Чай с кровью

      После немногочисленных попыток поднять свое тело с кровати – я сдалась. Организм всецело отвергал содействие на сегодняшний день. Оно и понятно, ведь даже на подсознательном уровне я сопротивлялась этой встрече с монстром из кошмаров.              Не то, чтобы я боялась его, совсем нет. Проблема заключалась лишь в том, что только от одной мысли о Каспаре – поджилки непроизвольно начинало потряхивать. Возможно, я только пытаюсь себе внушить, что не страшусь его, подавляю эти эмоции, а на деле страх уже просочился и бегает по венам вместе с кровью.        – Что на потолке такого интересного? – я даже не заметила, как Леви проснулся. – Пауки, – я перевернулась на бок, подкладывая ладони под щеку и шутливо отвечая. – Как занимательно, – он медленно приподнялся на одном локте, второй рукой потянувшись к моим волосам, чтоб поправить. – Давно проснулась? – Нет, незадолго до тебя, – нежность перетекла теплом к щеке, после его касаний.              Он обернулся на окно, а затем на настенные часы. Стрелка показывала около шести утра. Я снова прикрыла глаза, протяжно вздыхая. И как угораздило? Мог быть обычный день, спокойный, не требующий особых усилий для того, чтобы его прожить. А теперь снова придется пересиливать себя и делать то, чего не хочется.        – Дрожишь, – констатировал он. – Потому что холодно, – я открыла один глаз и посмотрела на него, растягивая один уголок губ в ухмылке. – Неубедительно вышло, – Леви едва улыбнулся в ответ. – Настолько сильно переживаешь? – Нет, – он перевернулся, теперь нависая надо мной. Определенно – он понял, что это ложь. – Скажи правду, – он хитро прищурился и провел дорожку из поцелуев от скулы до линии ключиц.              Ладонь машинально скользнула к его макушке, слегка сжимая пряди волос между пальцев.        – Ты... – Я? – он отстранился, изображая наигранное замешательство. – Это нечестно, – я склонила голову немного в бок, уворачиваясь от скользнувшего по постели солнечного лучика, норовившего ослепить меня на один глаз.              Последний лёгкий поцелуй, оставленный им на переносице, так и растворился в воздухе, когда он поднялся с кровати. Пускай методы Леви и выходили за все рамки его утреннего поведения, но благодаря им мне удалось ненадолго забыть о том, из-за чего я переживала.        – Собираешься остаться сегодня в постели? – Давай скажем, что у нас лихорадка. – Не поверят, – он коротко усмехнулся.              Леви потянулся к стулу, на котором была аккуратно сложена его форма. Всегда точные и выверенные движения не растерялись даже спросонья. Я наблюдала за ним, уткнувшись подбородком в подушку, которую переложила себе на грудь. Солнечный луч теперь скользил по его спине, подчеркивая все изгибы. – Не реагируй на него, если он начнет провоцировать, – перемещая внимание на окно, произношу я. – Ты сама знаешь, что в отношении тебя – мое самообладание штука хрупкая. – Леви, я знаю, как его забавляют последствия его провокаций, к тому же... – Хорошо, я не буду реагировать. – Что? – Я только что согласился не реагировать, – застегивая пуговицы рубашки, спокойно повторил он. – Ладно...       Он подошел к краю кровати с моей стороны и, наклонившись, поцеловал в щеку, проводя по тому месту большим пальцем, словно заметая следы.        – Мне ещё нужно зайти к себе, – снова заговорил Леви после короткой паузы. – Тебя можно оставить одну или продолжишь предаваться неприятным воспоминаниям? – Всё хорошо, – заверила его я, кивнув. – Иди, встретимся на завтраке.              Аккерман отстранился и вышел в коридор, тихо прикрыв дверь.              Я закрыла лицо обеими ладонями и надавила пальцами на закрытые веки, пытаясь стереть картинки, всплывающие в памяти. Сколько можно об этом думать? Неужели эта травма засядет на долгие годы в глубине сознания и не даст спокойно жить, пока я не расквитаюсь с Каспаром? Но точно ли станет легче, если я, уподобившись, поступлю с ним равнозначно?              Абсолютно идиотская идея о прощении, только успев закрасться, – была раздавлена наковальней из эмоций, смело опрокинутой на ту. Какие у меня есть причины на то, чтобы прощать его за подобное? Да, точно никаких.              Я глубоко вдохнула, ощущая, как прохладный утренний воздух наполняет легкие. Солнечные лучи так и плясали по комнате, пробиваясь сквозь стекла, рисуя на полу дрожащие узоры. Где-то за окном продолжали щебетать птицы.              Пальцы непроизвольно сжали край одеяла, впитывая остатки тепла. Резко откинув его, ощутила отрезвляющий холодок на коже, отчего по телу прошлись мурашки. Ноги коснулись холодного пола, и я замерла на мгновение, чувствуя подступающий ком к горлу.        – Так, соберись, – прошептала я себе, вставая с кровати.              Зеркало в углу отразило бледное лицо с тенью усталости под глазами. Выспаться сегодня не удалось. Хоть я и сказала Леви, что проснулась почти тогда же, когда и он, на деле же пробуждение случилось на два часа раньше. Очередной кошмар не дал уснуть повторно, и я проворочалась до шести утра.              Если следовать плану, чтобы Смит успел задать все формальные вопросы, заготовленные им за короткую ночь, через час мы уже должны седлать лошадей и выдвигаться к столичной тюрьме. Представив реверсивную ситуацию, где теперь не я сижу в кандалах, а Каспар, где я стою по другую сторону решетки, а не он, – получилось немного расслабиться. Бояться больше не стоило.              После недолгих сборов пришла пора покинуть зону комфорта и пережить сегодняшний ужасный день. Пальцы коснулись дверной ручки, снова застывая и отказываясь подчиняться. Я сжала ее крепче и, провернув, открыла дверь.       

