Among Other Foolish Things

      — Миллер!              Пронзительный возглас Харди заполнил пустоту кабинета, и Элли, запрокинув голову, протяжно застонала. Возмущённо посверлив потолок вымученным взглядом, она наконец подала голос: «Да?»              Ответа не последовало.              — Что? — повторила она громче, однако в его кабинете по-прежнему царила тишина. Издав себе под нос полный разочарования звук, она отодвинула стул, встала из-за рабочего места и направилась к двери.              — Если вам вдруг ни с того ни с сего приспичило покричать на меня, — начала она, тяжело прислоняясь к дверному косяку, — то хотя бы имейте совесть сообщить, по какому поводу.              — Долго ещё собираетесь торчать здесь? — он по-совиному прищурился, глядя на неё из-под стёкл очков. — Не припомню, чтобы у вас оставалась какая-то срочная работа.              — Равно как и у вас, — заметила она. — Вы поселиться тут решили?              Он снял очки и потёр уставшие глаза.              — Ступайте. Уделите побольше времени детям.              — Это не ответ.              Он вздохнул.              — Я работаю, Миллер. Что вы ещё хотите от меня услышать?              — Ну, и я занимаюсь тем же.              — Ладно. Тогда возвращайтесь к работе.               Он смотрел на неё с вызовом, и в этот момент какая-то часть её захотела демонстративно развернуться на каблуках, направиться к своему месту и вкалывать до тех пор, пока тот не будет вынужден признать сокрушительное поражение и уйти раньше неё. Однако другая часть по большей степени была выжита, как лимон, и, в конечном счёте, одержала в этом неравном бою верх.              — Только после вас, — сказала она и в два шага пересекла кабинет, чтобы выключить настольную лампу. Помещение погрузилось в темноту, освещаемое лишь приглушённым светом из коридора.              — Эй! — возмутился он, потянувшись к включателю, однако она отпихнула его руку.              — Если уж я иду домой, то и вы — тоже, — строго сказала она. — Не одну меня ждут дети.              — Ребёнок, — напомнил он ей.              — Я от провалов памяти не страдаю и прекрасно помню, сколько у вас Дэйзи. А ещё знаю, что вы сидели без дела по меньшей мере час. Пойдёмте, — она протянула ему руку, но тот её проигнорировал, сам поднялся со стула и присоединился к ней в тусклом свете дверного проёма.              — Почём вам знать? — съязвил он. — Я вполне мог работать.              Она посмотрела на него с толикой насмешки.              — Уверены?              В ответ он скорчил кислую мину.              — Нет, — признал он, схватив с крючка своё пальто. — Идёмте, — и подтолкнул её к выходу.              Она ожидала, что они разойдутся, как только выйдут на улицу, но вместо этого он продолжал в сопутствующем молчании шагать рядом с ней, пока они не добрались до поворота к его дому.              — Спокойной ночи, — попрощалась она.              Он постоял с минуту, засунув руки в карманы пальто, и глядя с таким выражением лица, словно собирался что-то сказать. Однако поколебавшись, он, в конечном счёте, просто повернул к дому.              — Доброй ночи, Миллер, — хрипловато отозвался он и потащился прочь.              Она стояла и смотрела ему вслед, пока тот не скрылся в тени. С чувством, будто туфли налились свинцом, она повернулась и медленно направилась к себе домой.

***

      Свет в пабе был не таким уж и ярким, так что его глазам потребовалось достаточно приличное количество времени, чтобы привыкнуть и начать ориентироваться в почти что непроглядной темноте. Когда он заметил Миллер, сидевшую в дальнем конце бара, было уже поздно незаметно слинять — она обратила на него внимание. Её брови взлетели вверх.              Он тихонько выругался, беспомощно помахал ей рукой и поспешил к выходу.              — О, ради всего святого, сэр! — раздалось с её стороны. — Вам не обязательно уходить.              — Как и вам нет более необходимости звать меня «сэр», — парировал он, оборачиваясь.              — Просто старая привычка.              — А это? — он кивнул на бокал, стоявший перед ней. — Новая?              — Не особо, — в моменте в её выражении лица промелькнуло что-то мрачное, но быстро исчезло, когда она приподняла бровь, гляди на него. — А вот для вас как будто бы да. Не видела вас здесь примерно... никогда.              Он закатил глаза.              — Я, как и все, пью, Миллер.              — В пабе? Среди оравы людей?              — Ну, в идеале со знакомыми.              Он устроился рядом с ней, когда она в пригласительном жесте отодвинула стоявший напротив него стул.              — Думал, вы уже дома, — мягко сказал он.              — Не угадали, — слишком буднично ответила она, и с глаз не укрылось то, как напряглось её лицо после этих слов. Он предпочёл просто отвернуться, чтобы сделать заказ, не желая вникать.              В какой-то момент это превратилось в удручающую закономерность, продолжавшуюся на протяжении последних месяцев, и ему было профессионально стыдно, что он сложил два и два только сейчас. Работа на износ до глубокой ночи, участие в волонтёрских проектах в выходные, и апофеозом всему появление в баре в будний день, которое, очевидно, было бесцельным.              В другой жизни, даже в другой год их совместной работы, он, вероятно, не смог бы удержаться от констатации до боли очевидного факта и произнёс бы: «Элли Миллер, вы не хотите возвращаться домой», — просто, чтобы оценить её реакцию, и сделать соответствующие выводы на основании того, что бы она сказала или не сказала в ответ. Однако он лишь взял свой бокал и молча отпил глоток.              — Итак, насчёт тех украденных картин, — отозвалась она наконец, и он почти без труда позволил ей втянуть себя в обсуждение.               Они придвинулись чуть ближе друг к другу, негромко переговариваясь, сохраняя атмосферу конфиденциальности. Он вдруг поймал себя на том, что ему действительно нравилось размышлять о чём-то вместе с Миллер, на этот раз за бокалом виски. Её улыбка стала чуть более задорной, когда он заговорил о странных выходках соседа пострадавшего на месте преступления.              Тут раздался телефонный звонок, и ему потребовалось больше времени, чем следовало бы, чтобы наконец распознать мелодию.              — А, это мой, — он выудил устройство из кармана и отвёл руку как можно дальше, чтобы сфокусировать взгляд на дисплее.              — Извините, Миллер. Мне надо... — и, когда она махнула ему рукой, он принял вызов. — Привет, дорогая. Как проходят каникулы?              — Пап, нам непременно нужно будет съездить сюда с тобой. Тебе... ну, — Дэйзи замялась. — Ты бы конечно не был в восторге. Но мне здесь нравится.              — Раз тебе нравится, то и я буду рад, — заверил он её. — Послушай, Дэйз, я пока что не особо могу вдаваться в детали, — он заметил, с каким нескрываемым любопытством на него смотрела Миллер, — но помнишь, о чём мы говорили прошлой ночью?              — Ты про дом? — осторожно предположила она.              — Именно. Я уже всё уладил.              — О! — удивилась она. — Так ты уже его снял!              — Ну... Не совсем.              — А мне даже фотки не скинул! Ты же обещал, — начала возмущаться она, пока не отфильтровала последнюю фразу. — Подожди, в смысле? Ты не арендовал его?              — Нет.              — Тогда... — он услышал шебуршение на том конце провода. — Постой, пап, ты купил его что ли?              — Ну... — он вздрогнул. — Может.              — Ты запаниковал.              — Не правда!              — Разве это не было первым местом, куда ты заглянул?              Он вздохнул и провёл рукой по лицу.              — Да.              — Пап.              — Там мило, — сказал он. — Тебе понравится.              — Фотки! — напомнила она.              — Да, да, думаю, у меня есть парочка. Я отправлю. А ты пришли мне несколько фотографий той замечательной части Франции, которую я, по-видимому, собираюсь посетить.              — Скину, — пообещала она. — Ну ладно, давай. Можешь возвращаться к тому, из-за чего не хочешь вдаваться в детали. Передавай ей от меня привет.              Он поднял бокал, чтобы сделать очередной глоток, и чуть не поперхнулся.              — Дэйзи!              — Что? Либо это Миллер, либо ты на свидании. Или и то, и другое. Так что, да. В любом случае, передай привет. Люблю тебя, пап!              Она повесила трубку прежде, чем он успел пробормотать «и я тебя люблю», однако он всё же произнёс эти слова, и только потом убрал телефон.              — У-у, какие мы загадочные, — произнесла Миллер, наклоняясь к нему. — Строим секретные планы?              Он застонал.              — Никакой это не секрет, Миллер, просто личное. Разве это странно?              — Самую малость, — беззаботно ответила она.              Однако что-то в его выражении лица, должно быть, убедило её в обратном, потому что она более не продолжала сыпать его испытывающими вопросами, а перешла к расспросам о том, куда Дэйзи собирается затащить его в отпуск. Он почувствовал облегчение, так что смог и дальше спокойно попивать виски, не забивая себе голову тем, в какой суматохе ему предстояло провести ближайшие недели.              Она собралась раньше него, проверив телефон и допив остатки джина.              — Мне пора, — сказала она, бросив несколько купюр на барную стойку. Он встал, собираясь проводить её, но она уже выскочила за дверь, помахав ему через плечо.              — Доброй ночи, Харди!              — Доброй, — тихо пробубнел он в уже закрывающуюся дверь и уселся обратно, чтобы заказать ещё выпивки.       

***

      — Чаю? — предложила Элли и, не дожидаясь ответа Харди, влетела в кабинет, поставив перед ним чашку.              — До омерзения крепкий, как вы и любите.       Он проворчал в ответ что-то неопределённое, выглядя так, словно вот-вот был готов отрубиться прямо за рабочим столом.              — Дерьмово выглядите, — сказала она ему.              — Спасибо, — сухо промямлил он.              — Могла бы предположить, что вы переутомились, но прошлым вечером вы даже ни на минуту не задержались и ушли в положенное время — сказала она. — Дэйзи ведь не заставила вас снова ходить на свидания?              Конечно, мысль поддразнить его по этому поводу была заманчивой, однако она бы соврала, сказав, что не почувствовала облегчения, когда тот отрицательно покачал головой.              — Боже, нет, Миллер. Просто... немного был занят.              — Чем же? — поинтересовалась Элли. — Вашей секретной миссией?              — Ну, — он неловко поёжился. — Если хотите знать, я переезжаю.              — Переезжаете? И что же вы молчали? Я бы с радостью помогла вам собрать вещи, если бы вам...              — Вот поэтому я и не сказал, — он резко её оборвал. — У меня не так уж и много вещей.              — Ну, у Дэйзи должно быть. Она как никак подросток.              — Подросток, который был вынужден переезжать непростительное количество раз.              — А что случилось с домиком на пляже? — спросила она. — Такое милое местечко. Жаль, что не смогли за него удержаться.              — Срок аренды истёк, — честно признался он.              Она уставилась на него.              — Что, нежданно-негаданно? Вы что, не в курсе, как работают наймовые договоры? Должно быть, вы подписывали последний осенью.       — Я забыл! — он застонал и потёр глаза. — Ну, серьёзно, кто вообще обращает внимание на подобные нюансы?               — Взрослые? — предположила она. — Которым нужно оплачивать счета и заключать договоры найма жилья?              — Ну, может. Видимо, я в этом не так уж и хорош, раз сбился со счёта и теперь вынужден в спешке убираться, пока Дэйзи на отдыхе. Так что, да. Извините, я немного погорячился, — его слова звучали резко, но пальцы благодарно обхватили чашку с чаем, и, сделав глоток, он, казалось, немного расслабился.              — Вам бы следовало взять отгул, — предложила она, понимая при этом, что он её не послушает.              — В пятницу, — сказал он. — Как раз в это время приезжают грузчики. Так что я... уже успел упаковать некоторую часть. Я и представить не мог, сколько в доме хлама, пока не разложил всё по коробкам.              — Боюсь даже предположить, — пробормотала она, прикидывая, как много потребуется коробок, чтобы вместить в них весь её дом.              — Ну, и где же будет новая квартира?              Он сморщил нос так, как это бывало, когда он собирался сказать что-то, чего ему, очевидно, говорить не хотелось.              — Это не квартира, — сказал он.              — Значит, опять бунгало на пляже? — предположила она. — То голубое было достаточно симпатичным, хоть и маловато для вас с Дэйзи.              Он вздохнул, уставившись в свою кружку, словно она могла ответить за него, и, когда этого не произошло, нахмурился, буркнув что-то неразборчивое.              — Чего?              — Я купил, — повторил он, — дом.              Она просияла. Наполовину насмешливо, наполовину... что ж, у неё не было слов, чтобы выразить всех чувств, да и не то чтобы в этом была какая-то необходимость.       — Дом! Здесь?              — Да, — пробормотал он. — Давайте не будем раздувать из мухи слона, это ведь просто...              — Ну конечно, всего лишь дом! — радостно воскликнула она. — Который принадлежит вам. Тут, в Бродчёрче. Как будто вы собираетесь окончательно здесь осесть, или что-то типа того.              — Я и так живу здесь уже много лет, — заметил он.              — Да, но это нечто другое. Твёрдая почва под ногами.              Он простонал.              — Послушайте, Миллер, спасибо за чай. Но у меня целый завал работы, особенно учитывая, что в пятницу меня не будет, так что... — он махнул в сторону двери. — Вы всё?              — О, до этого ещё далеко! — сказала она, ухмыляясь его смущению. — Ещё много чего. Но да, конечно, приступайте к работе. Непременно продолжу допрос позже.              — Буду с нетерпением ждать, — сухо сказал он.              — Мы могли бы продолжить в пабе, — дерзко предложила она, — за выпивкой.              — Не испытывайте судьбу, — пробурчал он, думая, что мог прозвучать грубовато.              Однако в ответ из коридора раздался лишь приглушённый смешок.

