Он

Длань, покрытая замысловатым узором вздувшихся от напряжения вен, судорожно сжимает щеки до белесых отметин, пытаясь сдержать восторженные писки. Окровавленный нос окрашивает багряными струями бледную кожу, те игриво проскальзывают в складочки уст, оставляя во рту тяжелый металлический привкус, скатываются дальше – надоедливо ползут по шее, влажно, настойчиво вылизывая у кадыка и прячутся у темного воротника. Но Исаги не замечает этого, все его внимание уделено экрану. Синие блики пляшут по взволнованному лицу средь покрытой вязкой мглой комнаты, сапфировый взгляд жадно рассматривает каждую деталь: ткань мягкой толстовки скользит по бархатной коже человека, тот задевает своими пальцами ребра, слегка вздрагивает, - от щекотки своих же пальцев или чувства, что в это мгновение все внимание таинственного незнакомца принадлежит ему? - и останавливается, почему-то оглядываясь. Мужчина по ту сторону монитора осматривает комнату, его взгляд цепкий, внимательный и до одури настороженный. Йоичи влюбленно вздыхает, поскуливая в руку от полнейшего восторга. Рин будто чувствует, что не один, что за ним извращенно наблюдают с неимоверным аппетитом, представляя, как сжимаются оковы на его лодыжках до красочных гематом и мук, отражающихся на жалко искривленном болью лике. Изумрудные очи цепляются за шкаф, не замечая на нем привычной пыли, необычно ровно стоящие рамки на убранном столе, - в голове грузом проносится мысль, что перед уходом он не оставлял комнату в настолько опрятном состоянии, - и на подозрительно заставленный уголок верхней полки над кроватью. Итоши всматривается, замирает словно под гипнозом и пытается выесть дырку взглядом среди этих ненавязчиво заставленных вещей, а после рывком стаскивает одежду, ёжится от холода, однако лишь подходит и резко смахивает безделушки… не обнаружив ничего. Темные пряди сжимают, оттягивая до боли. Тихие ругательства скачут по комнате, впитываясь в мрачные стены, а ощущение собственной глупости заставляет закатить глаза, пока тошнотворная паранойя и липкое ощущение мерзкого взгляда на его теле не отступает. Оно становится лишь ярче, сочнее, закрадывается в районе легких, смешивается с циркулирующей кровью и отпечатывается в подсознании. Рин ударяет кулаком о стену, шипит, когда разбивает кожу у костяшек, пытаясь отвлечься от чувства удушающей опасности, что покрывает его затылок леденящим дыханием и так настойчиво преследует. Совершенно беспричинно. Так он думал, в то время как та причина смотрела на него с маленькой камеры, спрятанной в укромном уголке у карниза, и сытно усмехалась, сжимая одежду на уровне паха. Это так забавно… стать неотъемлемой частью жизни того, кто даже не осведомлен б этом. Вы не подумайте, Исаги вовсе не хочет причинить Итоши вреда. Понимаете, это просто судьба. Они случайно столкнулись на улице, когда он, неуклюже споткнувшись о злосчастный камень, изъян средь идеального асфальта, упал прямо в ноги этого мужчины, который так любезно помог ему подняться и без слов продолжил свой путь. Это действительно была любовь с первого взгляда, Йоичи уверен, что видел в этих глубоких, словно сами дремучие лесные дебри, глазах влечение, симпатию, полностью соответствующую его ожиданиям. И с тех пор он не мог остановиться. Ему нравится тайно заботиться о Рине: приходить к нему домой, пока тот усердно трудится, с головой погрузившись в ежедневные отчеты, любовно стирать пыль, которая возомнила, что может оседать вокруг его мужчины, расставлять по местам разбросанные на столе папки с правильной, - левой, чтобы его любви было легче дотянуться до нужной хмурой рабочей ночью, - стороны и стирать его одежду, иногда случайно оставляя одну поношенную кофту в своих руках. Что вы, Исаги вовсе не вор! Он лишь может позаимствовать одежду на время, пока ткань будет сохранять