крупной вене, усыпавшей твёрдый ствол. Даже во время этого занятия она умудряется делать всё красиво, с аристократической грацией. Прикрывает глаза дрожащими ресницами, отбрасывающими тень на розовые щеки, и у мужчины, ставшего свидетелем этой сцены, не получается сдержать томного «вот чёрт».       Когда она сглатывает накопившуюся слюну, прижимая головку к нежной слизистой горла, Грег, закатив глаза и уперев затылок к стене, всхлипывает совсем интимное «малышка».       Лэйн ловит мурашки по телу, почти замирая и на секунду сбиваясь с ритма. «Малышка?» — думает она, впервые слыша такие слова из его уст, но почему-то не чувствует ничего плохого об этом прозвище, что звучит так… завлекающе. Ей совсем по-извращенному нравится, что он назвал её так — и от этого горячее марево сладко растекается внизу её живота.       Она чётко понимает, что всё самое нелепое уже позади, и то, что она делает сейчас, доставляет ей неимоверное, почти одержимое удовольствие. Её колени дрожат от долгого нахождения на полу, но она терпит не потому, что боится разочарования со стороны мужчины или чего-то ещё — а потому, что не может и не хочет останавливаться. А ещё потому, что правда наслаждается происходящим.       Наслаждается его перекатывающимися мышцами под белой майкой и тяжелым, частым дыханием, что поднимает и опускает на место мужскую грудь. Ткань на торсе задралась, оголяя напрягшиеся, тренированные мышцы живота с крупным рельефом, гладко выбритую кожу лобка и ясно очерченные тазовые кости, словно Грега выбили инструментами из тёмного мрамора.       Он весь будоражит её воображение, заставляя предвкушение скапливаться иголками у поясницы. Его хриплое дыхание сбивается, голова запрокидывается, а сильные руки до побелевших костяшек вцепляются в железные прутья под матрасом, когда он роняет тихий стон, не сумев сдержаться.       В какой-то момент Грег просто не выдерживает, проводя пальцем по её горлу вверх к подбородку и заставив оторваться от занятия, прошептав: — Думаю, на сегодня хватит, Лэйн.       И она нахмурилась, почти обидевшись, но не на то, что он прервал её — девушка понимала, что долго бы не продержалась: челюсть ныла и саднила. Тем более, мужчина и так всё это время позволял ей играться с его плотью как вздумается. Признаться, она осознавала, что в свой первый раз не сможет довести его до искр перед глазами.       Ей просто хотелось, чтобы он продолжил называть её этими смущающими, до ужаса сладкими прозвищами, которые из уст других людей вызывали у неё только омерзение и стыд.       Грег стёр слюну с её влажных губ, сдерживая стон из-за понимания того, отчего они стали такими припухшими и налившимися краснотой. Посмотрел на девушку другим, немного дикими и необузданным взглядом, будто видел её сейчас впервые.       Да, пусть Лэйн и не довела его до разрядки, но сильно раззадорить его ей сил хватило. Мужчина, что-то быстро обдумав, прошептал парадоксально осторожно, напирая мягкой поступью, как крадутся хищники к добыче: — Иди ко мне.       И всё, кажется, пошло по накатанной.       Поднимая её с пола и усаживая к себе на колени, он огладил её голени и бёдра, уткнувшись носом в шею: — Извини. Я больше не допущу, чтобы ты сидела на холодном полу.       Лэйн бы даже не придала этому значения, если бы Грег не акцентировал внимание. От его заботы внутри, под хрупкими рёбрами, изворачивалось и выло давно забытое чувство привязанности.       Из-за него она стала слишком мягкой, слишком жадной, слишком живой.       И из-за этих разом нахлынувших чувств ей хотелось ощущать всё больше. Оставаться в стороне и абстрагироваться уже не получалось — душа оказалась переполнена яркостью и сияющими переливами, делая попытки девушки потускнеть и покрыться серостью невозможными.       Она обрелась рядом с Грегом и переняла манеру его поведения, мимикрировав. Стала другой, но не чужой — даже если изменения пугали, они не вызывали отвращения. Девушка будто возвращала себе то, что когда-то потеряла, и эти отголоски прошлого утяжеляли грудь, расцветая и переплетаясь с сосудами.       