***

      Элитный отряд под командованием Ханджи должен был сопровождать нас до входа в темницы. Эрвин проговорил весь маршрут ещё раз вслух и после недолгих обсуждений, ребята двинулись вперед немного раньше, чтобы успеть оставить лошадей, оценить обстановку и дождаться нашего прибытия в город.              После небольшой перепалки, Леви всё же согласился с тем, что ехать отдельно, на разных лошадях, – безопаснее. Было заметно как его собственное волнение начинало просачиваться. Впервые после того инцидента мне выпадает какая-никакая возможность покинуть территорию корпуса. Беспокойство одолевало противоречиво: с одной стороны – вопрос безопасности, встреча с Каспаром; с другой – выезд за пределы надоевшего корпуса, смена обстановки. Если бы получилось откинуть мысль о том, куда именно мы направляемся, – было бы просто замечательно. Но не получалось.              Добравшись до границы города, заметила краем глаза мелькающие тени на крышах. Значит, ребята уже добрались и теперь следуют по оговоренному маршруту. Отчего-то накатило острое желание выпить около литра воды, в горле пересохло и прохладный воздух только усугублял ситуацию, царапая глотку ледяными потоками.              У территории, на пропускном пункте, когда стража заметила небольшой отряд, спустившийся к ним с крыш, на лицах проскользнуло секундное напряжение, но молниеносно спало, когда они завидели нас.        – Проезжайте, вас ожидают, – отступил с дороги рослый парень со шрамом, очерчивающим всю правую половину лица.              Морозы так и не наступили, а снег всё-таки начинал таять, растворяясь в грязных лужицах. На входе нас встретили двое: девушка, с убранными в хвост черными волосами и мужчина, походящий скорее на трактирщика, чем солдата военной полиции. Что-то в этом мире навсегда останется неизменным.        – Я провожу, – сказала девушка, когда её коллега сверился с какими-то бумагами и кивнул ей.              Как только мы двинулись за ней по темным коридорам, освещаемым только тусклым светом факелов, которых в этом месте катастрофически не хватало, она снова заговорила:        – Меня зовут Элла, – бросив через плечо, начала она, – если что-то пойдёт не так – зовите.              Она остановилась и оглядела нашу компанию: хмурое лицо Леви, который уже успел нацепить непроницаемую маску, расслабленную физиономию Эрвина, то и дело поглядывающего по сторонам, и меня, пытающуюся из последних сил удержаться на месте, чтоб не сбежать из этого места.        – Хотя, учитывая обстоятельства, защищать, кажется, придется заключенного, – она быстро подавила смешок, сделав вид, что откашливается, когда Смит перевел на нее серьезный взгляд. – Но мы этого, конечно, делать не будем.              Она указала рукой на деревянную дверь и отступила, пропуская нас вперед. Эрвин вошел первым, после чего, должна была зайти я, но на пороге замялась. Теплая ладонь легла на лопатки, проделала путь до плеча и остановилась, коротко сжимая в знак поддержки.        – Дорогие гости, – Каспар сидел в пол оборота так, что видно было только его профиль и тень от него, отбрасываемую на стену от свечи. – Рад приветствовать вас в этой обители скуки.              Он медленно перелистнул страницу книги, покоившейся у него в руках. Но, будто вспомнив что-то, он вскинул один палец к потолку и захлопнул её. Эрвин подвинул стул ближе к прутьям, обращая на себя внимание скрежетом ножек о каменный пол. Я прошла к небольшой лавке, приставленной к стене у входа в камеру, и сложила ладони в замке на коленях. Леви остановился за спиной Смита.        – Тебе сообщили цель нашего визита? – задал вопрос Смит. – Сообщили. Почему перенесли казнь? – встречно поинтересовался тот, всё ещё не оборачиваясь. С моего ракурса я могла видеть лишь его затылок. Оно и к лучшему. – Сначала ты отвечаешь на наши вопросы, потом мы на твои, – отчеканил Аккерман. – И то, если посчитаем нужным. – Капита-а-ан, – протянул Каспар, – как я счастлив вновь слышать ваш голос. Как поживает ваша хозяйка? Ошейник не сильно давит?              Я нахмурилась. Каспару чужды нормальные человеческие чувства и эмоции, они не подвластны его пониманию. С другой стороны, если этот человек имеет возможность проявлять к чему-то интерес, тем более граничащий с манией, значит его представление о глубинных переживаниях несколько извращен.              Леви не шелохнулся, и Смит продолжил:        – Значит ты в курсе, что если выложишь нам информацию, то есть вероятность, что тебя выпустят, – Каспар усмехнулся на эти слова, – сохраняя круглосуточное наблюдение за твоей персоной, разумеется. – Как великодушно, – он бросил книгу на стол перед собой и приложил ладонь к груди. – Но я ещё не закончил с приветствиями.              Аккерман перевел взгляд на меня, тихо вздохнул и поджал губы. Ляйен медленно обернулся на Смита, а затем, взявшись за подлокотники стула, с сопровождающим мерзким звуком, повернул его на девяносто градусов.        – Принцесса, – он наигранно поклонился, пережевывая каждый слог, – как вы себя чувствуете? – Чудесно, – сдержанно ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – А вы? – натянув фальшивую улыбку, поинтересовалась я. – После ваших слов – намного лучше, – продолжал он, вставая и размеренно шагая в моем направлении. Леви собирался пойти в мою сторону, но Эрвин остановил его, закрывая путь рукой и наблюдая за каждым движением графа. – Признаться, я удивлён.              