***

      Дверной звонок пропищал дважды, прежде чем он наконец обратил на него внимание. Он застонал, проведя грязной от пыли рукой по волосам. Казалось, будто на то, чтобы заставить себя взять и подняться с пола, чтобы найти выход из лабиринта нескончаемых коробок, потребовалось убийственное количество часов.               Нахмурившись, он распахнул дверь, за которой материализовалась Миллер с пакетами из продуктового и прижатым к боку горшком с растением.              — С новосельем, — без всяких распинаний сказала она, сунув ему в руки цветок, и прошмыгнула внутрь.              — Написала Арнаву, чтобы разузнать новый адрес, — объяснила она. — Подумала, вы не будете возражать. Он занимается недвижимостью в городе, сколько я себя помню. Мы как раз покупали свой дом с его помощью.              От слова «мы» она слегка поморщилась, но не стала на этом зацикливаться и развернулась, чтобы осмотреть прихожую.              — Это вы купили такую дверь?              Он тупо уставился на растение, затем повернулся и пинком захлопнул дверцу.              — Ну, — промямлил он, попытавшись дать отпор, — её достаточно немного доработать, и в принципе...              — Всю жизнь присматривалась к домам в этом квартале, — продолжила она, совсем не обращая на него внимания, пока тащила пакеты на кухню и деловито ставила их на стол. — Вам несказанно повезло.              — Ну, не то чтобы, — пробормотал он, ставя растение на подоконник. — А это?..              — Подумала, что вы не догадаетесь купить хоть каких-нибудь продуктов. Поэтому решила заскочить за самым необходимым и помочь с ужином.              Он захлопал глазами и потянулся за бутылкой виски, торчавшей из ближайшего пакета.              — Действительно самое необходимое, — сухо заметил он.              Она кивнула, усмехаясь.              — Знаю, что вам не раз приходилось переезжать. Так что кому, как не вам, известно, что является самым важным при переезде, — она оглядела груды коробок. — Вы хоть раз за день успели присесть?              — Только что, — сказал он, — пока вы не позвонили.              На её лице не промелькнуло ни малейшего намёка на раскаяние. Вместо этого она оглянулась в сторону гостиной и тихо присвистнула.              — Какой вид!              — В этой части города трудно найти что-то неприглядное, — заметил он и, когда она толкнула стеклянную дверь, очутившись во внутреннем дворике, последовал за ней под музыку моря, отдававшуюся эхом где-то внизу.              Она прислонилась к ограде на краю патио, глядя на волны, а он предпочёл остаться в тени дома, наблюдая, как ветер играет с её волосами. Когда она повернулась к нему, то сияла, как лампочка.              — О, это просто чудесно, — сказала она.              — Наверное, — неопределённо согласился он, не совсем понимая, о чём именно шла речь.              Он принялся дальше распаковывать коробки в гостиной, пока она готовила ужин. Вскоре он поднял голову, настороженно принюхиваясь.              — Мне кажется или что-то...              — Ой! Горит! — из кухни донёсся её крик. — Я так и знала, что о чём-то забыла! — она потянулась за лопаткой, когда он уже показался в дверном проёме.              Его руки оказались длиннее, так что, шагнув к плите, он сумел её опередить.              — Всё под контролем, — сказал он и убавил огонь, помешивая овощи и вынимая непригодные для употребления угольки. Он откусил крошечный кусочек от того, что осталось, и сморщился.              — Дайте мне, пожалуйста, вон ту коробку, — он кивнул через плечо на кучу в углу. — Третья слева. Там должны быть специи.              Вздохнув, она вскрыла коробку и принялась в ней рыться.              — Как-то нечестно получается, что вы делаете всю работу, — начала она, — а я просто предложила помочь с готовкой. Дам вам передохнуть от распаковки вещей.              — Ну, не то чтобы вы с этим справились на ура, — заметил он.              — Я..! — она резко повернулась, но тут же придержала коней, глядя на стол со сгоревшими овощами и с такой же испорченной курицей.              Поморщившись, она издала слабый смешок.              — Что ж, получается так, — согласилась она.  — Лучше бы я заказала что-нибудь вкусненькое на вынос, вместо того, чтобы устраивать поджог на вашей прекрасной новой кухне.              Он пожал плечами.              — Налейте-ка лучше вот этого, — он кивнул в сторону виски.              — Эх, ладно, — согласилась она, но тут же осеклась из-за отсутствия стаканов.              — Э-э, — он задумался. — Думаю, кружки в этой, — предположил он, тыча пальцем в одну из коробок. Опустившись на колени, она порылась в ней и торжественно извлекла две кружки — на одной красовался логотип полиции Уэссекса, а на другой было напечатано название какого-то итальянского отеля.              Она плеснула в каждый из них немного виски, затем скептически перевела взгляд на холодильник.              — Сомневаюсь, что вы приготовили лёд, — сказала она.              — В холодильнике должен быть.              — О, шикарно, — воскликнула она и принялась доливать спиртное. Она протянула ему бокал, и, взяв его, он покачал головой.              — Имеете привычку воровать посуду на отдыхе? — она внимательно осмотрела свою кружку.              Он поморщился.              — У Тесс была.              — А, — на мгновение она почувствовала себя неловко, но затем усмехнулась. — Что ж, в таком случае Дэйзи лучше вернуться с новеньким экземпляром.              Он улыбнулся.              — А я думал, нам наоборот следует пресекать передачу вредных привычек следующим поколениям.              — Если кража кружек — худшее, что можно передать, то я бы сказала, что вы не так уж и плохи, — она взглянула на него. — Но думаю, Дэйзи несказанно повезло в том, что ей не удалось унаследовать ваш кислый нрав.              — Не удалось унаследовать, как же! — повторил он и усмехнулся. — Это вы просто по утрам её не видите.              Она рассмеялась.              — Держу пари, они с Томом могли бы здорово повздорить, — сказала она.              Пока он готовил, она прислонилась к стойке, осматриваясь. Наверное, её поведение должно было показаться ему навязчивым, но вместо этого он почувствовал, как немного расслабляется, увлечённый её болтавнёй о районе, окнах и поле.              — Итак, — сказала она, когда он покончил с едой. Её тон заставил его с опаской поднять глаза, — как давно вы решили, что остаётесь?              — Не то чтобы решил, — он поковырял курицу, мечтая, чтобы та приготовилась как можно скорее.              — Разве? — удивилась она. — Покупка жилья достаточно железное тому подтверждение, как по мне.              Он вздохнул.              — Миллер, это ведь не какое-то пожизненное заключение. Просто инвестиция.              — Инвестиция, ну точно, — она вернулась к коробке, где лежали кружки, и, издав парочку тревожных звуков, победно вернулась с двумя тарелками. — В этом городе. В котором живу я.              — Да будет вам, — буркнул он. — Это ведь всё ещё место для жизни, Миллер. Не более того.              — Хорошо, — покладисто согласилась она, ставя тарелки на стол. Он посмотрел на неё в ожидании очередного укола, следующего выбивающего из колеи выпада, но вместо этого она лишь оглядела коробки.              — Полагаю, вы не имеете никакого представления о нахождении столовых приборов?              Он последовал её примеру и осмотрелся, после чего простонал.              — Ни малейшего.              — Переехать было ужасным решением.              — Я так вам и сказал, — заметил он.              — Не было такого, — возразила она.              — Ну, может мысленно.              Она вздохнула и уселась среди кучи картона.              — Ладно, продолжу поиски. Пожелайте мне удачи.              Он так и продолжил наблюдать за тем, как она вытаскивала коробки одну за другой, срывала скотч и рылась в них, чувствуя при этом, как по лицу расползается улыбка от абсурдности происходящего, от странности того, насколько это было по-домашнему.              Он вновь повернулся к плите и услышал, как она начала напевать какую-то незнакомую ему мелодию, наводя порядок в хаосе его вещей.

***

      Элли провела на берегу с Фредом почти час, строя и разрушая замки из песка. Обернувшись, она заметила знакомую долговязую фигуру, идущую неподалёку.              — Думаю... — сказала она, сощурив глаза, и Фред проследил за её взглядом, — это может быть...              — Алек, — сказал он безо всяких сомнений и равнодушно повернулся к своему замку.              Харди тащился вдоль побережья, однако, заметив их, надолго остановился и вскоре повернул к ним.              — Можете идти дальше, — крикнула Элли, когда тот подошёл достаточно близко, чтобы суметь расслышать её. — Вас никто не заставляет быть общительным.              Но он почти с мрачной решимостью продолжал двигаться в их направлении.              — Миллер, — сказал он, подойдя ближе, и кивнул на маленькую фигурку, усердно возводящую у её ног песочный город. — Фред. Прекрасная у тебя тут цивилизация.              — Годзилла идёт, — зловеще произнёс Фред, и Элли заметила, как уголок губ Харди изогнулся в слабой улыбке.              — Уже? — спросил он, и Фред серьёзно кивнул.              — Крушить! — сказал он.              — Жаль, — ответил Харди, и повернулся к Элли. — Холодновато сегодня для пляжного дня.              Она пожала плечами.              — Надо использовать их, пока погода не испортилась окончательно, — сказала она. — А вы как? Устали от обустраивания дома?              — Если я распакую ещё хоть одну коробку, то сожгу всё к чертям собачьим.              — Ну, тогда весь ваш труд пойдёт насмарку, — заметила она, усевшись на песок и приглашающе похлопав по местечку рядом с собой, зная, что тот в ответ просто покачает головой.              Однако он, к её удивлению, присел сбоку. В мягком синем джемпере он выглядел по-домашнему уютно, волосы на ветру растрепались и спадали на глаза, а сам он продолжал наблюдать за строительством Фреда.              Они болтали ни о чём — о городских сплетнях, о насущных вопросах и приключениях Дэйзи во Франции, — а песчаный город всё рос, пока Фред не встал и не стряхнул с себя песок, грозно провозгласив: «Годзилла!».              — О, нет! — драматично воскликнула Элли, делая вид, что пытается преградить Фреду путь. — Годзилла, нет! Строитель потратил столько времени на этот город! Ты не можешь просто взять и...              — Крушить! — настоял Фред и заметался вокруг неё. Его крошечные ножки топтались по кучкам, и песок летел во все стороны.              Элли взглянула на Харди, думая, что тот будет наблюдать за происходящим с чем-то вроде демонстративного презрения, но вместо этого он незаметно смеялся и показывал на чудом уцелевшие детали замка, которые нуждались в окончательном уничтожении. Фред решительно последовал его указаниям, разнеся город в пух и прах, а затем плюхнулся на место, где стоял секундой ранее, и начал снова сыпать песок.              — О, Фредди, — сказала Элли, протягивая к нему руку. — Думаю, мы закончили на сегодня. Пора идти домой и готовить ужин, пока Том не вернулся с футбола.              — Ещё! — настаивал Фред, и она вздохнула.              — В другой раз, Фред. А теперь пошли. Собирай свои ведёрки и...              Лицо Фреда сморщилась, и Элли приготовилась к началу истерики. Но к чему она явно не была готова, так это к тому, что Харди на коленях наклонится к ребёнку.              — Ну, уж нет. Я этого не потерплю, — сказал он и легко подхватил Фреда, перекинув того через плечо. — Ты слышал свою маму. Пора домой, — Фред радостно взвизгнул, извиваясь, а Харди поморщился и подавил слабый смешок. — Осторожнее со своими ножонками, молодой человек, — предупредил он и встал, потянувшись, чтобы ровнее усадить Фреда у себя на плечах.              Фред зажёгся лампочкой, вцепившись в его волосы.              — Высоко! — объявил он.              Элли просияла в ответ.              — Очень! — согласилась она, вставая и отряхивая брюки от песка. — Даже выше дяди Алека!              Она перевела взгляд с Фреда на Харди, который положил руки на ноги Фреду, поддерживая, и обнаружила, что выражение его лица стало непривычно мягким.              Поймав её взгляд, он криво улыбнулся.              — Раньше мы ходили так с Дэйзи, — сказал он. — На парадах, в Ночь костров, — он слегка подкинул Фреда на плечах, и тот заворожено вскрикнул. — Давно это было.              — Ох, завтра весь день будете мучиться от болей в спине, — воскликнула Элли.              — Уже, — флегматично сказал он. — Ну, что ж, Фред. Давай отвезём тебя домой и дадим старику передохнуть, что скажешь?              — Домой! — повторил Фред, и Харди направился по пляжу в сторону города.              — Вам не обязательно его нести, — заметила Элли, собирая игрушки Фреда и следуя за ними, однако Харди, казалось, вообще её не слышал — он пустился рысцой вдоль пляжа, пока Фред восторженно подбадривал его. Смеясь, она покачала головой и догнала уже запыхавшегося Харди.              — Эй, — обеспокоенно сказала она, кладя руку ему на плечо. — Не переусердствуйте.              — Нормально, — он долго стоял столбом, глядя на её руку, пока та смущённо её не отдёрнула. — Я... в порядке, — он посмотрел на Фреда. — А у тебя там всё хорошо, да?              — Ага! — согласился Фред и указал в сторону дома. — Туда!              — Спасибо, приятель, — сказал Харди. Он выгнул бровь, глядя на Элли, и направился к их дому.              Она зашагала рядом с ними, и её прошибло чувством ностальгии. По телу разливалось нечто, похожее на тоску — она шла рядом с кем-то, они оба были сосредоточены не только на Фреде, но и друг на друге, а в воздухе витала атмосфера уюта. Она не испытывала ничего подобного уже много лет, поэтому позволила себе подойти немножко ближе, чтобы их руки соприкоснулись.              Пока они сворачивали на улицу, а Фред по ходу что-то комментировал, она чуть было не отпрянула, однако его искренняя улыбка удержала её рядом.

***

      Первое, на чём настояла Дэйзи после проведения экскурсии по дому, — это воспользоваться приложением, чтобы подобрать наиболее подходящую цветовую палитру для её комнаты. Новая неделя не обещала быть легче предыдущей, ведь распаковка вещей была в самом разгаре. Однако он бы соврал, если бы сказал, что присутствие дочери никак не скрашивало эти дни, — кроме одобрения выбранного дома она ещё и очень здорово ему помогала. А однажды он даже не понял, каким образом вместо ломания головы над бесчисленными делами по работе очутился с ней в магазине, выбирая краску ядрёно синего цвета для стен её комнаты.              — Ты точно уверена в этом цвете? — он сморщил нос, сделав ещё один мазок по грунтовке.              — Блин, пап, — Дэйзи закатила глаза. — Мы уже покрасили две стены. Как будто бы уже поздно всё переигрывать.              — Ну, было бы ещё хуже, если бы мы опомнились уже после того, как закончили с ними, — заметил он.              — Мне нравится синий.              — Будет темновато, — сказал он.              Она вздохнула.              — Я же решила оставить отделку белой, — напомнила она. — И у меня будет много гирлянд. Ты никогда не видел мою комнату у мамы. У меня всё ими завешано.              Он скривился.              — Они же не пожароопасные, да?              — Да ну, пап, — она забрызгала краской зад его рубашки, и он засмеялся.              — Хорошо, хорошо, — согласился он. — Украшай, как хочешь.              Он отвернулся к стене, чтобы спрятать свой взгляд, и хрипловато сказал: «Просто рад, что ты теперь рядом».              В комнате повисла тишина, словно она и не собиралась ничего отвечать. И, когда она наконец подала голос, он был готов услышать разного рода поддразнивания, однако звучала она более, чем серьёзно.              — Пап, а когда тебе сделали операцию... тебе было очень плохо, да?              Он вздрогнул, но кивнул в ответ, не желая ей лгать.              — Да.              — Значит, все те разы, когда ты пытался до меня дозвониться... это было, потому что?..              — Потому что я хотел поговорить с тобой, Дэйз. Я скучал по тебе.              — Не потому ли, что ты думал, что умрёшь?              Он вздохнул.              — Немного и из-за этого, да. Если бы я когда-нибудь скончался, я бы не хотел, чтобы тебе пришлось мучиться, пытаясь вспомнить, когда ты в последний раз получала весточку от меня. То, что я больше не жил с вами, не означало, что я не думал о тебе. Это не значит, что я тебя не люблю.              — Фу, ну, пап, — она посмотрела на забытый в лотке валик, затем перевела взгляд на него. — Что за телячьи нежности?              — Самую малость, — согласился он. — На грани жизни и смерти и не на такое будешь способен.              Он заметил, как помрачнело её выражение лица, что заставило моментально пожалеть о своих слова. Она сверлила его долгим пристальным взглядом, прежде чем медленно кивнуть.              — Рада, что ты эту грань не переступил, — сказала она.              Он рассмеялся.              — Это уж точно, — согласился он. — И я рад.              Он вернулся к покраске, желая побыстрее дойти до финишной прямой, но что-то заставило его спросить: «С чего вдруг такие вопросы?»              Она долго молчала, — достаточно долго, чтобы он успел придумать себе сто и один вариант ответа, — но в конце концов спросила: «Зачем ты это сделал?»              — Что?              — Зачем купил этот дом? Ты мог бы опять что-нибудь снять. Я всё равно скоро уеду в универ и...              — Боже, даже не напоминай.              — Это всё равно неизбежно.              — Знаю, — смерено сказал он.              — Ну, так вот. Ты же мог просто снять квартиру. Или другой домик на пляже. Что-нибудь такое, пока ты не придумаешь, что хочешь делать дальше. Только... — она посмотрела на него, — ты ведь уже что-то для себя решил, да?              — Дэйз...              — Тебе тут нравится. В этом дебильном городе с его тупыми скалами и дурацкими людьми.              Он вздохнул.              — Получается, так. Отвратительно, да?              — Просто ужасно, — согласилась она, и когда он наконец повернулся к ней, то одарила его тёплой улыбкой. — Я рада, — просто сказала она и отвернулась к стене.              — Да, — сказал он настолько тихо, что она вряд ли сумела расслышать. — Думаю, я тоже.       

