Подумай ещё

«Гнев страшен вовсе не когда он кричит, а когда он молчит» Каюта ниндзя была действительно просторной, где определённо поместится шесть человек и даже более. В ней была еле заметная смесь запах из сосен и тикового дерева. На палубе, где так удобно расположился нежно-розовый шерстяной ковер с изображением узорчатых цветов, отражался приятно-тёплый свет от тётин. Стены, с давно засохшей краской, говорили обо всей домашней повседневности этой каюты. Они словно настоящий дневник «Дара Судьбы» хранили в себе все те воспоминания, разговоры и эмоции, самые сокровенные тайны и инциденты, которые только могли произойти здесь с проживающими. Ярко-красный оттенок маникюра с росписью белых цветов отражает от себя отблеск света на длинных ногтях женской руки. Она нежно проходит по поверхности одной из плёнок фотографии, что весела на пробковой доске среди других фотоснимков. Фотография тёплых тонов, местами выцветшая и слегка изогнутая, на ней отчётливо были запечатлены самые яркие эмоции одной семьи. Это самые простые люди, не такие богатые, судя по их одежде, что в некоторых местах была зашита различными ласкутками, самые обычные. Но определённо счастливые. Маленькая девочка, что сидела на плечах своего папы, наблюдала, как летят лепестки молодой сакуры, любопытство и восторг от окружающей красоты сияют в её глазах. Она даже и не заметила, как её и родителей фотографирует камера. Отец же со своей скромной улыбкой, приподнял свою касу и вместе со своей женой смотрел в объектив камеры. Всё это было так искренне, нежно, они были такими живыми…. Это был прекрасный праздник Ханами, или же День цветения сакуры. Харуми любит этот праздник и по сей день. Ей всегда нравилось смотреть, как в саду некогда её замка цвели деревья сакуры, а потом лепестки нежно-розовых цветов волной разносились по всей округе. Её взгляд плавно перешёл на унылый письменный стол с одиноко стоящей фотографией на нём. Молодой парень, примерно 16 лет и пожилой мужчина. Ни один из них не смотрел в объектив камеры, их взгляды были прикованы друг к другу, будто хотели запомнить такими, какими они были сейчас, точнее тогда. Монастырь и яркое солнце на фоне лишь добавляли эффект семейного тепла между ними. Ллойд и Гармадон. Губы белокурой девушки еле заметно скривились. Лорд Гармадон, Тёмный лорд, Мастер разрушения, у этого мужчины было много имён, несущие в себе абсолютную тьму и ненависть ко всему живому. Как же так вышло, что из такого могущественного владыки, которому чужды чужие чувства, он превратился в беспомощного старика?! Как так вышло, что этот Герой, убивший Поглотителя, эту огромную тварь, эту ошибку природы, вот так просто умер?! Почему так вышло? Харуми ещё некоторое время позволяет себе поразглядывать снимок со слишком уж счастливым Ллойдом и таким жалким стариком, которым стал Гармадон. Но ничего, скоро всё изменится. Бывает и такое, что даже самым мудрым людям свойственно ошибаться. Она всё исправит. — Ты не поверишь. Когда-то это был Лорд Гармадон. Харуми чуть подпрыгивает, когда сзади слышится голос Нии. Нужно сохранять бдительность. Нельзя позволять подкрадываться к себе за спину даже когда ты в безопасности. Неожиданность быстро сменяется на ласковую улыбку. — Отец Ллойда? — Он совершал ошибки, но смог искупить их. Мастер воды плавными шагами подходит к принцессе, тоже заостряя внимание на фотографии. — Я слышала о нём много историй. Столько гнева, он принес столько боли, - в голос тщательно вкладывались изумление и сочувствие по отношению к старику и его сына. - Как он изменился? В архивах истории про Владыку Тьмы Харуми не смогла найти точный ответ, как именно Гармадон смог измениться в другое русло жизни. Разговор с Нией будет крайне полезен и информативен. — Мастер Ву однажды сказал: «Лелея свой гнев, как бросать раскаленный камень — ты лишь обожжешь руки», - она прикрывает свои карие глаза, и печально вздыхает. Харуми была скорее озадачена таким ответом, нежели получила от этого хоть какую-то пользу. - Ллойд помог отцу бросить его. Но теперь это наконец-то в прошлом. На лице Нии процвела мягкая улыбка. Она определённо понимала о чём говорит, и определённо понимала, что в тот момент мог чувствовать, что сам Ллойд, что сам Тёмный Лорд. Надо было как-то продолжить разговор, попытаться вытащить