Нас отделяли тонкие железные прутья, почти не отличавшиеся от тех, что были в его подвале. Но даже учитывая эту преграду, то, что он находился в паре метров от меня, – уже подкашивало всю уверенность. Стоило бы проявить сдержанность. Почему я вообще его боюсь в сложившейся ситуации? Нет, вопрос должен звучать короче: почему я его боюсь?        – Мы можем вернуться к обращению на «ты»? – спросил он, проводя тыльной стороной ладони по пруту и наклоняясь ближе. – Нет, – сказала я, как отрезала. Без толики эмоций. Даже возымела повод для гордости.              Ляйен сделал порывистый вдох и отстранился, широко распахнув глаза. Но затем вновь нацепил идиотскую улыбку.        – Шут, блять, – тихо констатировал Леви, скрестив руки на груди. – Я буду говорить с ней, – снова заговорил Каспар, глядя на меня, – тет-а-тет. – Нет, – отказал ему Эрвин, но его последующие слова прервал граф. – В ином случае, признаний вы от меня не дождетесь, – Ляйен склонил голову в бок и скосил глаза на главнокомандующего и капитана.              Смит нахмурился, опустив взгляд в пол, а Леви, напротив, уставился на Каспара как на величайшего врага в истории человечества. Фактически, Каспар представлял большую угрозу, нежели титаны. Теоретически, эти же титаны с аппетитом бы его сожрали. Очень этого хотелось.        – Выйдем, – Эрвин встал со стула, приглашая меня и Аккермана пройти с ним в коридор.              Каспар притих, возвращаясь за чтение, усаживаясь на свой стул.        – Я категорически против, – сразу же изложил свое мнение Леви. – Он по другую сторону решетки. Угрозы, кроме как психологической, не представляет, – начал рассуждать Эрвин вслух.              Пока они препирались между собой, я почувствовала себя бесполезной. В прямом смысле этого слова. Глядя сейчас на дверь, за которой находится объект моих ночных кошмаров, вдруг ощутила резкий прилив адреналина. Расклеилась тут, слабачка.              И ведь правда, нас отделяют железные палки вдоль и поперек: ни пролезть, ни достать. Но разделяют ли моё сознание и его слова такие же прутья, как и наши физические оболочки?        – Я пойду, – всё так же не глядя на них, сказала я. – Что? – переспросил Леви. – Я поговорю с ним. – Ты уверена? – боковым зрением уловила как Эрвин нахмурился, скорее всего изучая мое состояние.              Я кивнула, глотая вязкую слюну и уже потянулась к дверной ручке, как холодная ладонь легла на мое запястье.        – Если он скажет что-то отвратительное или ты почувствуешь себя плохо, – давал «напутствия» Аккерман, – сразу уходи. Это того не стоит.       Мягко улыбнувшись, заверила этим простым жестом, что все будет в порядке. Моральная дилемма. Спасти оставшихся в плену или помочь себе? Наказать виновных или отомстить? Как же громко это звучит, а на деле мне силёнок не хватит, чтоб убить человека. Даже такого, как Каспар.              Запах сырости будто усилился стократно, перекрывая путь к чистому кислороду, заставляя прокашляться. Дверь скрипнула на прощанье за моей спиной и захлопнулась. Он всё так же листал книгу, даже не взглянув в мою сторону. С ракурса, где вновь был виден только его профиль, он выглядел умиротворенно. Смиренно.              Я прошла к стулу, на котором пару минут назад сидел Эрвин и расположилась на нем, закинув ногу на ногу и вновь сложив руки в замке. Каспар молчал. Минуту, пять, десять – не знаю. Но начинать первой не хотелось, словно это была воображаемая игра, в которой мы оба не сговариваясь принимали участие.        – Наверное, ты хочешь спросить: зачем я это сделал? – перелистывая очередную страницу, вдруг заговорил он. – Я не разрешала переходить на «ты».              Каспар восторженно выдохнул, издав смешок, и снова кинул несчастный корешок на стол. Он откинул голову назад и поморщился. Только сейчас в тусклом освещении я разглядела глубокую царапину на его щеке и ссадины на шее, тянущиеся под грязную рубашку.        – Хорошо, – прикрыв глаза, сказал Каспар, – в таком случае... Вы хотели бы знать зачем я это сделал с вами? – Нет.              Он неопределенно хмыкнул, поворачивая откинутую назад голову ко мне и открывая глаза. В его изумрудных радужках кружились точки от зажженных свечей. Окинув меня изучающим взглядом, таким, от которого появилось острое желание провести в душевой полтора часа, – он снова развернул стул. Смазливая ухмылка опять заиграла на его губах. Мысли хаотично накладывались одна на другую, а в животе завязался тугой узел. В противовес внутреннему конфликту, лицо я старалась сохранить непроницаемое. Человек, питающийся чужими страхами на завтрак, обед и ужин, – не должен был заполучить желаемый полдник.        – Мне нужны имена всех, с кем вы сотрудничали, – перешла к делу я. – Что я получу взамен? – Помилование. – Меня это не интересует, – быстрая перебранка требовала всех усилий и ускоренной работы извилин, спешно бегающих от одной воображаемой полки к другой, в поисках следующего ответа. – Свободу. – Мимо, – махнул рукой тот. – Могу выдвинуть свои условия? – Можете попробовать. – Разговоры, например, – язвительно предложил он, на что я выгнула одну бровь. – Согласитесь, ничего глобального. Я прошу только о беседах, не более. – Мне нужен аванс. – И вы его получите. Так что? – Допустим. Тогда с чего лучше начнем? – Сначала разговариваем, потом, как только я пойму, что мне этого достаточно – я называю имя.        – Так легко сдадитесь только ради болтовни?              Мерзкий хохот раздался по ту сторону решетки, после чего резко утих. Он провел рукой по щеке, разукрашенной порезом и уперевшись локтем в колено, подпер кулаком висок, глядя теперь почти исподлобья.        – По-вашему это – «легко сдаться»? – неожиданно прошипел Каспар, потеряв всю театральность, став вмиг холодным. – Не думаю, – ответила я, приняв скучающее выражение лица. – Тогда договоримся так... Во-первых, без обсуждения личной жизни. – Ваш сторожевой пес меня не интересует. – Без оскорблений, – он хмыкнул в ответ. – Во-вторых, я буду приходить раз в неделю. – Слишком мало, – протянул он. – Чаще не могу. Я и так иду на уступки. – Ради меня? Как это мило с вашей сторо... – Ради вашей сестры. Не выдумывайте лишнего. Она помогла мне – я помогаю ей. Ничего личного. Продолжим... – не прекращала я, войдя во вкус, когда увидела его переменившееся в настроении лицо от упоминания Каори. – В-третьих, вы выйдете отсюда. Но не отсвечиваете почем зря, за вами приставят наблюдение. Я не имею ни малейшего желания вести диалоги в этом месте. Встречаться будем на условиях, что вы будете в оковах. По рукам и ногам связаны. На территории, которую выберу я.              Каспар замер на мгновение, его глаза сузились, будто он пытался прочитать мои мысли. Затем он медленно выпрямился, и его губы растянулись в улыбке, которая больше походила на оскал.        – Какая же вы... предусмотрительная, – прошептал он, наклоняясь ближе к прутьям. – Я согласен.              Я кивнула, стараясь сохранять спокойствие, хотя пальцы непроизвольно сжались в кулаки.        – Тогда начнем с первого имени, – сказала я, опуская взгляд на свои руки, чтобы скрыть дрожь.              Каспар откинулся назад, скрестив руки на груди.        – Ох, нет-нет, – покачал он головой. – Сначала я хочу убедиться, что вы выполните свою часть договора. Один разговор – одно имя. – Вы же только что согласились, – напомнила я, чувствуя, как раздражение начинает пробиваться сквозь холодную маску. – Аванс был первым из условий... – И вы их изменили, – парировал он. – Теперь я вношу свои коррективы.              В коридоре за дверью послышались шаги – вероятно, Леви или Эрвин нервничали и прислушивались. Я глубоко вдохнула, понимая, что этот спор может затянуться, а времени у нас было в обрез. После полудня предстояла встреча с Закклаем и обсуждение операции по освобождению Шиганшины.        – Хорошо, – согласилась я. – О чем вы хотите поговорить?              Каспар улыбнулся, словно только этого и ждал.        – О страхе, – прошептал он. – О том, как он меняет людей. Вы, например, стали сильнее. Или это просто маска?              Я не ответила сразу, дав себе время собраться с мыслями. Его слова были иглой, которая пыталась проткнуть защиту. Но я не собиралась дарить ему эту радость.        – Страх – это естественно, – наконец сказала я. – Но он не должен управлять человеком. – Управлять? – Каспар рассмеялся. – Он определяет нас. Вы бы не сидели здесь, если бы не боялись. Боялись за тех, кто все еще, хоть и косвенно, но находится в моих руках. – Это не страх, – возразила я. – Это чувство ответственности.              Он прищурился, словно пытался разглядеть что-то в моих глазах.        – Интересно... – протянул Каспар. – Тогда скажите, почему ваши руки дрожат? Из-за чувства ответственности? – с издёвкой спросил он.              Я резко встала со стула, больше не в силах терпеть его. Пускай и поступаю опрометчиво, но эта ситуация начинала порядком надоедать. Я понимала, что зря повелась на очередную провокацию, но ничего не могла с собой поделать.        – Первое имя, – потребовала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.              Каспар вздохнул, разочарованно пожав плечами.        – Как грубо, – проворчал он. – Ладно. Начнем с малого. Ищите человека по имени Дэвид Ремхильд. Он был моим связным в столице. Мелкий чиновник, сейчас он в отставке.              Я запомнила имя, кивнула и повернулась к двери.        – До следующей встречи, – бросила я через плечо, пробубнив. – Уже жду – не дождусь, – усмехнулся он.              Когда я вышла в коридор, Леви и Эрвин сразу же подошли ко мне.        – Дэвид Ремхильд, – выпалила я, приводя дыхание в порядок.              Смит кивнул, отходя в сторону и пропуская меня вперед.        – Уже зако... – вынырнула из-за угла Элла, когда мы приблизились, но договорить не успела. – Да, подготовьте его к отправке в другое место, – остановилась я напротив. Смит и Аккерман замерли позади. – Никому не сообщайте об этом. За ним прибудут в ближайшее время. Если в составе отряда не будет меня или их, – я указала ладонью в сторону своих спутников, – не выпускать его. Есть вероятность того, что его сообщники попытаются его вытащить.        – Есть! – она отошла к стене, приложив кулак к сердцу, заводя вторую руку за спину. – Зачем это... – начал Леви, как только мы прошли мимо девушки. – Потом объясню, – не понимая, как теперь сообщить им новость о еженедельных встречах с графом, отмахнулась я.       