Лэйн вся испачкалась нежностью, измазавшись по уши в сочувствии. Заразившись состраданием Грега, невольно начала чувствовать его к другим. Она переродилась, и именно парень стал тем, кто достал её из скорлупы непонимания и боли.       Он огладил её спину, вырвав из глубоких раздумий, и поднялся выше, чтобы зарыться пальцами в волосы на её затылке и подтолкнуть к себе ближе. Поцеловал её так робко, будто до этого она не сидела у него между ног, и весь запал животного влечения утихомирился, трансформировавшись во что-то иное.       Что-то трогательное и эфемерное, скользящее по коже легким сквозняком. Грег мазнул по её губам языком, раскрыл их, призывая ответить, и девушка поддавалась этому напору, плавилась и таяла. Держалась за его широкие плечи, затем поднимала руки, когда он снимал с неё кофту и бюстгальтер. Обвивала его руками, когда он прижимался щекой к упругой груди, слушая её сердцебиение.       Лэйн, послушно приподняв бедра, извернулась, чтобы он избавил её от брюк, и в отместку содрала с него эту великолепную белую майку — она никогда не признается, что этот предмет его гардероба был её самым любимым.       И любимым он был из-за самого носителя — об этом она тоже промолчит.       А Грегу слов и не надо.       Ведь он рядом с ней, такой горячий и нежный, когда прижимается кожей к коже. Они оба оказываются обнажены и накалены до предела, мокрые, заведённые до трепетных вздохов.       Терпеть это напряжение нет никаких сил — жуткий тактильный голод, копившийся неделями, требует соприкосновения тел немедленно. Воздержание теперь кажется настоящей пыткой, проходящейся по каждому нерву острыми иглами тока.        Девушка, разволновавшись, поддается импульсу, заглушившему доводы рассудка: проявив инициативу, находит горячий твердый член под собой и пытается сесть на крепкий ствол, чтобы скорее ощутить это давно забытое чувство наполненности, но у парня на этот счёт другое мнение. Он останавливает её, фиксируя крупными ладонями её округлые бедра: — Тише, тише. Ты так сделаешь себе больно. Не торопись, — мягко журит он её.       Она застыдилась, по-ребячески пряча лицо в стыке его плеча и шеи. Лэйн совсем поплыла, сдавшись и обмякнув, и прижалась к нему в поисках утешения. Ей стало противно от самой себя за спешку, за уязвимость и инфантильность, за излишнее проявление своих слабостей. Девушка не может так просто принять ситуацию и успокоиться, потому что не позволяла себе такого годами, а тут за одну ночь спустила всё с рук.       Лэйн чувствует себя неумелым подростком, совсем себя не контролирующим, и мужчина почувствовал эту перемену в ней, мысленно помечая себе в следующий раз выбрать другую тактику ведения диалога.       Грег обнял её, уместив руки на девичьей спине, и успокаивающе поцеловал в мочку уха, деликатно добавив: — Здесь нечего стыдиться, котёнок. Просто сменим позу.       Она разомкнула припухшие губы и прошептала: — Ладно.       Он обхватил её лицо своими сухими ладонями, внимательно осмотрев. Чмокнул в нос, улыбнувшись с того, как мило она наморщилась, и прижался целомудренно губами ко лбу, будто не собирался через пару минут взять её в коленно-локтевой.       Затем уложил на кровать, перевернув на живот, и попросил приподнять бедра. Устроился сзади, поддерживая, направляя, тихо инструктируя, тщательно подбирая выражения, чтобы не смутить сильнее.       Объяснил, что так будет легче, а Лэйн просто угукала на каждое слово. Уткнулась лицом в подушку, и ей правда стало легче: наконец-то можно было замаскироваться и наслаждаться происходящим на полную. Почему для этого ей требовалось спрятаться — она ещё пока не понимала. Наверное, так ей было проще расслабиться и отдаться процессу.       