из этой морской лилии побольше информации, желательно ту, которая поможет плану принцессы в будущем. Но с какой стороны ей зайти лучше? — Получается, ты тоже когда-то их обжигала? Принцесса не была уверена, точен ли был её вопрос, она не могла предугадать, как именно Ния могла его воспринять, но как говорится: попытка — не пытка. В карих глазах Нии был виден всплеск удивления и даже замешательства. Она точно поняла вопрос, но не могла определиться, стоит ли ей отвечать на него. Какой-то время они просто стояли в тишине, иногда поглядывая друг на друга. Ния снова уставилась на снимок, а Харуми чувствовала лишь отторжение от разговора и пыталась снова придумать правильный подход к своей собеседнице. — Не один раз, - её голос прозвучал, как морская волна на побережье. - Я просто не привыкла делиться своим мыслями с другими, ну, кроме брата или сенсея Ву, прости. Ния определенно пыталась сейчас оправдать себя, и эту появившуюся неловкую тишину между ними. — Ох, нет, ничего страшного, - Харуми опустила голову вниз. - Прости меня, Ния, я должна была подумать о том, какого тебе, когда приходится разговаривать на подобные темы. Я не должна была… — Успокойся, Руми, всё в порядке, - в подтверждении своих слов, Ния положила руку на плечо белокурой. - Тебе не за что извиняться. Почва была подходящей — Ния снова начала ободряюще улыбаться. Она кивнула в сторону своей кровати, намекая, что будет лучше, если они присядут. Харуми лишь кивнула. — Должна признать, я довольно давно не общалась с девочками, - она неловко потёрла шею, явно ощущая себя неловко от всей этой ситуации. - Конечно, есть П.И.В.В.Ж., но с ней, как бы это сказать, с ней всё совершенно по-другому. — Понимаю, - легкий кивок со стороны и всё та же приподнятая улыбка. - Я и сама не помню, когда в последний раз по-настоящему общалась с девочками. Сейчас это так ободряет. — Разве император с императрицей не разрешали тебе общаться с друзьями? — К сожалению, они считали, что раз я теперь стала частью их «высшего круга», то больше не имею права общаться с простыми людьми, - Харуми пришлось незаметно сжать ладони в кулаки. Она не хотела выговаривать последующее предложение, но это нужно было сделать. Ей пришлось в очередной раз проглотить комок злости и продолжать говорить обычным, спокойно-расслабленным тоном. - Но их можно было понять, всё же, упускать шанс наброситься на королевского ребёнка никто не будет. — Мне очень жаль, что так вышло, Руми, - Ния снова положила руку ей на плечо, а сама уставилась в пол. - Мне вот в детстве никогда не везло в общении с девочками. Да и с мальчиками тоже как-то не клеилось. — Но почему? Ты ведь такая потрясающая! — Ладно тебе, - водянистая легонько толкнула Руми в плечо, но потом отвела взгляд. С её губ еле выговорились последующие слова. - Наверно это всё из-за инцидента с нашими родителями. Между девушками снова воцарилось молчание. Если же Ния просто обдумывала свои мысли по этому разговору, то Руми сейчас сидела с приподнятыми бровями и честно сказать, была правда поражена услышанным. Родители Нии и Кая? Харуми не знала, что именно двигало ей, но губы почему-то сами начали шевелиться и с беспокойством выговаривать предложения. — Ваши с Каем родители? С ними что-то случилось? — Да, шестнадцать лет назад с ними случилось кое-что очень ужасное, из-за чего мы с Каем практически лишились нормальной жизни на тринадцать лет. Тринадцать лет?! Подождите, сколько лет ей и Каю вообще было тогда? — Ния…. — Три, - моментально ответила та. - Мне было всего три года, а Каю только исполнилось пять, когда наших родителей похитили. — Подожди, что?! Похитили? — Тебе известна история про «Руки-времени»? История, больше походившая на фэнтази, как раньше думала Харуми, про близнецов, которые были способны повеливать самим временим. Она слышала её лишь однажды в музее на школьной экскурсии, посвященный уроку истории. — Однажды на экскурсии, когда я ещё не была принцессой, нам рассказал эту историю некий доктор Сандер Сондерс. Ния, услышав имя бывшего обладателя центрального музея Ниндяго-Сити, исказилась в гримасе отвращения и ненависти, послышался хруст костяшек, когда она со всей силы сжала одеяло. Харуми поняла, что угодила в совершенно другой водоворот их беседы. Заплыла в ту часть, о которой даже не