***

      Как оказалось, в тюремной обстановке время действительно тянется как карамельная нуга, обволакивая и заставляя думать, что прошли уже сутки, хотя на деле не прошло и часа. Так получилось и с нами. Прошло только полчаса, хотя казалось, что стрелки часов приближаются к полудню.              Мы с Ханджи встретились у входа. Закравшаяся в голову идея, выскользнула через рот моментально, предлагая ей немного пройтись в окрестностях. Эрвин задумался, уводя взгляд в сторону, в то время как Леви предпринял сдержанную попытку отговорить меня. У Зоэ, в это же время, глаза налились бесконечным счастьем. Армин, услышавший наш диалог, стоя неподалеку, попытался предложить их с отрядом помощь: вести наблюдение с крыш, ровно, как и следуя сюда.        – Не стоит, – вдруг выдал Смит. – Идите. – Эрвин, ты серьезно? Она не сможет даже защититься в случае чего, – Леви указал рукой на меня, намекая на отсутствие снаряжения. – Я в состоянии её прикрыть, – недовольно буркнула Зоэ, но тут же сникла, увидев недовольное лицо Аккермана. – По всей столице сейчас усилена охрана, им ничего не угрожает. – Это не помешало Кенни... – начал он, но быстро замолчал, опустив взгляд.              Но Кенни мертв. Второго такого же человека, как он – не сыскать.        – Ладно, – вздохнув и закатив глаза, всё-таки сдался он. – Не забудьте о собрании. – Ты не пойдешь с нами? – непонимающе уставившись на него, спросила я. – Разве... – Хорошая идея, – оживился Смит. Наверно, он обрадовался тому, что не придется наблюдать хмурый вид капитана, если он пойдет с нами. – Иди с ними. Нам уж точно ничего не угрожает. – Всё, уходим! – уже почти плясала Ханджи, даже не услышав согласие Леви.              Мы разошлись у ворот в разные стороны. Эрвин сказал, что оставит двух лошадей в конюшне на въезде в столицу, уехав на оставшейся, а отряд вернулся на крыши под командованием Арлерта.              Мы вышли к оживленным улицам не сразу, но как только попали к центру, остановились. Казалось, что сегодня какой-то праздник. В противовес грязным лужам под ногами, на стенах тут и там пестрили вывески с красочными заголовками.        – Фокусники? – я выгнула одну бровь, обводя площадь взглядом. – И предсказатели! – Ханджи, не отпускавшая мою руку все то время, что мы шли от ворот, вновь потянула меня за собой.              Я поправила капюшон плаща, натягивая его посильнее. Небольших размеров палатки, которые прохожие называли шатрами, простирались по округе. Пространство заполнилось разными цветами и веселым гомоном голосов. Ежегодный фестиваль, темой которого в этом году стали иллюзии и магия, проглотил этот кусок улицы и выплюнул в чрезвычайно яркой обертке.              Ханджи остановилась около небольшой сцены, пытаясь разглядеть что на ней происходит. Я продолжала осматриваться по сторонам, но тут остановилась на нахмуренном лице Леви, смотрящем куда-то в сторону.              Обернувшись, я заметила маленькую девочку, лет шести, растерянно озиравшуюся по сторонам. В одной руке она держала куклу, а другой нервно сжимала юбку платья, выглядывающего из-под голубой курточки.        – Ханджи, – я слегка подергала рукой, чтобы привлечь её внимание, – мы отойдем ненадолго, ладно? Никуда не уходи. – Ага-ага, – завороженно глядя в сторону сцены, она даже не обернулась и отпустила мою руку. – Пойдем, – я кивнула Леви в ту сторону, где стояла девочка.              В такой толпе сложно не потеряться, но всё же... Как можно было упустить из виду собственного ребенка?        – Привет, – я присела на корточки перед девочкой, немного отодвигая капюшон, чтобы она увидела мое лицо, дабы не напугать её. – Ты потерялась? – Папа пошел куда-то с дядей, – она лепетала так, словно эти слова были заучены для подобных ситуаций, – я его жду. Всё хорошо.              Она тут же посмотрела куда-то в сторону, но быстро сникла. Наверно, подумала, что её отец мелькнул на горизонте. Вздохнув, Леви присел рядом и выдавил самый дружелюбный тон, на который был способен:        – В какую сторону пошли папа с дядей?              Девочка недоверчиво покосилась на него. Пока расспросами пытался заняться Леви, мне была предоставлена возможность обдумать – как заставить её нам довериться. Оставить её теперь мы не можем, совесть не позволит. Пораскинув мозгами пару секунд, в голову пришла идеальная идея.        – Как зовут твою куклу? – спросила я.              Леви выгнул одну бровь, уставившись на меня. А я натянуто улыбалась, будто мне действительно крайне необходимо узнать имя игрушки. Девочка посмотрела на меня, потом на куклу, потом снова на меня.        – Лили, – прошептала она. – Красивое имя, – я кивнула, не снимая улыбки с лица. – А тебя как зовут? – Рут. – Хорошо, – я указала рукой на Леви и на себя, – это Леви, а меня зовут Эрна, – девочка слегка улыбнулась, лишившись предшествующей хмурости, – как зовут твоего папу? – Папа – мистер Лоренц.              Мы переглянулись с Аккерманом. Не самое редкое имя в столице, но всё же зацепка.        – Он высокий? – спросил Леви. – Очень! – Рут подняла руку как можно выше. – И у него большие усы!              