***

      — Какие у вас планы на вечер? — спросила Элли, когда под конец рабочего дня они садились к ней в машину. — Мне нужно забрать Тома с футбола, а потом мы собираемся поесть на пирсе рыбы с картошкой фри.              Лицо Харди скривилось, так что она уже ни на что не надеялась.              В ответ он пожал плечами.              — Ну, полагаю, и мне надо хоть что-нибудь закинуть в рот? — сказал он.              В итоге они оба оказались за столиком. Морской ветер развивал их волосы, а Том играл с мячом, хвастаясь выученными приёмами.              — В жизни бы так не смог, — впечатлённо сказал Харди.              — Я пока тоже не очень хорош, — сказал Том, однако вид его был более чем довольный.              — Иди уже есть, — сказала Элли, похлопав по местечку рядом с собой. — Нам уже нужно будет скоро выезжать за Фредом.              Том загнал мяч под стол и, усевшись поудобнее, принялся уплетать ужин за обе щеки. Элли обратила внимание на Харди, который смотрел вдаль, на побережье, в направлении своего дома.              — Много дел на выходные? — спросила она.              — Достаточно, — ответил он.              После переезда его видок стал ещё более измождённым, под глазами залегли тёмные круги.              Что-то заставило её произнести: «Если хотите, я как-нибудь могу предложить вам помощь Тома. Он научился делать по дому кучу всего... — она оборвала себя, не желая пускаться в рассуждения, и неуверенно закончила — ... за последние годы».              — Мам! — возразил Том. — Ты не можешь просто взять и одолжить меня как бесплатную рабочую силу! У меня типа есть своя личная жизнь.              — Да что ты? — парировала она. — Удивительно, а я вот в последнее время ни слова не слышала о твоих друзьях. Ты никогда не говоришь со своей старой матерью о «личной жизни» и ожидаешь, что я поверю в её существование?              Тут Харди, к её удивлению, повернулся к Тому.              — Работать за бесплатно — труд не благодарный. Я с удовольствием подкину тебе пару фунтов. И я бы хотел выслушать твоё мнение о мансарде, даже если это немного скучновато. Дэйзи хочет установить там PlayStation, чтобы я «как обычно не стоял в сторонке».              — Разве это про меня? — спросил он Элли, которая смерила его проницательным взглядом. — Неважно, можете не отвечать. Ещё я не имею ни малейшего представления, какую мебель купить, чтобы всё смотрелась органично и было удобным. Ну, знаете, чтобы была хорошая такая игровая комната.              В глазах Тома зажглись огоньки       .       — Целая геймерская комната? Офигеть, как круто! Вот это Дэйзи счастливица! Да, я мог бы... ну, я не против вам помочь, — он выдержал паузу, метнув взгляд на Элли. — Может я мог бы время от времени заглядывать к вам?              — У тебя и так есть свой PlayStation, — заметила Элли.              — Ну, да. Но единственный телек во всём доме в гостиной, а вы там с Фредом двадцать четыре на семь.              — Мы здесь живём! — возмутилась она. — И не навязывайся так к Харди, у него там не проходной двор.              — Почему нет? Ты же сама навязываешься!              — Эй! — сказал Харди, подняв руку, чтобы остановить их склоку. — Это могло бы быть частью сделки, — спокойно сказал он, глядя на Тома. — Так что да, можешь приходить, если договоришься с Дэйзи.              Том повернулся к Элли. Огоньки в его глазах превратились в настоящий костёр, которого Элли не видела уже много лет.              — Вот видишь, мам? — заискивающе спросил он. — Харди не против.              — Харди лишь попросил тебя оказать ему посильную помощь... — начала она, но тут её взгляд переменился и, сменив гнев на милость, она одарила их обоих улыбкой. — Уговорил. Но только не мешай Харди и Дэйзи.              — Он не будет, — сказал Харди.              — Не буду, — повторил Том.              Элли перевела взгляд с одного на другого.              — Что ж, вот и решили. Очень даже взаимовыгодное предложение. Разберётесь с нюансами позже, — сказала она и встала.              — Пойдём, Том, нам ещё за Фредом заезжать, — она взглянула на Харди. — Подбросить вас до дома? — предложила она.              Он покачал головой.              — Я пройдусь пешком, — сказал он и повернулся к Тому. — Спасибо тебе.              — Да это маме спасибо, — пробубнел Том. — Она же записала меня в волонтёры.              Когда Том с Элли возвращались к машине, он безостановочно вещал об идеях проектов по благоустройству дома, над которыми в скором времени им предстояло работать с Харди. Кроме того, он пытался прикинуть, с чем будет помогать Харди. Такой увлечённости за ним не наблюдалось на протяжении очень долгого времени.       

***

      Воцарившаяся на мансарде тишина заставила Харди пожалеть о том, что он был далеко не ценителем музыки.              Когда Том только приехал, они достаточно обстоятельно поговорили о предстоящей работе — подлатать стены, заменить несколько половиц, — и вот, с тех пор в помещении стояла гробовая тишина, если не считать стука молотков и скрежета инструментов по стене. Харди пришлось признать, что это затянувшееся молчание сводит его с ума.              — Тебе что-нибудь нужно? — спросил он наконец в надежде прекратить эту минуту, а в их случае полчаса, молчания.              Том и глазом не повёл.              — Неа.              — Воды? — спросил Харди. — Может перекусить?              — Да не, не надо.              Харди тихо вздохнул.              — Ладно.              Он позволил молчанию затянуться ещё на несколько минут, прежде чем неохотно произнёс: «Твоя мама упомянула, что на тебя свалилось много обязанностей по дому».              Том пожал плечами.              — Ну, наверное. А могло быть иначе?              Харди поморщился.              — Верно. Извини.              — Да ладно уж. Втроём нам намного лучше, понимаете?              — Конечно, — согласился Харди. — Думаю, так оно и есть.              Том пристально посмотрел на него.              — Я не собираюсь с вами говорить об этом.              — Да, хорошо, пожалуй, не надо.              К его удивлению, Том лишь тихонько фыркнул.              — Вы настоящий профан в этом, да?              — Ну, не знаю, мне и прежде доводилось менять половицы, — сказал он.              Том одарил его кривой улыбкой.              — В разговорах с людьми.              — Абсолютный, да, — согласился Харди.              — Я тоже не любитель, — сказал Том. — Унаследовал от отца.              Казалось, он переосмыслил сказанное, как только эти слова сорвались с его губ.              — Ну, он не был таким грубым, как вы, но вы же знаете мою маму. Она могла бы до смерти заговорить даже заборный столб.              — Да уж, — беспечно согласился Харди, чтобы избежать комментариев как о Джо, так и о себе.              — Угу, — сказал Том и снова вернулся к работе. — Я не очень-то на неё похож. И да, да, да, знаю, — продолжил он, прежде чем Харди сообразил, что ответить, — вы собираетесь сказать то же самое, что говорят все.              — Не думаю, — возразил Харди, на самом деле не имевший ни малейшего представления о том, что он вообще хотел сказать.              — Что я совсем на него не похож. Что я больше похожу на неё, хотя все понимают, что это неправда. Я такой же, как он. Всегда был. И это значит, что, возможно...              — Чушь собачья, — перебил его Харди, и Том, моргая, уставился на него своими большими глазами.              — Чего? — он выглядел достаточно озадаченным для того, чтобы Харди сумел воспользоваться временной паузой и продолжить.              — Полагаю, у вас с твоим стариком есть что-то общее. А у кого этого нет? Честно говоря, нам не очень-то и нужен клон твоей вездесущей матери.              Уголок рта Тома скривился в подобие улыбки.              — То, что ты унаследовал какие-то черты от отца, ещё не значит, что ты — это он. Ты — это ты, Том Миллер. И Том Миллер будет совершать совершенно другой ряд ошибок, в отличие от тех, что совершил Джо Миллер.              Том сглотнул.              — Думаете, это было лишь «ошибкой»? — он не сказал напрямую об убийстве Дэнни, но они оба понимали, о чём идёт речь.              Харди медленно и задумчиво вздохнул.              — Нет, — он прислонился спиной к стене позади себя. — Всё, что привело к этому... это был выбор. Было так много моментов, когда твой отец мог сделать выбор, который, в конечном счёте, смог бы всё для всех изменить, но... он этого не сделал. Он продолжал делать то, чего жаждал просто потому, что ему было плевать на последствия. Это похоже на тебя?              Лицо Тома сморщилось в раздумье.              — Нет... — осторожно ответил он. — Ну, может немного. Я не знаю.              — Ну, конечно, быть может немного, потому что тебе... — он внимательно посмотрел на Тома, затем махнул рукой, — сколько бы лет тебе там ни было. Но ты уже задумываешься о многих вещах. Готов поспорить, с учётом того, сколько всего успело произойти за последние годы, ты довольно часто рефлексируешь. Но ты — это ты. С собственными ошибками.              — Да, — медленно и задумчиво произнёс Том. — Похоже на то.              Он вернулся к работе. На этот раз воцарившаяся тишина вызывала у Харди почти что облегчение. Они работали дружно, спокойно, и через какое-то время от прежнего напряжения между ними не осталось и следа. Казалось, что прошло совсем немного времени, прежде чем он услышал, как Миллер окликнула их с порога.              — Мам, иди сюда! — позвал Том. — Посмотри, что мы сделали! — в его голосе звучали нотки удовлетворения.              Харди не был уверен, что когда-либо видел его в таком приподнятом настроении.       

***

      Она пила чай, стоя на балконе участка, когда мимо прошла стайка ребят. Сначала она выискивала Тома, однако, не увидев его, без особого интереса вернулась к чаю, пока не услышала его имя. Она наклонилась вперёд, внимательно прислушиваясь.              — ... ошиваться с этим Томом Миллером!              — Мы не «ошиваемся», — услышала она в ответ возглас девушки.              Работа шестерёнок ускорилась, и она наконец срастила, кому принадлежал этот голос.              — Его мать работает с моим отцом, вот и всё.              — Будь поосторожнее, — ответил один из парней. — К нему нельзя подходить ближе, чем на пол километра, а то жди беды.              — Эй! — Дэйзи развернулась на каблуках и продолжила свой путь задом наперёд. — Отвалите уже от него!              — О-о-о, — присвистнул один из задир. — Дэйзи маленькая шл...              — Если ты закончишь предложение, мой ботинок так глубоко заедет тебе в задницу, что будешь всю следующую неделю изнывать от боли. Том Миллер такой же мелкий засранец, как и вы все. Он, чёрт возьми, ничем не отличается, понял?              — Его отец... — начал один из парней, но Дэйзи тут же бросила на него испепеляющий взгляд.              — Твоего отца прищучили за то, что он торговал наркотой возле школы, — заметила она, — и ты действительно хочешь поговорить об отцах?              — Но в прошлом году его лучший друг... — начал другой парень.              — А твой лучший друг — вот этот, — она указала налево от него. — И что же это говорит о тебе?              Она оглядела их всех.              — Да, — сказала она, когда никто не ответил. — То-то и оно. Просто отстаньте от Тома, это что, непосильная для вас задача? Он безобидный. Никудышный и безобидный, как и все вы.              Она развернулась на каблуках и пошла прочь.              — Вы собираетесь сегодня работать, — услышала Элли за своей спиной, — или планируете весь день провести, созерцая здешние пейзажи?              Она обернулась.              — Я только что слышала, — начала она, — как ваша дочь защищала моего сына от каких-то мелких засранцев.              — Да? — заинтригованно спросил он.              — Она назвала его никудышным, — Элли улыбнулась, а лицо Харди стало белее обычного.              — Я поговорю с ней, — сказал он.              — О, не смейте, — сказала Элли. — Она была великолепна.              Харди усмехнулся.              — Ладно, хорошо. Уже готовы выйти и опросить свидетелей?              — О, пожалуй, — сказала Элли и последовала с балкона за ним, захватив чай.              Бет переходила улицу, когда они покинули участок, и, помедлив, весело помахала им рукой, пока они с ней не поравнялись.              — Доброе утро! — сказала она.              Элли откликнулась. Харди промолчал.              — Жду вас завтра на благотворительном вечере, — сказала она, и Элли улыбнулась.              — Ни за что не пропущу, — пообещала она.              Когда Харди ничего не ответил, она резко ткнула его локтем в бок.              — Э, она и меня имела в виду? — спросил он, будто Бет не стояла прямо перед ними.              — И вас, — ответила Бет.              — Оу! Ну. Я…              — Важные планы? — уточнила Элли. — Очередное свидание? Нежданно-негаданная встреча? — она повернулась к Бет, закатив глаза. — Он придёт. Во всяком случае, Дэйзи заставит.              — Спасибо! — поблагодарила Бет и повернулась к Харди. — Вы можете просто сделать нам пожертвование и избавить себя от лишних хлопот.              Он просиял.              — Я могу выпутаться из этого, просто дав денег?              — Нет, — сказала Элли, беря его за руку и уводя прочь. — Не можете.              — Увидимся завтра! — крикнула Бет им вслед.              — Ну и что это такое? — спросил он, поворачиваясь к Элли.              Она закатила глаза.              — Вы слышали об этом. Просто не обращали внимания.              Он продолжал непонимающе смотреть на неё, пока она не вздохнула и не продолжила.              — Некоторые организации социальной помощи собираются вместе для сбора средств. Включая организацию Бет. В эту пятницу.              Он пожал плечами, по-прежнему выглядя озадаченным.              — Ну, а вот они последние месяцы планировали это мероприятие, и мы приглашены.              — Мы? — повторил он, скорчив гримасу. — Я уж точно никогда на это не подписывался.              — Это благое дело, Харди.              — Благих дел и без того хватает, — пробормотал он. — Я не собираюсь участвовать в каком-то ужасном сборе средств. Я не силён в этом... — он махнул рукой.              — Быть человеком в обществе? — уточнила она. — Я заметила. Но вы всё равно поедете. Это пойдёт на пользу департаменту и покажет, что поддержка небольших местных организаций, которые ближе к работе...              — Ладно, хорошо, — оборвал он её. — Если я соглашусь, вы, чёрт возьми, смените пластинку?              Она улыбнулась ему.              — Наверное, нет.              Он что-то проворчал себе под нос и отвернулся.              — Ну же, пойдёмте. Свидетели сами себя не опросят, — сказала она.              — Неужели? — сказал он с притворным удивлением. — Мы что, и вправду собираемся заняться настоящей работой вместо того, чтобы провести всё утро за обсуждением городских сплетен?              Она в очередной раз закатила глаза.              — Сплетни — это информация, Харди, — заметила она. — Это как раз по нашей части.              Харди страдальчески вздохнул.              — Заведите себе блог, раз это то, на что вы хотите тратить время.       Пыхтя, он зашагал вниз по улице.              Будучи долговязым, он мог бы в два шага опередить её, однако она отметила, что тот специально сбавил шаг. Когда она начала перечислять подозреваемых, направляясь в центр города, он, казалось, заметно расслабился, входя в привычный ритм и подстраиваясь под её темп.       