могла подозревать. — Именно этот человек лишил нас с Каем наших родителей. Он практически отнял у нас детство, вырвал ту часть жизни, которую так и не посчастливилось узнать, - чем дальше Смит-младшая говорила, тем тише и ниже становился её голос. - Тринадцать лет. За эти долгие годы ожидания, хрупкой детской надежды, что возможно однажды они вернутся, и всё станет как прежде, мы с братом так и не дождались их. Не было ни единого намёка на то, что они собирались вернуться обратно. Губы мастера воды содрогались, тело начинало трясти от ужасных воспоминаний, а в глазах образовывалась пелена. — Это, - к груди Руми подкрался давно знакомый непроглатываемый ком, от которого внутри сводило всё. - Это просто ужасно. Бесчеловечно. Мне искренне жаль, что тебе и Каю пришлось пережить такое, - белокурая с осторожностью положила руку на плечо водной, слегка поглаживая его большим пальцем. Харуми только и могла себе представлять, как трехлетняя девочка и пятилетний мальчик сидели во дворе собственного дома и дожидались возвращения родителей. Дожидались чуда, которого не произошло. И когда они это поняли — глаза были переполнены больше пустотой и детского шока, нежели слёз. Те, кого так сильно ждали — не вернулись, а тот, из-за кого это случилось — не сожалел о содеянном. Ей было знакомо это чувство, из-за чего не могла понять — были ли её слова сейчас наигранными, или же в них правда была доля настоящего сочувствия к Смитам? — Что с вами было все эти годы? Вы были отданы в другую семью? — Нет. У нас в качестве опекуна была наша старая нянька, - печаль сменилась на легкое раздражение. - Миссис Грамиллер всегда была скандальной и слишком требовательной барышней. Смит тяжело вздыхает и заглядывает Харуми прямо в глаза. — Но знаешь, благодаря тебе, я теперь понимаю, что её тоже можно было понять. Руми лишь вопросительно ответила глазами. — Как няня — она не была против присматривать за нами, но никак не опекать. Мы не были ей родными. Воспитывать не своих детей сможет не каждый, и глядя назад, я понимаю насколько всё же сильной она была. Миссис Грамиллер могла быть слишком строгой с нами, но она никогда не осуждала нас за то, что мы сели ей на шею. Она могла спокойно сдать нас с Каем в детдом, ведь не была обязана возиться с двумя брошеными детьми, но не стала этого делать, - глаза не удержали скопившуюся влагу, и по щеке скатилась одинокая слеза, но Ния её определённо не заметила. - За это мы ей очень благодарны. Именно благодаря ней, мы с Каем не сломались полностью. Почему-то у белокурой всплыл момент, когда ей прямо под ноги прилетел один из рисунков. В тринадцать лет Руми не обладала какими-то особо творческими способностями и оценивала свои труды на уровне маленького ребёнка. Неаккуратные линии, через чур большие персонажи на белоснежном фоне, детские мечты и выплеснутые фантазии три года назад. Может не так красиво, но ей нравилось. Особенно, самым лучшим своим творением она считала с Самураем X. Она до сих пор помнит, как часами сидела и тщательно вырисовывала каждый контур невероятно сложного костюма. Она гордилась этой работой. Но глядя на него из отсека машины скорой помощи, хотелось лишь вытереть об него ноги, разорвать на куски, как и все другие работы. Хотелось лишь одно — получить своё возмездие. Интересно, было ли подобное чувство и у её собеседницы, когда она узнала, кто именно лишил её и брата их семьи? — Прежде чем я стала принцессой, к нам в интернат попала одна девочка, что тоже лишилась своих родителей. У неё не было никого, кроме них, они были для неё всем, — настоящим миром в глазах ребёнка, - она прервалась. Ния сидела тихо и внимательно слушала каждое её слово, ждала, когда та продолжит. - Ей всего было тринадцать лет, для подростка она имела довольно детский и наивный характер. Она была беззаботной, жила совершенно обычной жизнью, пока не случился несчастный случай. — Её родители, они….? — Погибли, - ужасно, когда истина причиняет так много боли. Харуми снова почувствовала себя той маленькой девочкой с пустыми глазами, когда поняла, что осталась совершенно одна. - Однако, её родители смогли бы избежать этой участи, если бы помощь, которая была последней надеждой, пришла вовремя, а не шлялась не пойми где. Вдох-выход. Вдох-выдох. Вдох-выход. Она не заплачет перед Нией. — Она