роскошный аромат хозяина, а после обязательно постирает и вернет, ласково улыбаясь через экран тому, как Итоши прислоняется носом к чистой вещи, которую подолгу не мог найти в крохотной квартире, и недоуменно поднимает бровь, дивуясь запаху незнакомого порошка, но в итоге лишь пожимает плечами, игнорируя, и спешит на работу, жмурясь от сонного зевка. И, если честно, Йоичи не планировал заходить слишком далеко… ну, знаете, ставить камеры по дому его возлюбленного казалось дикой затеей до тех пор, как он на привычной случайной прогулке рядом с офисом Рина не заметил девчушку, что пытается мило беседовать с ним. Глазки строит, на указательным палец наматывает кудрявый волос и обаятельно хихикает – чудная картина могла бы быть. Однако тогда его захлестнула жгучая ревность, заставляя мышцы напрячься, а лицо покрыться лихорадочным алым румянцем от злости, прикусывая язык до глубокой раны. Все его нутро выло подобно сирене от ненависти и обиды, словного его предали, даже если о нем не знали. «Нет, Итоши не мог, не посмел бы», - шепчет внутренний голос, пока он приветливо улыбается консультанту ближайшего магазина электроники, выбирая парочку камер. Одна в коридор, и Исаги убеждает себя, что это на случай, если возлюбленного попытаются ограбить, а не для слежки того, кто заходит в дом; а вторая в спальню. Там она просто нужна, вот и все. Вы могли бы подумать, что он наглеет, пытается полностью забиться в жизнь Рина, контролировать каждый его шаг, подавляя и не оставляя личного пространства даже на базовые потребности, но он может поспорить! В конце концов, ванная комната и кухня остались без его присмотра, все же, он уважает желание своего возлюбленного уединяться… да и в целом Йоичи не видит проблемы, он не осудит ни одно действо, за которым застанет его. Читаешь извращенные комиксы? Читай на здоровье, даже через скрытую во тьме твоей комнаты видно, как прелестно ты морщишь нос от смущения в тусклом свете телефона. Хочешь петь? Отлично, милый, у тебя хорошо получается. Тебя кто-то обидел и ты вновь сжимаешь кулаки, молча пялясь в стену часами? Ну же, произнеси его имя, твой Исаги разберется, а потом ты будешь удивленно прятаться в кабинке рабочего туалета после разговора с коллегой, что поведал о аварии твоего недоброжелателя. Тебе страшно? Не переживай, я люблю тебя, все будет хорошо. Тебе одиноко? Почему? Твой Йоичи ведь знает о тебе все: как сложно тебе от сухого поздравления брата, который прислал его только под конец дня, как ты устало прикрываешь глаза и трешь их пальцами в надежде на облегчение каждую ночь перед выходными, желая как можно скорее покончить с очередным докладом. Он помнит, что тебя огорчает и радует, как твое тело судорожно дергается за секунду до оргазма, никогда не забудет об очаровательном родимом пятнышке на пояснице справа и как ты с отвращением касаешься его четыре раза в месяц, сравнивая с грязью где-то в глубине души. И догадывается, что ты знаешь о нем. Намного сильнее, чем хотелось бы. Исаги видит, как темными переулками Рин сглатывает вязкую от тревоги слюну, выключает оглушающую музыку в наушниках, прислушиваясь к каждому шороху. Его изящные длинные пальцы до скрипа сжимают ткань сумки, он чувствует себя жертвой перед хищником, что играет со своей добычей, снисходительно позволяя ему сбежать с колючей тьмы в объятия мнимой безопасности родного дома. Пока не наскучит, разумеется. И через годы мольбы судьба смилуется и одарит Итоши тем, кто заставит его душу успокоиться и прижаться носом к крепкой груди, не боясь быть разодранным когтями невиданного ужаса. Незнакомцем, что непременно будет оберегать его до самой смерти. - Не беспокойся, твой Йоичи всегда будет рядом, - звучит тихий голос над ухом уютной летней ночью, пока стрекот цикад за окном исполняет печальную песнь вслед потерянной воли.