***

      — Мне нужно заскочить домой, — сказала Миллер после рабочего пятничного дня.              Она оглядела его с ног до головы.              — Вы не будете переодеваться?              Он опустил взгляд на свой костюм.              — С ним что-то не так?              Она тяжко вздохнула.              — Нет, — сказала она. — Всё нормально. Подвезёте меня на моей?              В ожидании он мерил кухню шагами, не желая заходить в гостиную. Воспоминание о свернувшемся калачиком Томе с расширенными встревоженными глазами, смотревшем на стоящего в дверях Харди, с годами притупилось, но всё равно заставляло сосать под ложечкой. Стол, за которым он вместе с Джо смеялся за бутылкой вина, которую ему не следовало пить, пустовал. Однако кухня по-прежнему оставалось кладезью воспоминаний, свидетелем которых, по его скромному мнению, он не имел права быть. Холодильник был завешан рисунками и школьными поделками детей. Казалось, что коллекция резко перестала пополняться в момент, когда Фред узнал, как конечности соединяются с телом, а Том пошёл в среднюю школу. Комната была словно капсулой времени, и, когда Харди услышал треск и грохот наверху, то испытал почти что облегчение, поскольку у него наконец появился повод выйти на лестничную площадку.              — Миллер? У вас там всё в порядке?              Послышалось приглушённое бормотание, вероятно, ненормативная лексика, а затем довольно панический возглас: «Нормально! Всё в порядке!».              Сначала он, положив руку на перила, помедлил, не желая мешать, но и не желая проводить в одиночестве время в этом злополучном доме-музее, так что стал осторожно подниматься по лестнице, стараясь, чтобы половицы скрипели, а туфли громко стучали по полу.              — Я поднимаюсь, — крикнул он, и услышал очередной взрыв громких ругательств.              — Всё в норме, — повторила Миллер.              Он поднялся по лестнице, и, когда дверь в ванную распахнулась, его взгляду явилась взъерошенная Миллер и разбитая аптечка, содержимое которой было рассыпано по раковине и полу.              — Она просто... отвалилась от стены. Она уже много лет так и норовила рухнуть, и Джо собирался её починить, и... — её слова путались от ярости и отчаяния. — С каждой вещью этого дома всё так же. Мы так пытались что-то изменить. Перекрасили с Томом стены, но этого недостаточно. Ничего никогда не будет достаточно. Это просто новый слой краски поверх того же дерьма!              В уголках её глаз начали скапливаться слёзы. Она резко вытерла их. Он сделал шаг к ней, но она отмахнулась.              — Я в порядке, — вновь повторила она.              — Вижу, — мягко сказал он. — Вам нужна помощь?              — Нет! — без колебаний сказала она, защищаясь, но тут же осеклась. — Да, — выдавила она сквозь слёзы. — Нет. Я просто хочу сжечь всё дотла. Я хочу... — она повернулась и схватилась за ручку шкафчика аптечки, лежавшей рядом с раковиной, и с размаху ударила ею об стену.              Он стоял в коридоре, позволяя ей выплеснуть все свои эмоции. Хлипкая деревянная дверца врезалась о гипсокартон. Осколки зеркала разлетелись по всей комнате. Она продолжала крушить всё, что попадалось под руку, пока её руки не устали настолько, что дверца выскальзнула из них и рухнула на осколки у её ног.              Она дрожала, рыдания сотрясали её тело. Он побоялся, что та упадёт на колени посреди битого стекла, поэтому, в конце концов, шагнул вперёд, протягивая руки, но не дотрагиваясь до неё.              — Идите сюда.              И, когда его руки наконец коснулись её плеч, она не отстранилась. Вместо этого она позволила ему вывести себя в коридор. Она рухнула на него, уткнувшись лицом в его грудь, прижимаясь всем телом.              Это одновременно было и знакомо, и ново. Он старался отогнать мысли об аналогичной ситуации в ночь ареста Джо. Но вот она снова в его объятиях, сотрясаемая рыданиями. Сравнение было неизбежным.              Он открыл дверь своего гостиничного номера, и на пороге стояла она. По её лицу стекали беззвучные слёзы. Он прижал её к себе и обнял так крепко, как только мог. Её нелепое оранжевое пальто служило между ними неким барьером, похожим на броню. Она уткнулась лицом в его плечо и обнимала до тех пор, пока не перестала дрожать. К тому времени, как она отстранилась, слёзы высохли. Он знал, что в дальнейшем никто из них не произнесёт ни единого слова о произошедшем.              На сей раз он провёл рукой по её волосам, перебирая локоны, а другой рукой крепко обнял. Он откинул голову к стене, тупо уставившись в потолок, желая любым способом облегчить её боль.              В конечном счёте она всхлипнула, подняла голову и отпрянула от него. Он так и стоял, прислонившись к стене с озабоченным выражением лица.              — Простите, — пробормотала она, яростно вытирая глаза. — Правда, простите. Я уже должна была привыкнуть к этому, верно? К тому, что всё рушится.              — К этому никогда не привыкнешь, — сказал он и наконец отлепился от стены. Проскользнув мимо неё, он опустился на колени и начал осторожно собирать осколки зеркала на полотенце.              — Нет, я сама... — сказала она, пытаясь протиснуться мимо него, но он вытянул руку, преграждая путь.              — Идите переодеваться, — интонация голоса прозвучала грубее, чем он хотел, однако, похоже, это придало ей сил, и она кивнула. — Посмотрю, что тут уцелело.              Он оглядел её ноги, оказавшиеся среди осколков разбитого зеркала, руки, державшие вдребезги разбитую дверцу, лицо, на которое летели куски гипсокартона.              — Вы целы?              Он не заметил ни крови, ни царапин. Она покачала головой и опустила взгляд, осматривая руки на наличие порезов.              — Нет. Просто идиотка, — сказала она.              — Не правда, — это вновь прозвучало слишком резко, без обиняков. Он отвернулся от неё, возвращаясь к работе.              — Просто вам вредно здесь находиться.              Она долго молчала, а он не поднимал на неё взгляд, занятый сбором пузырьков с таблетками и поиском остатков осколков.              — Это мой дом, — наконец произнесла она сдавленным голосом, полным боли, и чуть ли не бегом бросилась по коридору.              Он беззвучно выругался про себя и небрежно поднял стекло, зная, что заслужил  любые царапины. Однако убрался он без происшествий, сложив на раковину пригодные для употребления лекарства и выбросив остальное.              Он уже был внизу, когда она появилась в платье, которое он никогда прежде не видел. Её брови всё ещё были напряжены.              — Извините, — выпалили они одновременно, и её глаза впервые встретились с его.              — О, не смейте, — предупредила она его. — Даже не думайте извиняться передо мной после того, как я выставила себя полной скотиной.              — Мне не следовало этого говорить. Насчёт дома.              — Это чистая правда. Мы оба это знаем. Мне здесь не место, как и Тому. У Фреда, вероятно, даже не осталось никаких воспоминаний, будто нас всегда было трое, так что и ему здесь делать нечего. Не думайте, что я этого не понимаю. Я всегда это знала. Я просто... не могу.              Он молча кивнул.              — Пойдёмте? — спросила она, притворно улыбнувшись, и протянула ему руку.              — Может ну его? — предложил он, и взгляд, которым она его одарила, был таким испытующим, что внутри он даже обрадовался, дав повод вернуться к столь удобной рутине после её нервного срыва.              — Нет уж, мы окончательно и бесповоротно идём, — сказала она и взяла его под локоть.              Он рассмеялся.              — Вы же знаете, что я там ни для кого не привлекательный персонаж.              — Разумеется. И я не то чтобы горю желанием тащить вас туда, — её улыбка в этот момент развеяла все его смутные сомнения в том, что в её словах есть доля правды. — Однако вы часть этого общества, от этого никуда не деться.              Он недовольно простонал.              — Вот что значит купить здесь дом.              — Добро пожаловать в Бродчёрч, Харди, — сказала она и повернулась к двери, увлекая его за собой.              Он притворился, что для него это было не так уж и приятно.       

***

      Когда Харди наконец оторвался от невероятно увлекательной беседы с Мэгги, и вышел из вестибюля, он заметил её, сидящей на багажнике машины. Она задрала ногу, потирая лодыжку. Ей не было необходимости поворачиваться, чтобы определить, кому же принадлежали эти размеренные осторожные шаги. Он бросил пальто, и оно с характерным звуком упало рядом с ней.              — Спасибо, — поблагодарила она, опуская ноги на землю, но не двигаясь с места. — Похоже, я выбрала не слишком-то и практичные туфли. Давненько не приходилось их надевать.              Он постучал по крыше машины.              — Пора, Миллер, — сказал он.              Однако она всё равно осталась сидеть неподвижно, откинувшись назад и всматриваясь в усыпанное звёздами небо.              — Вы и дома сможете ими полюбоваться, — заметил он.              Когда она не ответила, он вздохнул. После длительного молчания она почувствовала, как он прислонился к бамперу рядом с ней.              Она издала звук, который мог бы сойти за смешок.              — Дома, — повторила она. — Ну, конечно.              — Миллер...              — Звонила на прошлой неделе Полу Коутсу.              Она почувствовала, как он удивлённо заёрзал рядом с ней.              — Священнику?              Повернувшись, он посмотрел на неё, и она молча кивнула.              — Но зач... — он резко оборвал себя, — ...а.              — Да. Он должен был связаться с моим адвокатом, чтобы доставить кое-какие бумаги.              — Простите, Миллер.              Он поднял руку, словно собираясь утешающе погладить её, однако замешкался и опустил её обратно.              — Нужно решить, хочу ли я сменить её. Миллер, — она повторила свою фамилию так, словно она была чем-то инородным на её языке.              — Могли бы вернуться к... — он сделал паузу, и только потом она вспомнила, что ему неоткуда было знать её девичью фамилию.              — Барретт, — подсказала она.              — Барретт, — повторил он, пробуя на вкус. Он посмотрел на неё и произнёс медленнее. — Барретт, — затем он сморщил нос. — Не-а.              Она рассмеялась и, приподняв колено, легонько толкнула его в бок.              — Неужели после стольких лет появилась причина называть меня «Элли»?              — Вряд ли, — он продолжал смотреть на неё. — Думаете, лучше сменить?              Она пожала плечами.              — Пока не знаю. Думаю обсудить это с Томом. Если он хочет остаться Миллером, то и я останусь Миллер. Мы просто сохраним фамилию моих мальчиков, а не моего... — она осеклась, слово «муж» нещадно сжало лёгкие, — ... а не его.              — Резонно, — Харди кивнул.              Он толкнул локтем её колено и хрипло сказал: «Похвально, Миллер. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать».              Он оттолкнулся от капота, не глядя на неё.              — А теперь пойдёмте. Поздно уже.              Она продолжала молча стоять. Он открыл дверцу, чтобы сесть за водительское сиденье. Она склонали голову набок, наблюдая, как нелепо он усаживается, затем вздохнула и слезла с багажника.              — Ну, вот почему, — сказала она, садясь на переднее сиденье рядом с Харди. — Почему я так отвратительно повела себя дома. Всё это так...              —  Бросьте эти объяснения, — сказал он, заводя машину.              — Наоборот. И вы не должны были это терпеть.              — Будто вам прежде не доводилось терпеть никаких моих выходок, — сухо заметил он.              Он обхватил рукой спинку её сиденья, чтобы дать задний ход, однако, когда его взгляд скользнул к заднему окну, он задержался на ней. Он вздохнул, немного отодвинулся и посмотрел ей прямо в глаза.              — Миллер. Оставьте извинения при себе. Вы поступаете правильно. И я солгу, если не скажу, что в дальнейшем из-за этого может стать ещё тяжелее. Но иначе вам никогда не избавиться от него. Это ведь стоит... Ну, стоит нескольких вмятин в вашей ванной, верно?              Она невольно рассмеялась.              — Пожалуй.              Его рука всё ещё лежала за спинкой её сиденья, и он задержал её там дольше необходимого, будто пытаясь придумать, как облечь свои мысли в слова. В конечном счёте он лишь покачал головой, выехал с парковки и направился к дому.