действительно верила, что «герои», которыми она так восхищалась, придут на помощь и спасут её семью. Но чуда не произошло, и в итоге она была травмирована. И очень зла. — Иногда я вспоминаю эту историю. Я не знаю, что с ней сейчас, но точно знаю, что она не простила жизнь за то, что так несправедливо с ней обошлась, - на этот раз Харуми заглянула Нии в самую глубину её глаз. - Мне кажется, что тем «героям», на кого она так надеялась, было попросту наплевать на простых люди. Ибо, руки пачкать не охото. Принцесса поставила точку. Она впивалась глазами в Нию, ожидая реакции. Но она молчала. Харуми сама была слишком молчаливой и на протяжении трёх лет со спокойствием ждала подходящий момент для мести, но молчание водяного ниндзя вызывало в ней вопиющий голод. Она хочет, чтобы Ния сказала хоть что-то по этому поводу! — Я сочувствую, что ей пришлось столкнуться с темной стороной жизни. Потерять самых близких тебе людей и после этого остаться совершенно одной — самое страшное, что способен испытать на себе ребёнок. Я не могу представить себе, что было бы со мной, если бы не было Кая. Возможно, я бы могла сойти с ума от такой гнетущей обстановки вокруг себя, а может обозлилась на весь мир за такую несправедливость, - Ния зарываясь рукой в волосы. - Но такие случаи просто непредсказуемы, никто в этом мире не способен видеть будущее наперёд. Я не пытаюсь оправдать тех, кто способен помочь, однако не делает этого, но такова жестокость истины. Это жизнь, Руми. Она очень жестока, и нам ничего не остается, как принять это. Ответ водной был словно сигнал «начни дышать». — Надежда не всегда способна помочь, и это несомненно печалит. Как ты сказала, есть те кому действительно плевать на других людей, их заботит лишь собственная жизнь. Но есть и те, кто искренне готов помочь. Настоящим героям не плевать на жителей, они готовы рисковать своей жизнью, чтобы спасти чужую. Просто бывает так, что обстоятельства могут сложиться иным образом, и их вины в этом нет. Поверь мне, Руми, я знаю это на личном опыте. Такое бывает, и это совершенно нормально. . . . . Нормально? — Разве тебе не хотелось отомстить человеку, что лишил тебя и Кая абсолютно всего? — Да, - даже не замешкалась. - Я хотела видеть мучения этого урода, хотела лишить его того, что было дорого ему. Ведь пока он спокойно жил себе, мы с братом были вынуждены отказаться от своего детства, даже не начав его. Особенно Каю. Ему пришлось повзрослеть будучи ребёнком, взять на себя всю ответственность за нас обоих. Я тогда ещё не могла понять всю серьёзность ситуации и просто ждала, когда мама с папой вернуться обратно. — Значит ты смогла отомстить, когда поняла всё? Ния покачала головой. — Как бы зла я не была, как бы не хотела ответить ему той же монетой — я не стала идти на поводу своей злости. Судьба сама наказала его вместе с его братом. Это единственное утешение для нас с Каем. Мир Харуми дал в себе трещину. Слова Нии были ей не понятны. Она была зла и до сих пор, но вместо того, чтобы отомстить за страдания своих родителей и за разрушение её с братом жизни — она предпочла отпустить. И похоже даже не жалеет об этом. Может ли это значить, что она простила этого фальшивого доктора, или как его звали на самом деле, Кракса? — Ты простила его? — Нет. Я никогда не прощу его, - вся холодность в её голосе улетучились, стоило вспомнить Рэя и Майю. Живых, счастливых, свободных. - Вместо этого я начала с чистого листа наши отношения с родителями. Это то, что действительно было важно, нежели бессмысленный гнев на этих упырей. Они уже получили то, что заслужили. Принцесса прикусила губу, немного размазав алую помаду. Желание быть похожей на Нию было уже не таким таким фальшивым, как произнесённые слова в тронном зале. То, что было потеряно много лет назад — вернулось к ней с братом обратно. Их семья теперь была вместе. В душу вгрызлась обидчивая зависть, ведь в отличии от родителей Смитов, родители Харуми останутся навсегда похоронены под обломками её собственного дома. Несправедливо. — Я рада, что вы с Каем смогли найти свою семью, - глаза слезились, ком, давивший грудь, подступил уже к горлу. - Мне бы тоже хотелось хотя бы на одну секунду увидеть своих настоящих родителей. Обнять их, снова сходить на праздник Ханами, сказать, как сильно я их