Я уже умер.

” солнце мое - взгляни на меня. Моя ладонь превратилась в кулак. И если есть порох, дай огня, вот так. „

«©Виктор Цой. Кукушка»

Володя лежал почти неподвижно, держа между пальцев крепкую, горькую и вонючую сигарету, а на другой его руке удобно расположилась моя голова. Дым медленно витал над потолком, рассеиваясь и оставляя после себя ужасный запах, который я никогда не любил. Он никуда не торопился, да и ему было некуда, Володька спокойно взял отгул что бы перевести дух после, кажется, пяти месяцев без отдыха, он был как не убиваемый робот, но успешно строил планы на будущее, никогда не боялся перемен, всегда был чутким к собственным промахам. Мой Володька. Его пальца медленно и неторопливо гладили мои волосы почти в нежном жесте, мне это безумно нравилось, он будто баюкал меня в своих руках, особенно после секса. Мы не занимались этим часто, максимум раз в месяц, для закрепления отношений. Все же в курсе что частью здоровых отношений является секс? Моя голова слегка наклонилась, а отросшие волосы проехались по руке Макарова будто ершиком, он сделал еще одну долгу затяжку, переведя свои прекрасные глаза на меня, улыбнулся. Готов поспорить, так улыбаться может только он, клянусь, я никогда не видел что бы другие люди могли улыбаться настолько искренне и грозно одновременно. Я придвигаюсь чуть ближе, моя ладонь ложится ему на грудь, глаза бегают по очертанию его кисти, бицепса и живота, подтянутого, но одновременно мягкого, странно, да? Я сглатываю и облизываю пересохшие, потрескавшиеся губы. Я долго думаю над тем что сказать, но глаза продолжают исследовать очертания тела любимого, я не могу оторваться от этого, я слишком сильно люблю это тело. — Володь..- начал я тихо, слегка поднимая голову что бы наконец посмотреть в эти изумительные гетерохромные глаза. Владимир мешкается, не желая отвечать сразу, приобнимает меня за плечо и притягивает ближе к себе, я чувствую жар его тела, вновь сглатываю и улыбаюсь как дурак. — Чего? - на выдохе произносит Володя, туша окурок об старую пепельницу стоящую на старой табуретке рядом с кроватью, и сразу же берет еще одну сигарету из наполовину пустой пачки, сует меж губ, хватает зажигалку и прикуривает, пока я снова не продолжаю наш маленький диалог. — Ты убьешь себя, если будешь так много курить, - я уже собирался продолжить свое возмущение, но он оборвал меня, как всегда. Не знаю, делал ли он это намеренно или у него была привычка постоянно перебивать других. — Не убью, ты тоже куришь, но я же не тычу в тебя этим, заткнись, Юра. - Привычная холодная манера пустила мурашки по позвоночнику, я хмыкнул, неуверенно ерзая на месте что бы принять более удобную позу. — Почему ты думаешь что ты не умрешь? - настойчиво спрашиваю я, сводя брови к переносице, ожидая услышать ответ Володьки, рука осторожно скользит по его груди, оглаживая, водя круги и слегка сжимая ткань майки. — Я уже умер, несколько раз. - Я скривил лицо, грозясь засмеяться, но сдержался, переживая что Вова не очень хорошо оценит такое. — Володь, не дури, пока что ты жив, пока что мы оба живы. - мне вспомнилась строчка из какой-то старой песни, только не помню из какой, все это было странно, Володя шутил много, я любил его юмор, но не когда он заходил на столько далеко. — Я не могу умереть, я уже умер, понимаешь? - его слова казались совсем смешными, воспринимал их не всерьез, но потом понял что умираю вместе с ним. Так было всегда, и будет.