***

      — Итак, дело в том, — сказала Миллер, бесцеремонно входя в парадную дверь, — о, привет, Дэйзи. Дело в том, — продолжила она, вытаскивая стопку папок из подмышки, — что я не могу выкинуть из головы то ограбление, и мне просто жизненно необходимо разобраться в нём вместе с вами, иначе я смогу заснуть примерно никогда.              Дэйзи озадаченно улыбнулась и поднялась с дивана.              — Привет, Эл. Уже сваливаю.              — Нет, нет, это твой дом. Я просто устроюсь вот тут, — сказала она и бросила папки на обеденный стол прямо перед носом Харди, который сидел, закинув ноги на другой стул.              — Разве я давал вам ключи?              — А вы разве запираете двери? — парировала она в ответ. — Не помешало бы задуматься над этим, знаете ли, — она помахала перед ним одной из фотографий, — людей грабят.              — Да не было это ограблением, — пренебрежительно сказал он. — Месть.              — Вот именно об этом я и думала, да! Тот факт, что был ограблен только гараж, так ещё и сразу же после объявления о сокращении штатов...              Он попытался изобразить хоть какое-то раздражение из-за беспардонного сноса их входной двери, однако он сразу же втянулся в обсуждение дела, перебирая фотографии и составляя список подозреваемых. Не успел он опомниться, как Дэйзи наклонилась и поцеловала его в макушку.              — Спокойной ночи, пап. Удачи тебе с очередной головоломкой.              — Спасибо, дорогая, — сказал он, откинувшись назад, смотря на неё снизу вверх. — Доброй ночи.              — Проконтролируйте, чтобы он не засиживался допоздна, — сказала она Миллер, которая уже успела скривиться.              — Вероятность удачи в этом деле близится к нулю, — сказала Миллер.              Улыбка, которой на прощание одарила её Дэйзи, была далеко не одобрительной.              После ухода Дэйзи они перебрались на диван с бутылкой вина, разложив наиболее необходимые документы на журнальном столике. Харди дочитывал показание первого механика и, когда поднял взгляд, заметил, что Миллер задремала, откинувшись на подушки.              Наверное, ему следовало разбудить её, однако она выглядела такой умиротворённой. Морщинки на её лице разгладились. Дочитав документ, он подался вперёд, чтобы легонько толкнуть её локтем.              — Миллер. Вы уснули.              С её стороны послышалось шебуршение.              — Я не сплю, — пробормотала она.              — Угу, — дружелюбно согласился он и, стянув плед со спинки дивана, укрыл им её.              Она вцепилась в него пальцами, плотнее прижимая к себе и удобнее укладываясь на подушки.              Локоны спадали ей на глаза, и он хотел было зачесать их назад, но одна лишь мысль о том, что он может её разбудить, стала невыносимой. Вместо этого он взял со стола её телефон и сфотографировал её, затем пролистал телефонную книжку, пока не наткнулся на контакт, записанный как «Отец». Отправив фото, он тихо рассмеялся, когда в ответ пришла такая же фотография Тома, уютно устроившегося перед телевизором в аналогичной позе.              Он положил телефон рядом с ней, не выключая дисплей с открытой фотографией Тома, после чего взял свой стакан и бутылку.  Когда он открыл дверцу во внутренний дворик, его мгновенно обдало прохладным морским бризом. Погода менялась. Каждый новый день был по-осеннему прохладнее предыдущего. Он уселся в один из лежаков, налил себе ещё один бокал и начал цедить из него, откинувшись на спинку, глядя на звёзды и пытаясь уловить невидимые линии, соединяющие между собой бесчисленную россыпь светил.              Он не помнил, как заснул.              Перед ним появился яркий образ моря, напиравшего на скалы. В какой-то момент вода стала плескаться у ножек его лежака, вздыматься вокруг него и биться о дверь дома. Он пытался смахнуть её, оттолкнуть достаточно сильно, чтобы она отхлынула от стеклянной двери во внутренний дворик, подальше от места, где спали Миллер и Дэйзи. Однако вода не поддавалась и продолжала обтекать его. Движения были бесполезны, поскольку внутренний дворик уже был затоплен, а волны с громкими шлепками бились о крышу дома.              — Нет, — сказал он, задыхаясь. — Подожди.              Но море его не слушало. Море никогда не слушает, неумолимое и такое невыносимо холодное, оно захлёстывало его, топя всё глубже и глубже, по самое горло. Он замахал руками и ногами, но это оказалось бесполезным. За его спиной раздался треск разбивающегося стекла, и море ворвалось в дом, поглощая Миллер на диване и Дэйзи в её комнате, и...              — Харди!              Он слышал, как Миллер звала его. Это были последние слова перед тем, как её поглотила пучина. В ответ он вскрикнул, направившись к ней, пытаясь дотянуться до неё, однако был не в силах сдвинуться в её сторону ни на дюйм.              — Харди! Алек? Дышите, хорошо? Не отключайтесь. Богом клянусь, Харди, если вы умрёте у меня на руках...              По его подбородку и горлу разливалось необъяснимое тепло. Он потянулся, чтобы коснуться источника, и его пальцы соприкоснулись с рукой, такой мягкой и тёплой, что ему хотелось схватиться за неё мёртвой хваткой, чтобы наконец вытащить себя из этого ледяного моря.              — Миллер.              Он распахнул глаза. Она оказалась рядом, склонившаяся над ним и обхватившая ладонями его лицо. Его пальцы отчаянно сжимали её запястье. Он был сух и в безопасности, а море бушевало где-то далеко внизу. Он почувствовал, как издал звук, который мог бы сойти за всхлип, и вцепился в её рубашку. Она заключила его в объятия, а он продолжал притягивать её ближе, впитывая её тепло всеми фибрами души.              — Ох, — её голос по-прежнему оставался прерывистым, — наконец-то.              Она долго обнимала его, пока он не напрягся, заставив тут же отстраниться от себя. Она присела на краешек лежака, глядя сверху вниз.              — Вам приснился кошмар, — сказала она без всякой необходимости.              Он кивнул.              — Да, знаю, — грубо выпалил он.              Он вздрогнул, и, оглянувшись, увидел, что двери во внутренний дворик всё ещё целы, но единственное, что он сумел из себя выдавить, было: «Дэйзи?».              — Всё так же спит, — заверила его Миллер. — Я услышала вас только потому, что была рядом.              Он кивнул, чувствуя, как его бешено колотящееся сердце понемногу успокаивается. Он прижал к нему руку, нащупывая пульс, и удивился, когда рука Миллер легла поверх его руки, а её пальцы переплелись с его пальцами.              Она слегка сжала его руку.              — Вы пока посидите, а я пойду и приготовлю нам по чашечке...              — Нет!              Он оттолкнул её. Она отшатнулась, подняв руки, словно защищаясь.              — Хорошо, — сказала она, — никакого чая.              Он подавил смешок.              — Ради всего святого. Сделайте чай, Миллер, — он приподнялся, свесив ноги с лежака. — Не хочу здесь оставаться. Я пойду с вами.              Она непонимающе уставилась на него, а затем, по-видимому, поняла, что к чему.              — Ох! — сказала она.              Он почувствовал, как его захлёстывает горячая волна стыда.              — Харди, с какой стати вы купили дом на утёсе? Вы же боитесь воды!              — Не боюсь, — мятежно пробормотал он.              Её скептически изогнутая бровь говорила об обратном.              — Я не боюсь, — настаивал он. — Просто навевает... неприятные ассоциации.              — Помню, — ответила она слишком мягко.              И он вдруг возненавидел то, как осторожно и нежно она с ним общалась. Он почувствовал себя беззащитным, чуть ли не хрустальным, от того, что у него не было возможности сказать ничего такого, что заставило бы её огрызнуться.              — Пойдёмте уже, — проворчал он, вставая и поворачиваясь спиной к морю.              — Иду, — пробормотала она в ответ, следуя за ним и плотно закрывая за собой дверь во внутренний дворик.              Как только он вернулся в дом, где царила успокаивающая тишина, то почувствовал, как колющее напряжение наконец начало рассасываться. Шум моря был едва слышен, обогреватель приятно гудел, а Миллер привычно следовала за ним по пятам, пока они шли через тусклую гостиную на кухню.              — О, — сказала она, когда тот включил свет. — Вы позаботились о нём!              Она тут же подошла к цветущему на подоконнике растению.              — Не так уж и удивительно, — сказал он, всё ещё пытаясь собрать воедино беспорядочно разбросанные в голове мысли и звуча куда грубее, чем хотелось бы. — Вы оставили там бирку с инструкцией по уходу, так что было достаточно проблематично его убить.              Она выглядела до безобразия довольной.              Она отвернулась, чтобы поставить чайник, и он долго наблюдал за тем, как она суетилась на кухне, будто жила там, прежде чем устроиться за столом.              — Спасибо, — пробормотал он наконец, немного обиженно, и она подняла на него глаза.              — Это всего лишь чай, — сказала она и одарила его такой улыбкой, за которую несколькими минутами ранее ему бы хотелось вышвырнуть её из дома.              — Не всего лишь, — пробубнел он.              Когда чайник вскипел, она дружески пихнула локтём его ногу.              — Как бы то ни было, — сказала она, снова пытаясь занять себя, — не могу поверить, что вы просто взяли и оставили меня спать на диване. Могли бы и разбудить!              — Не мог, — возразил он. — Вы бы такую пощёчину мне отвесили.              — Да я бы никогда! Хотя, — она задумалась, — ну, может, если бы это было чересчур внезапно, а мне снился дурной сон...              — Вот видите? — спросил он, чокнувшись с ней тёплой кружкой, которую она вложила ему в руку. — Так что мои опасения не были беспочвенны, — он немного повеселел.              — Как вам фото с Томом?              — Что?              — А, — он поморщился. — Очевидно же, что времени на проверку телефона не было... Почему бы вам за ним не сходить? Я сообщил вашему отцу о том, что вы опаздываете.              — Сообщили, как же, — усмехнулась она, но тут же выскочила в гостиную.              Мгновение спустя её смех заполнил комнату.              — Все свои лучшие качества он перенял от меня, — сказала она, возвращаясь.              Харди улыбнулся ей поверх подрумяненного края своей кружки.              — Несомненно, — сказал он, а затем стал более серьёзным. — Кстати, сделайте мальчику одолжение и не говорите этого при нём, ладно? Его беспокоит, ну, вы понимаете, — он беспомощно махнул рукой, — сама идея того, что ему нужно быть вашей точной копией, чтобы избежать сравнений с отцом.              — Его что? — она уставилась на него. — Это он вам рассказал об этом?              — Ну, да, — пренебрежительно сказал Харди. — В один из разов, когда он помогал мне по дому. Не придавайте этому значения.              — Даже не думайте! Я придам ещё какое значение этому, Харди! — возразила она. — Он со мной совсем не разговаривает. Фред слишком мал, чтобы его выслушать, а отец слишком стар и сварлив. Я почти не вижу его с друзьями. Он всё так же переписывается с Люси, но одному богу известно, какой ерундой она забивает ему голову. Я бы никогда не могла подумать, что из всех людей, которым он мог раскрыться, он раскроется именно вам.              — О, вы преувеличиваете. Я бы не сказал, что он прямо-таки «раскрылся». Просто так получилось, вот и всё.              С его глаз не могло скрыться очевидное беспокойство на её лице, так что он добавил: «У него есть друзья. Дэйзи рассказала. Это обычная подростковая привычка — не хотеть, чтобы родители знали, с кем ты общаешься. Я вот тоже понятия не имею, с кем стала проводить время Дэйзи после того, как Хлоя поступила».              — Дэйзи сказала? — повторила она.              Он пожал плечами.              — Было дело. Они тогда делали вместе что-то по дому. Да и она видится с ним в школе. Некоторое время назад она говорила что-то о нём и его друзьях. Не помню, что именно, но факт того, что они у него есть, остаётся неизменным.              — Думаю, это уже хоть что-то, — сказала она и облегчённо облокотилась о стойку рядом с ним. — Спасибо.              Он кивнул.              — Он хороший парень, Миллер.              — Знаю, — парировала она.              — Понимаю. Просто убедитесь в том, что он тоже это понимает.              — Даёте мне советы по воспитанию детей? Вы?              Он поднял руку.              — Нет. Просто... есть некоторые нюансы, которые возникают у ребёнка с хреновым отцом, и иногда... ну... иногда необходимо напоминать, что эта гниль не обязательно может передаться по наследству.              Он видел, что она намеренно не смотрит на него, в ожидании следующих слов с его стороны. Когда он промолчал, она слегка прислонилась к его ноге и отпила чай.              — Запомню об этом, — мягко сказала она. — Спасибо.              Они просидели так ещё несколько минут, по-дружески выпивая, пока Миллер не вздохнула и не поставила свой бокал на стойку.              — Мне пора. Нужно убедиться, что Том всё же лёг спать по-нормальному.              — И сами ложитесь, — заметил Харди.              — И это тоже.              Она повернулась и пристально посмотрела на него.              — Что насчёт вас? Будете спать? — спросила она.              — Я отключусь ещё до того, как лягу на подушку, — пообещал он.              Она бросила на него скептический взгляд.              — Правда. Мне сегодня уже точно не будут сниться кошмары.              Он соскользнул со стойки и завис у входной двери, пока она собирала свои вещи и после надевала пальто. Он переминался с ноги на ногу, когда она потянулась к двери.              — Миллер, — сказал он.              Она замерла, положив руку на дверную ручку, глядя на него снизу вверх.              — Да? — подсказала она.              Он пошатнулся и отступил назад.              — Эм. Просто, — он сглотнул. — Спасибо.              — Вы уже это говорили, — напомнила она. — И в этот и в прошлый раз в этом нет необходимости, — она потянулась, чтобы погладить его по руке, так неловко и нерешительно.              — Спокойной ночи, — сказала она и, казалось, не смогла выйти так быстро, как хотелось.              Он закрыл за ней дверь и с глухим стуком уронил на неё голову. Прошло очень много времени, прежде чем ему, наконец, удалось поднять её и дотащиться до кровати.