люблю. Харуми понимала, что теряет контроль. Голос больше не мог быть ровным и становился больше приглушенным. Воспоминания проносились перед глазами, как жизнь перед выжившим, коим белокурая и являлась. Хотя живой девушка себя уже давно не ощущала, она тоже погибла, была похоронена под железобетонными плитами и засыпана цементной пылью вместе с родителями. От неё осталась лишь оболочка, вынужденная принять решение — продолжать жить. Только для чего? Для чего ей эта жизнь, если её больше нет? Ни дома, ни веры, ни тепла, ни семьи…. Абсолютно ничего. Она слишком долга молчала. Принцесса хотела бы прикрыть мокрые глаза руками, но натыкается лишь на чужие плечи. Она снова ослабила бдительность, раз даже не ощутила, как Ния притянула её к себе. Не надо было продолжать разговор. Нужно отстраниться, прекратить разговор прямо сейчас, всё равно вернуться в первоначальное русло уже не получится.Но пальцы отказываются, они сильнее вцепляются в ги Нии, не желая отпускать. Может ничего страшного не случится, если она немного задержится? Всё же объятия Нии были куда приятнее, чем Ллойда. — Уверена, они были бы очень горды, узнав, что у них такая сильная и прекрасная дочь, - шептала она, гладя по спине принцессу, лишившуюся семьи второй раз. - Руми, я не знаю, какими на самом деле были твои отношения с императором и императрицей, но одно я могу сказать точно — несмотря на то, что они не были тебе родителями, они правда любили тебя, просто делали это так, как умели. Здесь Харуми не стала слушала дальше. Нии не хватало важных деталий, чтобы говорить так о тех людях, что посмели назваться её «новыми родителями». Даже если она и могла понять, какого это, быть под опекой другого человека — Харуми никогда не поверит, что напудренные буржуи любили её. Она никогда не хотела быть принцессой! Ей никогда не нужна была эта несуществующая(?) любовь от чужих людей! Сверху послышались шаги. Похоже кто-то из ниндзя вернулся обратно и определенно с новостями. Ния услышав их, мягко отстраняется от белокурой. — Можешь посидеть здесь, если хочешь, я пойду проверю, что да как там. — Ох, нет, всё в порядке, - вытирая остатки слёз, проговорила Руми. - Я лучше тоже пойду, не хочу сидеть без дела. Брюнетки лишь кивает, но вставать и идти к выходу не спешит. Закончить этот разговор хочется на другой ноте. — Руми, спасибо тебе, что решила поднять эту тему. Вроде как, я уже давно всё обсудила и обдумала, что с братом, что с мастером Ву, что с самими родителями, но всё равно, иногда мне становится просто тяжело… Спасибо. Губы расплываются в легкой улыбке, совсем не наигранной и не принужденной, возможно настоящей. — Это тебе спасибо, что выслушала. Быть принцессой — значит держать в себе абсолютно все свои эмоции, забыть о своей индивидуальности в принципе, и я просто счастлива, что смогла наконец-то их с кем-то разделить. Спасибо тебе, Ния! Где-то в коридоре доносится голос Ллойда, Ния понимает, что на это их тайный диалог закончен и направляется к выходу, махнув принцессе рукой, чтобы та присоединилась. На душе действительно стало легче после трёхлетнего Ада, что Харуми хранила в себе. Но этого не должно было произойти. Этот диалог, закончившийся всего несколько секунд назад, посеял в сердце что-то более острое, чем гнев. …..вина…? Но разве не должно было быть наоборот? За что она должна была её чувствовать? Она не сожалела о том, что погубила своих приёмных родителей. Не сожалела, когда видела тлеющий в огне замок. Не сожалела, когда лгала Ллойду прямо в лицо, что дорожит им, и как приятна его любовь. Она не любила ничего из того, из-за чего должна была бы сожалеть! Так откуда она могла взяться?! Харуми приходится быстро выравнивать своё дыхание и идти в след за Нией. Невинность накладывается на лицо, словно макияж, когда видно зелёного ниндзя. Точно, откровения. Всё же она была права, когда думала, что мастер воды самый непредсказуемый человек из всей команды. Ния слишком опасна для неё, для её плана, поэтому впредь, с ней стоит держать дистанцию. И стоит надеяться, что эмоции больше не возьмут над ней вверх. Она — Молчаливый. Значит не может говорить, а откровенничать уж тем более. . . . Но пока время есть. Она подумает ещё. «Никогда не иди на поводу своего гнева. Каким бы праведным он тебе не казался — борись с ним».