Я оглядела площадь. В толпе мелькали разные прохожие, но ни одного «очень!» высокого и с «большими» усами.        – Может, он пошел туда? – я указала на ряд лавок с едой.              Рут покачала головой, указывая в противоположную сторону.        – Он сказал, что нужно поговорить с дядей. А я убежала. – Как выглядит дядя? – Леви нахмурился. – Он... в зеленом, – девочка нахмурилась и провела пальцем по груди, изображая кружочек, – и у него тут блестит. – Военный? – я встрепенулась.              Найти двух мужчин, беседующих о чем-то, учитывая, что один из них в военной форме – уже проще. Учитывая особые приметы гражданского, так и вовсе проще простого.        – Вон они, – Леви кивнул в сторону палатки, около которой стояла доска с надписью «предсказания судьбы». – Ты погадать хочешь? – еле подавив усмешку, спросила я. – Правее посмотри, – закатил глаза он, но улыбку сдержать не смог.              Недалеко от палатки действительно стояли двое: один спиной к нам, в военной форме, а второй лицом – с усами, между прочим, большими.              Мы снова переглянулись, и он кивнул в их сторону. Рут, заметив отца, радостно замахала рукой, но её голос потерялся в окружающем шуме.        – Давай подойдем ближе? – предложила я, беря девочку за руку.              Леви шел впереди, проводя нас через толпу. Военный, стоявший рядом с мистером Лоренцем, внезапно обернулся, и его взгляд скользнул по нам. Он задержался на моем лице, машинально натягивая дружелюбную улыбку. На его груди действительно блестел значок – опознавательный герб военной полиции.        – Папа! – наконец крикнула Рут, вырывая руку и бросаясь к мужчине с усами.              Тот резко обернулся, и его лицо осветилось облегчением.        – Рут! Где ты была? – он подхватил дочь на руки, а затем взглянул на нас с Аккерманом. – Это вы нашли её? Спасибо вам большое... – Не за что, – ответила я, улыбаясь и слегка наклоняя голову, пытаясь незаметно прикрыть лицо.              Военный, однако, не выглядел таким же радушным по отношению к мужчине.        – Не смею вас больше задерживать, господин Лоренц, – не скрывая недовольства выдавил он. – Да-да, – засуетился мужчина, собираясь уходить, – до свидания.              Когда Лоренц скрылся в толпе, я обернулась обратно к военному. Он осматривался по сторонам. Леви выглядел довольно спокойным. Наталкивает на мысль, что они уже знакомы.        – Этот урод... – сквозь зубы процедил военный, но быстро стушевался, вернув внимание к нам и опустив глаза в пол. – Простите. Я не представился, – он слегка поклонился, на что я замотала головой, призывая не продолжать жесты, боясь, что это кто-нибудь увидит. – Меня зовут Нил Робин, вхожу в состав совета по операции в Шиганшине. – Кто это? – Леви скрестил руки на груди, прерывая любезности. – Тот торговец? – Да, отнекивается. Говорит, что не поставлял им оружие.              Я абсолютно не понимала о чем ведется диалог. Решив, что спрошу об этом позже, обернулась к площади. Ханджи видно не было, но шоу, у которого мы её оставили, всё ещё продолжалось. Выслушав ещё пару-тройку фраз, которые мне ни о чем не говорили, всё-таки поспешила напомнить ради чего мы сюда пришли, но меня опередил восторженный возглас:        – Эй! Я вас везде обыскалась! – Ханджи спешила в нашу сторону. – Не буду вас задерживать, – Нил снова хотел поклониться, но, видимо вспомнил о моей немой просьбе и застыл на пару секунд с улыбкой на лице, – рад был познакомиться. Увидимся на собрании. – Увидимся, – коротко попрощался Леви, и Нил поспешил ретироваться. – Пойдем, – она схватила меня за руку, понимая, что иначе нас с места не сдвинешь.              По пути, пока Зоэ вела нас обратно к площади, Леви объяснил, что на недавнем собрании обсуждались дела Кенни и его группировки. Так как большая часть бандитов, либо погибла в подземелье под часовней, либо скрылась в неизвестном направлении, зацепок было ничтожно мало. А мистер Лоренц как раз был одной из этих зацепок – один из поставщиков оружия. Ранее числился в документах как посредник графа Ляйена, но теперь выступал как самостоятельная единица.        – Я могла бы спросить Каспара об этом. – Нет, – Леви покачал головой.              Мы остановились у какой-то палатки, пока Ханджи говорила с мужчиной у входа. Либо билетёр, либо охранник.        – Почему? Мне всё равно придётся...              Он удивленно покосился на меня. Из моей головы совершенно вылетел тот факт, что я должна была сообщить об уговоре с Каспаром Эрвину и Леви.        – Что тебе придется? – он прищурился.              Я вздохнула. Рано или поздно все равно надо было рассказать. Желательно – «рано». Иначе это выльется в неприятный сюрприз на следующей неделе.        – Мы договорились встречаться раз в неделю, – он уже набрал воздуха, чтобы возразить, но я поспешила продолжить: – короткий разговор, а затем он называет одно имя. – Какой, к черту... – Вы двое! – Ханджи вернулась к нам, заранее заканчивая перебранку, которая бы непременно началась. – Сейчас мы услышим предсказания, – она обошла нас и подтолкнула к палатке.              