"С этого дня ты Стальной алхимик"

Часы всегда были для него бременем. Жёстким напоминаем о его решимости, нелёгком пути, невозможности вернуться назад и…ошибках прошлого. Каждый раз своей тяжестью в кармане и холодом металла в руках — даже сквозь плотные перчатки — они напоминали: «Ты грешник. И ты продолжаешь грешить, став армейским псом. Ты живое оружие и совсем скоро твои руки будут по локоть в крови» Каждый раз, когда часы были с ним — ему снились кошмары. Кошмар, где он снова и снова убивает свою мать. Кошмар, где он снова и снова теряет брата. Где он остаётся совсем один. Часы строги — они не позволят ему ни о чем забыть. Когда же они были не с ним — ему тоже снились кошмары. О том, как он теряет всё то, что уже успел приобрести: всех знакомых и друзей, близких, все возможности исправить хоть что-то. Снова становится тем маленьким слабым мальчиком в инвалидной коляске с мёртвыми глазами. Только тут у него нет ни Ала, который стоит рядом, ни Уинри с бабушкой, которые поддержат. Ни Роя, который придёт и всего парой фраз вдохнёт в него жизнь. И Эд предпочитает вспоминать прошлое, которое он уже пережил, которое позади. Чем трястись от страха за столь печальное и жуткое будущее.

***

Это больше не его часы. Сейчас они лежат на столе у генерала Мустанга, в ожидании своей утилизации. Они больше не его. Эд сжимает руку и ощущение пустоты в ней кажется поразительно непривычным. Но всё хорошо. Ему больше не нужно никуда гнаться. Не нужно ежесуточно думать о способах вернуть их тела. Не нужно беспокоится о спасении тысяч людей, живущих в Аместрисе. Ему не нужны эти часы. Правда ведь? Рой бросает короткий взгляд на своего подчинённого, прежде чем подписать — гораздо более тяжёлой рукой, чем следовало — приказ об отставке. Ему хочется сохранить эти часы — единственный символ, что Эдвард целых 6 лет был в армии, рядом с ним — у себя, но это ему сделать не позволят. При всём желании и даже учитывая его должность, серебряные часы — не такая дешёвая вещь, чтобы просто забрать их себе. Они оба с какой-то странной тоской смотрят на них в последний раз, не до конца осознавая, что им делать дальше.

***

У Эда остаётся привычка залезать рукой в карман, проверяя, на месте ли его удостоверение алхимика. Но Эдвард больше не алхимик и удостоверения там точно нет. И он не может понять, нравится ему это или нет. Отношения с Роем начинаются внезапно для них обоих. Кто мог подумать, что, как только они встретятся спустя год разлуки, первое, что сделают — это застынут друг на против друга, не в силах переместить взгляд на что-то другое? И уж точно никто не мог сказать, что вторым действием будет поцелуй. Робкий, несмелый. Просто быстрое касание губ Роя щеки Эда. И только после слов «Ты всё такой же придурок» случится третье — ещё один поцелуй, но уже губ в губы. И именно сейчас, стоя в кабинете генерала армии и целуя государственного алхимика, Эдвард позволяет себе полностью забыть про эти дурацкие часы и с облегчением выдохнуть Мустангу в шею.

***

Никто не собирался вести такую отчётность, но почему-то оба отлично помнят, в какой день у них должна быть годовщина. Эд в шоке смотрит на немного смущённого — серьёзно? — Роя, который протягивает ему небольшую коробочку. Коробочка деревяная, квадратная и Эдвард впервые ощущает чувство дежавю. Часы. Но уже не карманные, а наручные. Он бережно достаёт их и осматривает. На обратной стороне — гравировка. С датой начала их отношений. Эд не может поверить своим глазам, которые, к тому же, начинает немного щипать. Он не может поверить и своей коже, которая чувствует лёгкие поглаживания на щеке. И ушам, которые слышат тихое, нежное «почему ты плачешь?» И правда, почему? Эдвард не знает ответ. Всё, что он может сейчас сделать — это обнять Роя за шею, счастливо улыбаясь.

***

Вместо старой привычки он приобретает новую: поднимать руку, сверять время и напоминать себе о том, что он уже не несёт такое тяжёлое бремя, как раньше. И он уж точно не один.