***

      — Тук-тук! — крикнула Элли, распахивая дверь дома семейства Харди с увесистой коробищей в руках, подобранной с крыльца.              — Знаете, когда вы просили меня заехать за вами, я не ожидала, что придётся заодно и в Санта-Клауса поиграть. Как-то рановато.              — Что за?.. — услышала она бормотание Харди, занося коробку на кухню.              К тому времени, как она поставила её на стол, он уже протягивал ей кружку кофе с молоком.              — О! Спасибо, — сказала она и с благодарностью её взяла, а затем повернулась обратно к находке.              — Это рекламировали в каком-то там «подкасте», который слушает Дэйзи. Вам присылают еду, а вы её готовите? Не знаю, не знаю, не внушает доверия от слова совсем.              — Блин, пап, ну ты бы ещё более по-дедовски сказал «подкаст», — сказала Дэйзи, протискиваясь мимо него, чтобы поскорее вскрыть коробку и заглянуть внутрь.              — А, по-моему, звучит забавно, — хихикнула Элли.              — Видишь, пап? Эл права.              Она повернулась к Элли.              — Вы должны прийти к нам сегодня вечером, чтобы мы все вместе заценили эту штуку! Вместе с мальчиками. Конечно, блюдо рассчитано на четверых, но Фред ведь не так уж и много ест? Специально для него можно будет добавить ещё немного риса.              Элли повернулась к Харди, вопросительно подняв брови.              — О, нет, — сказал он Дэйзи. — Я на пушечный выстрел не подпущу эту женщину к своей кухне.              — Странно конечно, что я до сих пор нахожусь в ней, — заметила Элли. — Обещаю не прикасаться к еде. Я принесу вина и займусь мойкой посуды. Мальчики смогут помочь, если позволите.              — Как бы то ни было, — пробурчала Дэйзи, — это не твоя кухня. Это наша кухня, и я их пригласила.              Харди заворчал, однако Элли знала, что ничто на свете не заставит ему отказать Дэйзи.              — Ладно, — согласился он.              — У Тома, вообще-то, руки из того места растут. А малыш Фред... что ж. Мы что-нибудь придумаем.              Дэйзи принялась вынимать еду. Она оглянулась через плечо и улыбнулась ему.              — Да, хорошо, — пробормотал он.              — Ну, вот и решили, — сказала Элли и потрясла перед лицом Харди наручными часами. — Спасибо, Дэйзи!              — Да иду я, иду, — пробормотал Харди, убирая её запястье от своего лица.              Перед выходом он поцеловал Дэйзи в макушку.              — Хорошего дня, Дэйз.              Он не упоминал об ужине ни по дороге в офис, ни во время рабочего дня. Лишь под вечер он наконец пресёк свою пассивность и жестом указал в сторону магазина.              — Вы обещали вино, — напомнил он ей.              — Обещала, — дружелюбно согласилась она.              Харди предпочёл не высказывать своё ценное мнение насчёт выбранной выпивки. Её это совершенно не удивило.              К их приезду Дэйзи практически успела достать все необходимые продукты из холодильника. Том играл на полу с Фредом. Элли поставила вино на стол, после чего подлетела к ним, чтобы поцеловать.              — Ну, мам, — запротестовал Том, отстраняясь.              Тем временем Фред наоборот сильнее обнял её за плечи своими маленькими ручонками и прильнул к ней так, словно не видел неделями.              — И тебе привет, дорогой. Всё в порядке? — спросила она Тома.              — Да, прочитал твоё сообщение, — сказал он и посмотрел на Дэйзи, которая выкладывала продукты на стол. — Как-то всё это странно.              — Немного, — весело согласилась Элли. — Вина? — подойдя к шкафчику, она достала бокалы и расставила их рядом с бутылками.              — Для Дэйзи, — предложила она, наполняя один из бокалов, и посмотрела на Тома. — Том? — она повела рукой, не решаясь налить.              — Я не люблю красное, — пробормотал он, но всё равно встал, чтобы взять и наклонить его к ней, ожидая, пока тот наполнится спиртным.              — И Фреду! — объявил Фред.              Дэйзи рассмеялась.              — Нетушки! Оно противное на вкус, — сказала Дэйзи и подхватила Фреда. — Давай принесём тебе сока, — она увлекла его к холодильнику.              — И Харди, — сказала Элли, наливая немного вина в последние два бокала, и повернулась, чтобы вручить один из них ему.              Его пальцы коснулись её во время того, как он брал бокал. Улыбка на его лице по-прежнему была адресована Дэйзи и Фреду, однако когда он повернулся к ней, она ничуть не померкла.              — Спасибо, — сказал он низким голосом и облокотился на стойку рядом с ней, наблюдая за тем, как Том вслух начал читать инструкцию, а Дэйзи внимательно следила за тем, чтобы Фред без происшествий донёс сок до стола.              Том и Дэйзи принялись распределять задания между всеми, и готовка прошла на удивление гладко, даже несмотря на то, сколько лишнего времени уделял Харди на слежку за Элли, вместо того, чтобы выполнять свои обязанности. К тому времени, как все расселись ужинать, Элли уже умирала с голоду, а Дэйзи была чрезвычайно довольна собой.              — О, я точно закажу ещё, — объявила Дэйзи, когда принялась за еду.              — М-м, вкумснямтина, — пробормотал Том с набитым ртом. — Не думал, что выйдет так вкусно.              — Том, — назидательным тоном произнесла Элли.              Он непонимающе на неё посмотрел.              — Что? — спросил он. — Ну, правда ведь.              Через какое-то время у Дэйзи зазвонил телефон. Она достала его из кармана и отключила звук. Харди сверлил её взглядом.              — Это Хлоя, — сказала она. — Я напишу ей позже.              — О, передай ей от меня привет! — сказала Элли, и Дэйзи улыбнулась ей.              — Обязательно передам, — пообещала она. — Она скоро вернётся на каникулы... О! — она обратилась к Харди, прервав себя. — Пап, она пригласила нас на рождественскую вечеринку. Я ведь могу сказать, что мы придём, да?              — Конечно, ты можешь пойти, — ответил он. — Значит, ты будешь... здесь? Все каникулы?              — Ты что, думал, я поеду к маме? — она скривилась. — Нет уж. И, кстати, я имела в виду не только себя. Хлоя пригласила нас обоих. Я не оставлю тебя здесь в одиночестве в такой праздник.              Харди перевёл взгляд на Элли.              — Не думаю, что... — начал он, но Элли его перебила.              — О, это будет грандиозным празднованием, — заверила она его. — Они, должно быть, пригласили полгорода.              — А нормальные аргументы для похода туда будут? — беззлобно пробубнел он.              — О, ну не будь Гринчем. Мы тоже приглашены! Это ведь правда здоровское мероприятие. Конечно, они приостановили его проведение на пару лет, но с прошлого года вновь возобновили. Лиззи ведь подросла, так что и она теперь может повеселиться. Классно, что всё возвращается на круги своя.              — Думаю, это Хлоя их заставила, — вставила Дэйзи. — Она ужасно скучает по дому.              — Старая добрая Хло, — с нежностью сказала Элли.              — Она думает податься в журналистику, — сказала Дэйзи.              Харди скорчил гримасу.              — Да ладно тебе, пап. Если кто и знает, как не быть полным придурком в этом деле, так это Хлоя.              Том фыркнул от смеха. Дэйзи вздрогнула, посмотрела на Фреда, который полностью игнорировал разговор.              — О, ну ты понимаешь, о чём я.              — Уж и не знаю, возможно ли не быть придурком в этом деле, — мягко сказала Элли и потянулась, чтобы налить ещё вина.              — Олли хорош в этом, — возразил Том, и Элли была слегка удивлена, что взгляд, которым они с Харди обменялись, не разбил вдребезги все бокалы с вином.              После ужина Элли осталась убирать со стола, оставив Харди без возможности для отступления от настольной игры в карты, которые раздавала Дэйзи, а затем принялась мыть посуду под их задорный галдёж.              Некоторое время спустя она услышала его шаги за дверью, но продолжала мыть посуду, как ни в чём не бывало, пока тот не заговорил.              — Вы же знаете, что не обязаны это делать.              — Знаю.              Её руки были по локоть в пене, но она всё равно умудрилась подтолкнуть бутылку вина к Харди, когда он вошёл в кухню.              — Налейте и мне, хорошо? — она кивнула на пустой бокал, стоявший рядом с раковиной.              — В итоге всё прошло отлично, согласны? — спросила она. — После всего вашего утреннего нытья.              — Это было не нытьё, — возразил он.              Он посмотрел в сторону двери, откуда доносились возгласы детей, разыгрывавших очередную партию в карты.              — Мило, — пробормотал он, выглядя почти подавленным этим, и сделал большой глоток из своего бокала.              — Да, — согласилась она, протягивая ногу, чтобы легонько пнуть его.              Он и глазом не повёл.              — Надо будет это повторить, — пробормотал он. — Когда-нибудь.              Она ему улыбнулась.              — Кто вы? — спросила она. — И что вы сделали с Харди?              Она поставила тарелку на решётку и, смывая пену с ладоней, чтобы взять наконец свой бокал, повернулась и посмотрела на него.              Вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, он пристально смотрел на неё, нахмурив брови, с тем же выражением лица, которые было перед её уходом в ту самую ночь, когда тот заснул во внутреннем дворике.              — Что?.. — начала она, однако остальные её слова утонули в прикосновении его губ к её губам.              Он вторгся в её рот с невероятной быстротой, заставив ахнуть. Ей ничего не оставалось, кроме как поднять руку и обхватит ею его щетинистый подбородок, прижимая его к себе, раздвигая его губы своими и облокачиваясь на стойку.              — Пап! — она смутно услышала, как Дэйзи позвала Харди из гостиной.              Элли убрала руку с его лица. Харди же отпрянул не так быстро, как ожидалось.              — Да? — в конце концов отозвался он хриплым голосом.              — Том сдал, теперь твой ход.              Элли подняла брови, глядя на него. Его лицо всё ещё было так близко к её.              — Ваш ход, — повторила она, и он издала нервный смешок.              Он сглотнул, отодвигаясь от неё на самую малость, всё ещё прижимая её к стойке.              — Я... — начал он, и, похоже, не знал, как закончить предложение.              — Надеюсь, это не извинения, — предупредила она.              Посмотрев на неё ещё с минуту, он осторожно покачал головой.              — Нет. Если только вы сами этого не захотите.              — Вряд ли.              — Ну, пап!              Он отстранился от неё.              — Так, — сказал он, прочищая горло, — я должен...              — Да.              — И мы должны... — он провёл рукой между ними. Его глаза сияли, губы были приоткрыты, словно ему требовалось приложить немало усилий, удерживая себя от того, чтобы снова потянуться к ней.              — Да, — согласилась она. — И это тоже. Но, возможно... как-нибудь в другой раз.              — Да, — согласился он.              — Вы... э-э... всё нормально? — он кивнул в сторону посуды.              — Да. Это гораздо сложнее испортить, нежели готовку.              — Угу, — безмолвно согласился он.              Он взял свой бокал с вином и на мгновение неловко застыл в дверях, оглядываясь на неё.              — Идите, — одними губами произнесла она, выпроваживая его за дверь, и только когда он скрылся в гостиной, она прижала подушечки пальцев к губам, прислонившись спиной к стойке. Её кожу всё ещё покалывало от прикосновения его щетины и невероятно мягких губ.              Она закончила мыть посуду, слыша, как Харди всё больше приходит в замешательство от игры, которую затеяли дети: Фред пытался искренне объяснить правила, Том и Дэйзи делали всё с точностью да наоборот, и к тому времени, когда она вышла, чтобы лично понаблюдать за ними, Харди сидел, обхватив голову руками и удручённо теребя волосы, а Том пытался заглянуть в его карты.              — Может мне сходить за вас? — спрашивал Том, а Дэйзи смеялась.              Фред тем временем растянулся, положив голову на стол, и, моргая большими сонными глазами, смотрел на Элли.              — Так, — сказала она, — почему бы мне не избавить вас всех от страданий?              Она взяла карты из рук Харди, бегло просмотрела их и разложила поверх других на столе.              — Игра окончена, Харди победил.              — Но мам! — возразил Том. — Это так не работает!              Элли подхватила Фреда на руки.              — В моём детстве мы всегда так играли, — беззаботно сказала она. — Ну же, Фредди, давай найдём твою куртку!              — Эта игра вышла всего три года назад, — пробурчал Том, помогая Дэйзи собрать карты в коробку, пока Харди собирал со стола оставшиеся бокалы.              Том всё ещё ворчал, надевая пальто и присоединяясь к Элли и Фреду в коридоре. Затем и Харди появился в дверях позади неё.              — Ну, получается, доброй ночи.              Он был так близко, и она было дёрнулась, желая дотянуться до него, но Фред зарылся своим сонным лицом в её воротник, а Том суетился рядом с двумя играми Дэйзи для PlayStation под мышкой, поэтому вместо этого она одарила его широкой задорной улыбкой, которая, как она надеялась, могла скрыть повисшее между ними напряжение.              — Доброй! — весело сказала она.              Она уже была готова переступить порог их дома, но как только она развернулась, он протянул руку и на мгновение ухватил пальцами рукав её пальто, словно не мог отпустить.              Он кивнул ей. Его глаза были глубокими и выразительными, и она сглотнула. От попыток придумать какой-то ответ её спасло появление Дэйзи, которая прижалась к его боку. Лицо Харди прояснилось, и он улыбнулся ей так простодушно, что у Элли защемило сердце.              Значит, в следующий раз, когда я закажу что-то подобное, вы придёте к нам, — решительно заявила Дэйзи. — Да?              — Да? — нерешительно повторила Элли, переводя взгляд с Тома на Харди.              — Почему бы и нет, — Том пожал плечами. — Пошли уже домой? Хочу обыграться в это, — он помахал перед ней одной из игр.              Харди надолго задержал на ней взгляд.              — Что ж, — сказал он наконец, — если Дэйзи хочет, то да.              — Она говорила, что хочет, — заметила Элли.              — Тогда, полагаю, вы приглашены.              На его лице промелькнул едва заметный намёк на улыбку, и какое-то время она не могла думать ни о чём другом, кроме как о желании ещё раз узнать, каковы эти губы на вкус.              Фред что-то сонно пробормотал, а Том начал спускаться по лестнице, так что их момент был вынужден прерваться. Элли прижала Фреда к себе и помахала Харди с Дэйзи.              — Скажи «пока-пока», — сказала она Фреду, который проигнорировал просьбу.              — Пока! — крикнула Дэйзи и, выскользнув из-под рук отца, растворилась в доме.              Харди, однако, остался стоять в дверях, и когда Элли дошла до конца улицы, где он жил, она обернулась, нисколько не удивившись, что его силуэт был все ещё там, на фоне тёплого свечения дома.