Я жалобно посмотрела на него, но Леви лишь закатил глаза и жестом намекнул, что позже разговор продолжится.              Внутри импровизированного помещения царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием свечей в массивных подсвечниках. Воздух был густым от аромата цветочных благовоний и чего-то ещё – пряного, почти одурманивающего. Ханджи уверенно повела нас к круглому столу, за которым сидела пожилая женщина с глазами, будто покрытыми дымкой. Её пальцы, украшенные перстнями с крупными камнями, перебирали колоду карт с потрёпанными краями.        – Садитесь, – пригласила она, указывая на стулья перед собой. Хотя, скорее приказала.              Ханджи тут же устроилась напротив, а я и Леви неохотно последовали её примеру.        – Кто первый? – спросила женщина, раскладывая перед собой карты. – Я! – Ханджи вытянула руку.              Женщина улыбнулась и начала раскладывать карты перед ней. Мы с Леви переглянулись, но решили не портить ей удовольствие.              Пока Ханджи увлечённо слушала своё «предсказание», я заметила, как Леви незаметно осматривает шатёр, его взгляд задерживается на деталях – складках ткани, тенях от единственной свечи, звуках за пределами палатки.        – Твоя очередь, – вдруг сказала Ханджи, толкая меня локтем.              Я вздрогнула, но женщина уже протягивала мне карты.        – Возьмите три, – велела она.              Я не верила в подобное, но ради развлечения взяла карты и положила их на стол.              Женщина перевернула их одну за другой. Первая изображала башню, охваченную пламенем. Вторая – человека, стоящего на краю пропасти. Третья – две фигуры, связанные цепью.        – Перерождение, в метафорическом его понимании, страшный выбор и нерушимая связь, которая может стать как спасением, так и мучением, – прошептала женщина, её голос стал глубже. – Будьте осторожны. Ваши решения изменят не только вашу судьбу.              В шатре внезапно стало холодно. Я почувствовала, как Леви напрягся рядом.        – Спасибо, – пробормотала я, отодвигаясь от стола. – Теперь ты! – Ханджи обратилась Леви, но он резко встал. – Нам пора, – сказал он твёрдо.              Женщина рассмеялась, словно где-то глубоко внутри у неё скреблись когтями по доске, предназначенной для мела.        – Ты, солдат, уже сделал свой выбор, – она кивнула на его руку, сжимающую мою. – А вот ей ещё только предстоит.              Ханджи, наконец осознав, что атмосфера стала слишком гнетущей, потянула нас к выходу:        – Ладно, спасибо, было весело!              Когда мы вышли на площадь, солнце слепило глаза. Я глубоко вдохнула, пытаясь стряхнуть оцепенение.        – Эрна, – Леви развернул меня к себе, его голос был тихим, беззлобным, но уверенным. – Ты не пойдёшь к Каспару. – Я должна, – я высвободила ладонь из его руки и потерла виски, – это единственный способ узнать хоть что-то. – О чем вообще речь? – Ханджи, став невольным свидетелем этой сцены, обратилась к нам.              Я изложила ей всю суть, начиная от прибытия к Каспару и заканчивая нынешними событиями. Она пару минут молча смотрела на меня, потом на Леви. Проморгавшись окончательно и подобрав слова, она ответила:        – Ничего страшного ведь не произойдет, – тихо начала она, – мы всегда можем оставаться за дверью, на случай... – Блять, я тут что, один понимаю, насколько он ебанутый? – не выдержав, грубо сказал Леви. – Нет, не один, – набравшись смелости, выпалила Ханджи, – но пойми, без этого – не видать нам поимки оставшихся уродов. Назовет всех пособников – и хоть на куски его порежь. Если Эрна готова на такой шаг, то я её поддержу.              Зоэ уперла руки в бока, а Леви отвернул голову в другую сторону. Не найдя дальнейших аргументов, он неожиданно заговорил мягче:        – Я просто переживаю, – сжав челюсть настолько, что на лице заиграли желваки, признался он. – Нам надо поесть, – заметив изменения в поведении Аккермана после своих слов, предложила Ханджи. – Мы голодные, вот ты и злишься попусту, пошли.              Он злился не попусту. Если бы я была на его месте, я бы поступила так же. Я бы сказала слово в слово. Не понимала бы, почему остальные этого не видят. Но тут лишь сплошные «если бы» и просто «бы». Я не на его месте. И значит не мне об этом рассуждать.        – Попусту? – Ханджи замерла от того, с каким тоном он это переспросил. – Я не это имела ввиду, – поспешила оправдаться она.              Почему я зритель? Мне так много хочется сказать, объяснить ему свою позицию, но глубоко внутри, где-то под костями, вросло и основалось едкое чувство. Он не поймет.        – Ты прав, – я соглашаюсь, хотя считаю совершенно иначе. – Я обдумаю это ещё раз. Возможно, и вправду, не стоит жертвовать собственным состоянием ради других. Ты же этого хотел?              Леви не верящим взглядом уставился на меня. Я что-то не так сказала? Ты желал именно этого. Эгоизма. Верно?        – Да, – кивнул он. – Хорошо, давайте сходим поесть.              Мы двинулись в сторону лавок с легкими закусками. А мосты между нами рушились, и я не могла сохранить хотя бы один. Эгоизм, о котором ты говоришь... Должен ли он распространяться на всех? Так ведь будет честно.       

