После операции

Вечер. По стеклу старой советской квартиры стучали капли дождя, принося в дом уют и покой. Старая лампочка периодически помаргивала, а у тёплой батареи клубком свернулась белая, словно снег кошка. За столом сидели двое человек - у одного была практически полностью перевязана голова, оставляя лишь один глаз и рот, а у второго были огромные мешки под глазами. Харитон Родионович, назначенный наблюдателем за одним из экспериментальных пациентов, Плутонием, закутался в оранжевый свитер и неспешно потягивал чай, щурясь от отражавшегося от его очков света лампы. Сам пациент практически не шевелился, только изредка брал со стола бублик и жевал его, стараясь не смотреть врачу в глаза. — Сергей, я понимаю какого это. Я сам не спал несколько суток, проектируя эту инновацию вместе с Димой. Сейчас отсидитесь до утра, дальше снимем бинты и можно будет проверить как там рана. Если всё работает и лечебный полимер действительно смог ускорить заживление, вы сможете спокойно пойти поспать. – Произнёс Харитон, пытаясь разогнать тревожную атмосферу в комнате. Сергей видимо хотел что-то ответить, но неудачно двинул челюстью и сомкнул челюсти в очередном приступе боли. Помогать родине и отечественной медицине - дело нелёгкое, даже для такого человека как он. Дождь на улице усиливался, где-то в соседней квартире играло “Радио будущего”, с успокаивающими песнями. Захаров тяжело вздохнул и поднялся со стула. Потянулся за аптечкой на полке и достал оттуда обезболивающее. — Выпей. Будет не так эффективно, как если бы я фиксировал при каких условиях боль увеличивается и уменьшается, но я не могу наблюдать как вас в очередной раз корёжит от боли на моей кухне. Нечаев поморщился, но всё-таки взял таблетку, запив её огромным глотком чая и чуть не подавившись. Кошка у батареи заинтересованно приподняла уши и посмотрела на хозяина, который в это время менял бинты своему пациенту. Под ними была огромная, наспех зашитая рана, тянувшаяся от подбородка по левой щеке до висков. Внутри неё булькал экспериментальный полимер, медленно, но верно залечивая травму, полученную на экспериментальном полигоне. Окровавленные бинты Харитон аккуратно сворачивал вместе и выбрасывал в мусорку со знаком биологической опасности. Доставая новую пачку из аптечки, он невольно задумывался, сколько ещё травм придётся перенести этому солдату, прежде чем его оставят в покое. — Знаете, однажды, когда Дима вломился в мою квартиру с очередным научным прорывом, я случайно разлил свой чай на один из полимеров, и он запузырился, словно вот-вот взорвётся. Я ещё долго отказывался впускать его к себе, а он отшучивался что на всю мою квартиру стоит повесить знак “Осторожно, биологическая опасность” или “Осторожно, злой биолог”. Вам на самом деле повезло с начальником, далеко не у всех есть такое чувство юмора и забота о подчинённых. – Рассказывал Захаров, стараясь отвлечь пациента от бинтов, проходящихся прямо по ране. — Ага. А ещё мне очень повезло с таким доктором как вы, товарищ Захаров! Если бы не вы, я бы сейчас, наверное, лежал по кусочкам где-нибудь на испытательных полигонах. — Произнёс Нечаев, благодарно улыбнувшись своему врачу. Закончив с перевязкой, Харитон отвернулся чтобы сложить коробку с лекарствами обратно на полку, и сам невольно приподнял уголки губ, заражаясь оптимизмом Сергея. Время шло. Часы на стене тикали, бублики и печенье постепенно исчезал со стола, чай остывал, а дождь на улице начал успокаиваться. Солнце медленно выходило из-за горизонта, когда Захаров вновь снял бинты чтобы проверить состояние Нечаева, и с удивлением обнаружил что рана почти затянулась. Лишь швы и небольшое количество полимера, работавшего над верхними слоями кожи напоминали о том, что на этом месте когда-то была рана. Солдат к тому времени уже засыпал на ходу, поэтому отведя его в гостиную и положив на диван, сам Харитон сел рядом, чтобы наблюдать, на всякий случай. Едва приняв удобную позу, даже не успев накинуть на себя плед, Сергей уснул и тихо засопел, разморённый спокойной обстановкой и нежно-розовым светом, пробивавшимся сквозь занавески. Захаров, сидящий рядом с ним, глядя на всю эту картину и сам недолгое время бодрствовал, в итоге уснув с усталой улыбкой на лице и головой солдата на коленях. На улице восходило солнце и просыпались люди, но ничто из этого не могло нарушить идиллию внутри небольшой гостиной.