***

      Он был неугомонен.              По дому оставались незавершённые дела, но сил на то, чтобы заняться ими сию секунду, у него пока что не было. Он мог бы окунуться в свою работу в участке, однако ни одно из дел, над которыми он сейчас работал, не было настолько интересным, чтобы провести за ним все выходные. Он просматривал утренние новости, а Дэйзи, развалившись на диване, лениво листала что-то в телефоне.              — Прогуляемся? — предложил он.              Она подняла на него глаза.              — Зачем? Просто? — спросила она              Он пожал плечами.              — Да, — согласился он.              Они переоделись и направились к пляжу. Ветер кусал за щёки, шарф развевался у Дэйзи за спиной.              — Ну, что? — сказала она наконец, когда под ногами захрустел мягкий песок. — В чём дело?              — Что? — спросил он, глядя на неё.              — Пап, ну ты же не просто так хотел со мной погулять. Если что-то случилось, то говори, потому что иначе я буду думать, что ты снова умираешь.              — Чего? Нет! Я не... с чего ты взяла?..              — Это вроде как моё перманентное состояние, разве нет? Думать, что ты вот-вот вздумаешь отбросить коньки.              — Дэйзи.              Он остановился и схватил её за рукав, чтобы та обратила на него внимание. Он подождал, пока она не повернулась к нему.              — Я в порядке. Какое-то время мне было плохо, и мне жаль, что ты была слишком маленькой, чтобы я мог поговорить с тобой об этом. Но теперь я здоров. Моё сердце... — он легонько постучал себя по груди, — больше не хрустальное, понимаешь?              Она пристально смотрела на него.              — Ты уверен?              — Абсолютно.              Она кивнула. Он попытался обнять её, но она отпрянула назад.              — Ну, и? Что тогда случилось?              — Это не...              — Только не говори, что это не имеет значения, ну пап.              — Я хотел сказать, что в этом нет ничего... плохого. Просто... я чувствую, что должен сказать, ну, я... я думаю, что тебе следует знать, что я и Миллер, возможно...              — Что, встречаетесь? — ответила Дэйзи. — Ну, сколько ты уже здесь? Годы? Я знаю.              Он заморгал.              — Нет! Не встречаемся! Ну, пока что... ты сказала «годы»?              — Да.              — Нет, но мы недавно... эм...              — Фу, ну, пап! — она скривилась. — Я правда не хочу знать.              — Нет! Нет, я имею в виду, мы даже не... э-э-э...              — Да, ну, боже, пап!              Он застонал, проведя рукой по лицу.              — Просто... всё не так. Ничего не было. Наверное, — он поморщился. — Я не знаю.              — Ты не знаешь? — повторила Дэйзи. — А лучше бы знать, — она повернулась и ткнула в него пальцем. — Если ты облажаешься, я тебе этого никогда не прощу.              Он уставился на неё.              — Подожди, то есть... ты не расстроена?              — Пап, — она посмотрела на него таким взглядом, что оспорить их кровное родство было чем-то из разряда фантастики. — Во-первых, я думала, что вы встречаетесь с тех пор, как мы переехали сюда. Во-вторых, чего ты ждал? Что я свалю к маме? Ты же знаешь, что никому из нас не по душе одна лишь мысль об этом. И, в-третьих, — она драматично вздохнула, но всё равно прижалась к нему, обняв одной рукой, — она делает тебя счастливым.              Он посмотрел на неё как раз вовремя, чтобы заметить, как она скорчила гримасу.              — Буэ. Мерзость. Не могу поверить, что я это сказала, — она подняла на него глаза, отрезвляя. — Но это правда так. Я вижу.              — Что-то я не заметил этого твоего «счастья», — иронично заметил он, и она ему улыбнулась.              — Подожди, — он замолчал, размышляя. — Если ты думала, что я встречаюсь с Миллер, зачем регистрировала меня в этих приложениях для знакомств?              — Думала, что так ты сознаешься.              — Ты думала, я тебя обманываю?              Она пожала плечами, отстраняясь от него.              — Ты лгал о маме годами.              — Это совсем другое... — начал он, но тут же оборвал, заметив её приподнявшиеся брови. — Постой, о чём ты?              — Поздновато для этого, пап. Я зашла в «Эхо» после того, как мы переехали сюда, и поговорила с Мэгги.              — Ей не следовало... — Харди заворчал.              — Она лишь подтвердила то, что я и так уже знала, — заметила Дэйзи. — В мире не так уж и много людей, которых ты захочешь защитить от их собственного дерьмового выбора. Я была слишком мелкой, чтобы иметь к этому отношение, а ты ещё не знал Миллер. Оставалась только мама.              — Я сделал это не для того, чтобы защитить твою мать. Я хотел защитить тебя.              — Знаю. Тогда я была ребёнком, да. Но я уже выросла.              Он посмотрел на неё долгим взглядом.              — Да, — согласился он. — Ещё как.              Он прочистил горло и сосредоточился на своих ногах на песке.              — Итак, учитывая это, если ты хочешь о чём-то спросить... — он махнул рукой, — насчёт мамы. Миллер. О чём угодно. Думаю, я, по всей видимости, буду должен ответить на твои вопросы.              — Ого, — она повернулась, чтобы посмотреть на него, не отставая ни на шаг. — Их... Дофига. Мне следовало заранее готовить целый список.              — Не обязательно спрашивать прямо сейчас, — заметил он. — Просто... Я долгое время думал, что должен защищать тебя, и я в любом случае в какой-то степени буду продолжать, потому что я твой отец. Но видимо мне больше нет причин защищать тебя от того, о чём ты и так уже знаешь. Так что... — он протянул руки.              Она остановилась. Он последовал её примеру, страшась увидеть выражение её лица. Вместо ожидаемого упрёка она выглядела обеспокоенной.              На её лбу появилась небольшая морщинка, когда она спросила: «С тобой здесь всё будет нормально, правда ведь? Когда я уеду в универ».              — Конечно, — машинально ответил он, но когда борозда углубилась, он поёрзал на песке, серьёзно глядя на неё. — Думаю, да. Работа хорошая. У меня есть... — он не сказал «Миллер», но знал, что они оба всё поняли, — люди тут. И я буду звонить тебе, а ты — отвечать. Или перезванивать. Или, быть может, мы сможем договариваться о видеозвонках...              — Боже, пап. Хорошо, я буду звонить тебе по FaceTime. Просто... — она увлекла его в объятия, — я переживаю.              Он обнял её в ответ и тут же поморщился.              — Не стоит. Прости, что заставил тебя...              — Ты меня не заставлял! Ты не позволял. Так что теперь, когда я достаточно взрослая, я, чёрт возьми, собираюсь волноваться.              Она отстранилась и ткнула пальцем ему в лицо.              — А ты ничего не испортишь в делах с Элли.              Он вздохнул и отстранился.              — Дэйзи. Пожалуйста, дай нам разобраться с этим?              — О, я так и сделаю. Но я также узнаю, если ты облажаешься. Ты же понимаешь, что я в любом случае услышу про это. Она сама скажет, или Том, или Бет скажет Хлое, которая скажет мне.              — Ладно! — он поднял руки. — Не очень-то и приятно быть на допросе с другой стороны.              — Сам напросился.              Он сморщил нос.              — По всей видимости, — признался он.              — Итак. Насчёт мамы.              Он подавил стон, и она улыбнулась ему.              — Да ладно, я просто прикалываюсь. Я ведь жила с ней, так что знаю обо всём, что мне нужно.              Он вздохнул.              — Твоя мама любит тебя, Дэйз.              — Знаю, — сказала она. — Но она бы никогда не сделала того, что сделал для неё ты.              Он на мгновение задумался и медленно покачал головой.              — Нет, — согласился он, — не сделала бы. И мне, наверное, тоже не следовало этого делать.              — Наверное, — легко согласилась Дэйзи и, взяв его под руку, потянула за собой. — Никогда больше не делай ничего подобного, и мы будем в расчёте.              Он усмехнулся.              — Поверь, у меня нет таких намерений.              Он пристроился рядом с ней, и их туфли оставляли за собой на песке длинную цепочку следов, пока они кружили по пляжу, направляясь обратно к дому.       

***

             На этот раз именно она пришла в паб и обнаружила, что он уже там, и, немного собравшись с мыслями в дверях, направилась прямо к нему.              Его голова была опущена в стол, он не мог её заметить, так что она некоторое время наблюдала за ним, пока пересекала зал: он сгорбился над стаканом в углу бара, листал свой телефон, положив голову на руку, и выглядел угрюмым.              — Здесь занято? — спросила она, положив руку на спинку стула рядом с ним.              — Нет, — сказал он. — Но есть целый... — подняв глаза, он заметил, что она начинает улыбаться. — О, — его глаза чуть расширились. — Миллер.              — Привет, — мягко сказала она.              — Привет.              Он сглотнул.              — Не знал, что вы придёте сюда, иначе я бы...              — Занимались чем угодно на этом свете, я знаю, — сказала она, откинувшись на спинку стула.              Он выглядел озадаченным.              — Нет, я... — он жестом пригласил её сесть, понимая, что она ждёт разрешения. — Вообще-то, когда я уходил, я хотел спросить, не хотите ли вы присоединиться ко мне, но я не был уверен... — он замялся. — Ну...              — Что я не сочту это за нахальное свидание? — предположила она.              Он поморщился.              — В общем-то, да.              — О, — сказала она ровным голосом. — Ну, если вы так против этой идеи...              — Миллер, — произнёс он, растягивая слово.              Одна из его рук легла на её лежащую на стойке бара ладонь, легко и тепло сжав её, прежде чем отдёрнуть и жестом приказать барменше принести ей выпивку. Та проделала небольшой сложный ритуал «как обычно?», проходя вдоль барной стойки.              Когда Элли повернулась к Харди, он пристально смотрел на неё.              — На самом деле всё наоборот. Если я соберусь пригласить вас на свидание, то не для того, чтобы просто выпить в пабе, ясно?              Она заморгала.              — Боже, какие же мы старомодные, — поддразнила она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, однако от одной мысли об этом у неё внутри всё словно в узел скручивалось.              Это мог бы быть приятный ужин, может немного натянутый, но не более, чем любой другой разговор с ним, после которого он бы проводил её домой...              Она покраснела, всё ещё чувствуя на себе его взгляд.              — Ну, — безразлично сказала она, — полагаю, я не узнаю, на что это будет похоже.              Он продолжал пристально смотреть на неё, пока ей приносили напиток.              — Нет, — сказал он, наконец, когда она сделала глоток.              Он вздохнул и провел рукой по глазам.              — Просто у меня не было времени, вот и всё. Я виделся с вами только на работе, и это не... — он покачал головой. — Это отдельный разговор. Он должен оставаться отдельным.              — Знаю, — сказала она. — Но вы не чужой для...              Она не могла подобрать слов, не могла сравнить то, что у них начинало получаться, с тем, что было у него с Тесс.              — Ну. Кажется, раньше это не мешало вам работать вместе.              Он вздрогнул.              — Тогда всё было по-другому, — ровным голосом произнёс он.              — Знаю, — сказала она.              Она вздохнула, делая глоток своего напитка.              — Я знаю, — повторила она. — Просто на заметку, если вы захотите пойти на свидание, что ж. Я бы не отказалась.              — Ах, — сказал он, и в его голосе послышались дразнящие нотки. — Значит, вы сделаете это для меня, да? Как великодушно. Какой вы щедрый человек.              — Харди... — начала она и осеклась. — Как вы думаете, стоит ли мне теперь... называть вас Алеком?              — Нет, — решительно ответил он.              Она ожидала, что тои продолжит, но он просто уставился в свой бокал, прежде чем сделать большой глоток.              — Ладно, — согласилась она.              Он вздохнул.              — Это кажется фальшивым, вот и всё, — сказал он. — Знаю, я уже говорил это раньше, и я знаю, что в итоге всё испортил, но… мне кажется, что все, кто называл меня Алеком, всегда слишком старались. Как будто они хотели быть ближе ко мне, но не могли.              — Ваши родители, должно быть, называли вас так, — возразила Элли. — И я знаю, что Тесс... — она оборвала себя. — Ох.              — Дело не в ней, — быстро сказал Харди.              — Да, — согласилась она, — может, и нет, но если ваша семья не совсем поняла вас, и ваша жена тоже, что ж...              Он поморщился.              — Миллер, — сказал он почти предостерегающе, словно пытаясь отогнать её жалость.              — Харди, — отчётливо произнесла она и увидела, как напряжение спало с него. — Мне не принципиально, как вас называть. Я просто хотела спросить, вот и всё. На случай, если вы передумали.              — Нет, — ровным голосом ответил он.              — Хорошо, — сказала она и перевела разговор на что-то совершенно другое.              Как только они допили, он проводил её домой. Большую часть пути она провела в раздумьях о том, достигли ли они какого-то определенного этапа, когда он поцелует её на прощание у двери. Она была в таком смятении из-за этого, что едва заметила, как они добрались к её дому. Он неловко остановился, переминаясь с ноги на ногу.              — Я... — сказал он.              — Это было не свидание, — ответила она.              — Э-э, — сказал он. — Нет.              — Так что вам не обязательно целовать меня.              Он заморгал.              — Я. Ну. Я не думал, что должен.              — Хорошо, тогда, — сказала она и уже повернулась к двери, когда почувствовала его пальцы на своей руке.              Она повернулась, и он наклонился, чтобы прижаться своими губами к её. Это было легко, но медленно и основательно, и когда он отстранился, по всему её телу разлилось тепло.              — Я подумал, что хочу этого, — объяснил он и покинул её личное пространство.              — А, — сказала она, немного ошеломленная. — Ну, ладно.              — Спокойной ночи, Миллер.              — Спокойной, — еле слышно произнесла она и осталась стоять на тротуаре, глядя ему вслед.              Её лицо всё ещё покалывало от прикосновения его бороды к коже.       