***

      Когда на часах показались нужные цифры, а солнце уже устремилось бесстрастными и совершенно негреющими лучами на землю, мы засобирались на собрание. Всё ещё до конца не понимаю, зачем мне участвовать в том, что уже заранее оговорено без меня, обсуждено около сотни раз, и где все решения уже давно приняты. Просто, чтобы побывать? Стать галочкой в пункте?        – Рад вас всех видеть, – Дариус кивнул, когда расположился в центральном кресле, во главе длинного стола, и жестом пригласил всех занять свои места. – Сегодняшнее собрание станет последним, а значит, до весны будут вноситься лишь мелкие коррективы.              Если честно, после этого я почти не слушала. Голову занимали совершенно другие мысли, не относящиеся ни к титанам, ни к людям, ни к формальностям работы. Что-то отдаленное, напоминающее то самое чувство, давно забытое, но надоедливо мельтешащее перед глазами, как назойливая муха или несносный человек, которого хотелось прибить ботинком.              Что было бы, если бы люди не умели себя контролировать? Я перемещала взгляд по тем, кто собрался сегодня здесь. Справа от меня, ближе к Закклаю, сидел Смит. Он был эталоном самоконтроля. Никогда не выходил из себя. Но тогда, в столице, когда решалась его судьба: жить или умереть... Часть его нерушимой стены – всё же дала трещину. Слева сидел Леви. Человек – синоним самообладания. Но он упоминал, что его самоконтроль рушится, если дело касается меня. Значит ли, что у каждого здесь есть что-то, из-за чего он может сорваться? Нил Робин, Дариус Закклай, Дот Пиксис, Найл Док, неизвестные мне члены королевского совета... Все они имеют причины? Или кто-то поступает бездумно из раза в раз, не ища оправданий?              Это стоило бы выкорчевать в себе, если хочешь достичь идеала. Но идеала не существует, никто не в силах держать себя в руках. Яркие примеры есть перед глазами, а отчего-то сердце не на месте. Скачет как ненормальное из стороны в сторону. Я отвлеклась на ведущийся диалог.        – Вы согласны с этим? – странно, кажется, Дариус обращается ко мне. – Что? – встрепенулась я. – Простите, я задумалась... Можете повторить? – Ничего страшного, – он покачал головой. – Мы думаем, что вам не стоит участвовать в этой операции. В ваше отсутствие все было продумано до мельчайших подробностей, и мне кажется...              Нет, так нельзя. Я должна быть там.        – Я абсолютно согласен с этим, госпожа, – подал голос один из членов совета. – Мы не можем так рисковать и подвергать вас опасности. В конце концов, это событие, вне зависимости от исхода – точно войдет в историю, и вы будете значиться в списках тех, кто принимал в разработке плана непосредственное участие... – Это ведь ложь, – я обернулась на вещающего, – зачем упоминать меня в причастных, если я и палец о палец не ударила? – Ну, понимаете... – Не понимаю, – я продолжала пользоваться наглостью, на которую, хоть и не имела право, но не понесла бы за нее никакого наказания. – Почему я должна отсиживаться в безопасности, пока мои товарищи гибнут? Я могу быть полезной, я ведь...              В этом помещение находилось только два человека, которые знали, что могут перебить меня и не получить за это нагоняй. И один из них эту возможность разыграл. Смит, вложивший в свой взгляд все свое красноречие, очевидно, попросил замолчать и не раскрывать секрета о моих способностях.        – По правде говоря, я тоже считаю, что тебе не стоит там присутствовать, – сказав это так неформально, Эрвин привлек внимание остальных, тем самым отвлекая от его физических действий и заставляя присутствующих обменяться короткими замечаниями. Эрвин на долю секунды глянул за меня, туда, где сидел Леви. – Я могу позже рассказать все тонкости, но честно, Эрна, если добавлять тебя в план, куда ни глянь – все позиции проигрышные. В каждом месте операции ты оказываешься уязвима. Я не могу гарантировать твою безопасность, оттого и говорю с тобой честно, что тебе туда отправляться не стоит.              Изучая его непроницаемое лицо вдоль и поперек, застыв на лишние пару секунд дольше, глаза зацепились за едва дергающийся уголок губы.              Я согласилась с ним, внушая членам собрания то, что я не собираюсь туда ехать.              Тем временем весна неумолимо приближалась, оставляя за собой горькое послевкусие минувших дней, безвозвратно утерянных и оттого тягостных в прощании с ними.