Грег, конечно, сомневался в том, что все пройдет так гладко, как задумывалось пару минут назад: всё же, без растяжки первые толчки пойдут туго, и он надеялся, что обойдётся без боли.       Ведь когда он предложил Лэйн повременить с проникновением ради подготовки, она посмотрела на него таким уничтожающим взглядом, что все вопросы отпали сами собой.       Значит, придётся им позже простить друг друга за такую спешку, продиктованную воздержанием и сбитым режимом бедственного положения. В конце-концов, за окном апокалипсис — и он не будет ждать, пока они займутся сексом по всем канонам романтических историй.       Краткая заминка не поумерила их пыл, и Грег, пристроившись сзади, аккуратно направил головку во влажное лоно, медленно толкаясь внутрь. Тут же замер, роняя судорожный вздох, и щекочущим прикосновением огладил девичью спину, привлекая внимание: — Ты как? Всё хорошо?       Лэйн, закусив уголок подушки, активно закивала, не в силах подать голоса. Её распирало — не самое приятное чувство с непривычки. Но больно не было, уже благоприятный знак.       Парень двинулся дальше, не торопясь заходить на всю длину, затем почти вышел, таким образом увеличивая амплитуду. Он был деликатен настолько, насколько мог, не думая о собственном удовольствии вообще.       Его бедра раскачивались, набирая обороты, набухший ствол скользил по мокрым складкам, растягивая. Лэйн под ним начала подавать первые признаки удовольствия, прогибаясь в пояснице и пряча стоны в ткани постельного белья. Её пальцы комкали простынь, а ноги разъезжались в стороны, поддерживаемые одними только руками Грега.       Она задыхалась, ощущая его внутри, и насаживалась сама, даже если головка упиралась в матку, даже если было чересчур, даже если…       …её вело и прошибало током от каждого толчка, от силы движений, от напора и страсти.       Она осмелела настолько, чтобы попросить откровенное: — Ещё… назови меня так ещё. — Как? — наклонившись, прошептал он ей на ухо, убирая влажные от пота пряди со спины и шеи. — …       Она молчала упорно, почти до скрежета сжав зубы. Всё же, произносить эти слова самой ей было слишком трудно, поэтому она лишь простонала что-то нечленораздельное, полное наслаждения и жадности.       Покачнула бёдрами с остервенением и вызовом, и тогда Грег, абсолютно серьёзный, сосредоточенный и властный, трепетно попробовал: — Котёнок?       Она мотнула головой, впиваясь в подушку ногтями, хотя это прозвище ей тоже нравилось не меньше.       Он, вбиваясь и выдыхая, прикрыл глаза, чтобы через мгновение догадаться: — Оу… Малышка.       Лэйн тут же сжалась, пленив его плоть влажными стенками, и Грег задохнулся, сглотнув скопившуюся слюну, и ускорился, понимая, что близко. Он понятия не имел, что откроет один из тайных фетишей девушки, и эта её слабость показалась ему невероятно милой.       Но зря времени Грег не терял, даже если сам был на грани: вклинившись между девичьих ног рукой, слегка облокотился спиной и придавил весом, нащупывая пальцами клитор.       Лэйн, не испытывающей оргазмов минимум пару недель, хватило нескольких минут, чтобы дойти до пика. Парень закончил следом, излившись на её поясницу, и через минуту уже вытирал белые капли бумажным полотенцем, взявшимся из шкафа неподалеку.       Он развалился рядом с приходящей в себя девушкой, занимая практически всю кровать, и начал ластиться, бесстыдно тиская её всевозможными способами.       Она ради приличия нахохлилась, хмуро поглядывая на него, но послушно подставлялась под поцелуи, игнорируя его довольные усмешки.       Грег, вспомнив недавний разговор, проронил ей в макушку: — Ну вот, а ты говорила не поместится.       Сильный тычок острыми ногтями в бок он решительно проигнорировал, пинок тоже. Затем, приняв правила игры, просто захапал девушку в медвежьи объятия, снова придавив, и так и остался на ночь.       Чтобы на следующее утро ни свет ни заря опять красться через всю базу к своему родному спортзалу.       Эти утренние шастания начинают становится их традицией.