***

             — Он звонил.              Харди сонно заморгал, глядя в потолок.              — Миллер. Сейчас... — он повернулся, чтобы посмотреть на часы, и застонал. — Ещё рано. Сегодня воскресенье. Что...              — Пол, — сказала она, слегка поперхнувшись. — Он хочет встретиться, и я...              Он встал с кровати ещё до того, как она успела закончить предложение.              — Хорошо. Я подойду туда минут через... двадцать?              — Я заеду за вами, если приготовите кофе, — сказала она.              — Идёт.              Она молчала достаточно долго, чтобы он подумал, что она, возможно, повесила трубку. Однако, в конечном счёте, она произнесла едва слышным шелестом: «Вы не обязаны...».              — Верно, — сказал он. — Не обязан.              — Вы... — начала она, но он её оборвал.              — Вы не справитесь с этим в одиночку. Скоро увидимся, — он повесил трубку, прежде чем она успела ещё раз его поблагодарить.              Он поставил чайник и приготовил кофе, затем принял до такой степени горячий душ, что алела вся спина. Оделся он просто, без пиджака, и к тому времени, когда она подъехала к дому, он сидел на ступеньках крыльца, грея руки о два термоса.              Он протянул один из них ей через окно, и она слегка ему улыбнулась.              — Не подумайте, что я вас благодарю, — сказала она, когда тот устроился рядом с ней, — но я не уверена, что справилась бы с этим в одиночку.              Они ехали молча. Харди, попивая чай, оглядывал раскинувшиеся поля, а Миллер была сосредоточена на дороге. К тому времени, когда они заехали на стоянку у нынешнего прихода Пола Коутса, Харди был уже достаточно накачан кофеином, чтобы заметить, как дрожат сжимающие руль пальцы Миллер.              Он так хотел протянуть руку, обхватить её пальцы своими, но вместо этого повернулся к ней, поджав под себя ногу в тесном пространстве машины.              — Что бы ни случилось, — сказал он, — вы сумеете защитить мальчиков. Он к ним не приблизится.              — Вы не знаете... — начала она прерывающимся голосом, но он её перебил.              — Мы позаботимся об этом, — пообещал он.              Тогда она, наконец, оторвала пальцы от руля и сама потянулась к нему, вслепую нащупывая его руку, пока он не впился в неё своими пальцами и не сжал.              — Пойдёмте.              Она решительно кивнула, крепко держась за него ещё мгновение, прежде чем отстраниться. Когда она вышла из машины, в ней не было ни малейшего намёка на робость. Он вышел следом и приноровился к её шагу, когда они направились к дому священника. Именно она постучала в дверь.              Дверца распахнулась почти сразу же. Пол выглядел так же, как и в Бродчёрче, за исключением того, что немного отрастил волосы и бороду, а лицо стало более диковатым, когда он оглядел их обоих. Харди увидел, как сжались челюсти Миллер, выражение её лица стало совершенно пустым, и его рука сама собой нашла её. Она не сводила глаз с Пола, а её пальцы впились в руку Харди, отчаянно ища поддержки.              — Элли, — сказал Пол, и у неё перехватило дыхание.              — Он ничего не подписал, не так ли? — спросила она. — Чего он хочет? Свидания? Он получит его только через собственный труп! Если он думает, что я позволяю своим мальчикам...              — Элли! — повторил Пол, поднимая одну руку, чтобы успокоить её, в то время как другой лихорадочно рылся в сумке. В ней оказалась пачка документов, которую он сунул ей. — Он всё подписал.              Её рот приоткрылся, возмущение сменилось молчанием, и она выскользнула из рук Харди, чтобы взять папку обеими руками.              — Он просто... подписал их? — еле слышно повторила она.              Пол кивнул.              — Я раздумывал над тем, что должен буду сказать вам что-нибудь... утешительное, прежде чем отдать. Но да. Он подписал прошение, Элли. Развод будет подтверждён.              — Ублюдок! — выпалила Элли.              Пол выглядел потрясённым.              — Вы хотели, чтобы он его оспорил?              — Конечно, нет! — горячо ответила она, всё ещё прижимая папку к груди. — Но... — её лицо исказилось. — Он даже не захотел побороться. За мальчиков. Ради... — она замолчала и отвернулась от них обоих. Харди колебался, но, когда её плечи задрожали, он всё же положил руку ей на спину. Она не отстранилась.              Он посмотрел на Пола.              — Спасибо, — грубо сказал он, и Пол кивнул, выглядя напряжённым.              — Если вам что-нибудь понадобится... — бесполезно сказал он Элли.              — У меня есть всё, что мне нужно, — сказала она сдавленным и хриплым голосом.              — Конечно, — согласился Пол.              Он обменялся взглядом с Харди, который резко кивнул ему, а затем удалился, закрыв за собой дверь со словами «я буду молиться за вас», которые, возможно, были слишком тихими, чтобы Элли могла их расслышать.              Только когда дверь закрылась, она повернулась, прижалась лицом к груди Харди и позволила ему обнять себя. Она всё ещё прижимала к себе папку, не желая отпускать её ни на секунду, поэтому он прижал её к себе и обнял так, пока она безудержно рыдала.              Они долго стояли так. Он уткнулся лицом в её волосы, глядя вдаль и представляя себе один ужасный конец за другим для Джо Миллера. Наконец, она отодвинулась от него, всхлипывая, но сдерживаясь, и протянула руку, чтобы провести ею по его рубашке.              — Извините, — сказала она. — Вы промокли.              Он поймал её руку и слегка сжал пальцами, прежде чем отпустить.              — Высохнет, — сказал он.              Он кивнул в сторону машины.              — Пойдёмте?              Она кивнула, снова всхлипнув, и повернулась, чтобы спуститься по ступенькам к дороге.              — Ещё кофе? — спросил он, идя следом.              — Что? — спросила она.              — Нам по пути попадалась закусочная, — сказал он.              — Да, — решительно ответила она. — Я бы убила человека за чашечку кофе, — её взгляд метнулся к нему. — Очень конкретного человека.              Он тихо рассмеялся.              — Даже и представить себе не могу, кого, — сказал он.              Они подошли к машине и сели. Он чувствовал на себе её взгляд, когда заводил мотор.              — Кофе, — решительно сказал он. — Потом домой.              Она кивнула, глядя в окно, и он ничего не сказал, увидев, что она снова начинает плакать. Вместо этого он включил передачу и направил их обратно в город.       

***

      — Мам?              Том всё ещё тёр глаза, когда она, наконец, собралась с силами, чтобы войти в дом. Она заметила, что, несмотря на это, он уже успел накормить Фреда тостами с арахисовым маслом.              — Привет, милый, — сказала она, пытаясь занять себя чем-нибудь, распаковывая сумку, снимая пальто и аккуратно кладя папку на кофейный столик.              Когда она подняла глаза, он стоял, прислонившись к дверному косяку, и пристально смотрел на неё.              — Что такое? — спросил он напрямик.              Она почувствовала, как начинает ослабевать, и как часть стремления поддерживать видимость нормальности покинула её.              — Фредди, я на минутку выйду поговорить с Томом, — позвала она и услышала, как он прокричал в ответ что-то бессвязное с набитым тостом ртом.              Она опустилась на диван и похлопала по месту рядом с собой, и после минутного колебания Том присоединился к ней.              — Ты рано ушла, — сказал он.              Она кивнула.              — Мне нужно было кое-что забрать.              Его взгляд упал на папку, которую она держала аккуратно, словно та была хрустальной.              — Её?              — Её.              Его лицо было мрачным.              — Это из-за отца, — сказал он. — Это единственное, что заставляет тебя быть такой.              Она поморщилась от того, что ему нужно было это знать, но кивнула.              — Я подала заявление о разводе с твоим отцом, — сказала она, пытаясь придумать, как сказать остальное, однако он прервал её.              — Очень вовремя, — сказал он.              Она уставилась на него.              — Том...              — Я хочу сказать, ну, вы ведь и так по сути в разводе. Это случилось давным-давно. Так что, может, есть смысл задокументировать это? — с её глаз не смогло укрыться то, как он собирается с духом. — Если мне вновь придётся принять участие в суде...              — Нет! — сказала она.              Внезапно её захлестнула волна благодарности за то, что Джо тихо-мирно подписал бумаги, не растягивая процесс из-за мальчиков.              — В этом нет необходимости. Он подписал всё, что должен был, так что моему адвокату останётся только уладить юридические формальности. Но, Том, более или менее, всё сделано.              Он осторожно кивнул.              — Хорошо, — сказал он, и она с сожалением подумала о том, как сильно он вырос за прошедшие годы.              Его ответ был таким осторожным, таким размеренным. Он явно пытался оценить её реакцию, прежде чем принять собственное решение.              Она хотела извиниться, но не позволила себе. Это не её рук дело, и они оба это знали. Вместо этого она огляделась вокруг и спросила: «Что бы ты сказал о том, чтобы начать всё сначала?»              Он весь побледнел.              — Мам, я знаю, что у тебя сейчас трудный период, но разве это не может подождать, пока я не поступлю в универ?              Она не смогла сдержать вырвавшийся из неё смех.              — Том!              — Мне жаль, правда, но я не хочу уезжать из Бродчёрча. Не сейчас. Слушай, я знаю, здесь все говнюки, но я-то осознаю это, верно? Мне всё равно скоро придётся учиться справляться с похожим, но новым дерьмом. Не заставляй меня делать это раньше времени.              — Ох, дорогой.              Она наклонилась вперёд, почти ожидая, что тот не позволит ей заключить себя в объятия, но он этого не сделал и положил голову ей на плечо.              — Я не имела в виду отъезд из города. Я просто хочу переехать в другой дом.              Он долго молчал.              — Оу, — наконец тихо произнес он.              — Я действительно думала, что мы сможем это сделать, Том. Взять это место и сделать его таким, чтобы оно принадлежало только нам. Но я не уверена, что у нас получится. Я даже не уверена, что в принципе хочу этого.              Он отстранился и сел, и она увидела, что он размышляет.              — А что, если я захочу?              Она внимательно посмотрела на него.              — А ты хочешь?              Он долго не отвечал, и по выражению его лица она поняла, что он вспоминает то же, что и она. Завтраки по выходным, подготовка к футбольным матчам, просмотр мультфильмов ранним утром, сказки на ночь, первые и последние события, и все те случайные моменты, которые в то время казались недостаточно важными, чтобы их запомнить, но в их отсутствие стали такими значимыми.              — Нет, — сказал он наконец. — Но мне бы так хотелось захотеть.              Она снова обняла его.              — Мне тоже, дорогой.              Он уткнулся носом ей в плечо.              — Знаешь, — сказал он, — Фред не помнит отца.              — Хорошо, —  горячо сказала она и почувствовала, как он вздрогнул. — О, Том. Мне жаль.              — Нет, — вздохнул он, прижавшись к ней. — Возможно, ты права. Это хорошо, что он не помнит. Я просто... — он замолчал, и она подумала, что он не собирается продолжать, пока он не сказал мучительно: «Иногда и мне хочется, чтобы я его не помнил».              — О, Том...              — Было бы проще, если бы он был дерьмом, понимаешь? Или, не знаю, если бы дерьмовые черты отца и Марка можно было сплавить в одного человека, и между ними получился бы один хороший отец... — он вздохнул. — Я просто помню, что он был хорошим, вот и всё. Для меня. И для Фреда.              — Знаю, — сказала Элли, прижимая его к себе. — И я рада. Рада, что он никогда не причинял вреда ни тебе, ни Фреду. И я понимаю, что из-за этого гораздо труднее поверить в то, что он причинил боль Дэнни.              — Я верю в это, — мрачно сказал он. — Я видел его в суде.              Она отстранилась, чтобы посмотреть на него.              — Том, — осторожно произнесла она. — Я знаю, что меня там не было, когда ты давал показания, но...              — Ничего не произошло, — быстро сказал Том. — Он даже ничего не сказал. Он просто... — он посмотрел на неё, и его лицо исказилось. — Он сделал это, мам. Он убил Дэнни.              — Знаю, — сказала она.              — До того момента я думал, что, может быть, он этого не делал, — сказал он. — Я думал, что, возможно, вы с Харди ошиблись.              — Нет.              — Я знаю, — он шмыгнул носом. — Знаю.              Когда он выпрямился, то выглядел как новый человек, как человек, которого она знала, но никогда прежде не встречала лично, и ей было так больно видеть, как он взрослеет прямо у неё на глазах.              — Куда мы отправимся? — спросил он              — Куда захотим. В городе полно домов на продажу, — она улыбнулась сквозь слёзы. — И купить один из них не составит особого труда. В конце концов, Харди же смог.              Том слабо улыбнулся.              — Что ж, тогда это должно быть просто.              В этот момент в комнату вбежал Фред, сытый и готовый к развлечениям, и именно Том поднялся с дивана, подхватил его на руки и усадил перед телевизором.              — Давай, — сказал он. — Ты поможешь мне пройти этот уровень Марио, — и улыбка, которой он одарил Элли поверх головы Фреда, чуть не разбила ей сердце.              Она поднялась с дивана.              — Я приготовлю нам завтрак, — сказала она Тому, который кивнул, лишь наполовину обратив на неё внимание. — А потом я собираюсь осмотреть несколько домов.              Он поднял на неё глаза.              — Да? — спросил он.              Она пожала плечами.              — Если ты со мной?              Он, казалось, обдумывал это какое-то время, запуская игру и вкладывая контроллер в руки Фреда.              — Да, — сказал он. — Давай.              Она кивнула.              — Яичницу? — предложила она.              — И тосты, — согласился он и вернулся к игре, переключив внимание.              Она ещё долго стояла в дверях, наблюдая за ними, пока Фред не сделал что-то нелепое и не расхохотался, а Том не присоединился к нему. Только тогда она повернулась и пошла на кухню готовить еду.       

***

             На улице был колотун, так что не накинуть сверху пальто было бы достаточно опрометчивым решением, однако это не помешало Харди ещё долго просидеть на ступеньках у её дома, вертя в руках бутылку и наблюдая, как в ней отражается свет уличных фонарей. Только когда почти все фонари погасли, он наконец позвал её, прислонившись спиной к входной двери.              — Вы можете послать меня к чёрту, если хотите, — сказал он, — но я принёс виски.              — Катитесь к чёрту, — сказала она, но мгновение спустя на крыльце зажёгся свет, и входная дверь открылась, едва не ударив его.              Он встал слишком резко, выставив перед собой бутылку, словно подношение. Смех, который она издала, был сдавленным, но искренним.              — Можете просто взять её, — предложил он, — если хотите. Мне не обязательно заходить...              — О, входите — сказала она, протягивая руку, чтобы забрать у него виски, и он последовал за ней.              — Они спят, — негромко сказала она, жестом указывая на лестницу, и он кивнул, пропуская её в гостиную.              Она вздрогнула от порыва ветра, задувшего ему вслед.              — Как же там холодно! Вы, должно быть, чуть в сосульку не превратились!              — Только чуть-чуть, — согласился он, но когда она взяла с кресла плед и бросила ему, он не стал возражать.              — Погрейтесь, — сказала она. — А я займусь этим, — она помахала бутылкой.              Через несколько мгновений она появилась с двумя бокалами, наполненными виски. Один был со льдом, другой — без. Лишь закрыв за собой дверь гостиной, она обмякла, облокотившись на неё и, казалось, совсем забыв, что всё ещё держит в руках их напитки. Он встал, кутаясь в плед, не уверенный, стоит ли ему протягивать к ней руку, однако это движение, казалось, вывело её из оцепенения, так что она приподнялась и сунула ему бокал, прежде чем рухнуть на другой край дивана, расплескав немного виски себе на грудь.              Когда она перекинула ноги через его колени и снова натянула на них плед, он тяжело сглотнул, но позволил руке опуститься ей на колено.              — Бывали дни и похуже, — сказала она. — Но было их немного.              — Мне жаль, Миллер, — протянул он, не найдя, что ещё сказать, и наполовину ожидая, что она ощерится, но она просто прислонилась к спинке дивана, потягивая свой напиток, и ничего не сказала.              — Вы поговорили с мальчиками? — спросил он наконец, и она кивнула.              — Том воспринял это нормально, — начала она. — Фред... ну, он не понимает, но я тоже поговорила с ним, потому что чувствовала, что должна это сделать.              Он кивнул.              — Мы собираемся переезжать.              Он приподнял брови.              — Серьёзно?              — Да. Вы были правы. Вы знаете, что правы, так что не стоит быть самодовольным по этому поводу. Но да, никому из нас здесь не следует находиться. И если для этого придётся разложить всё, что у нас есть, по коробкам, то так тому и быть.              — Если вам потребуется помощь... — начал он, но её смех его оборвал.              — О, даже не думайте. Я — не вы, и непременно воспользуюсь вашим предложением.              — Я серьёзно. Возможно, здесь есть вещи, с которыми вам и мальчикам не стоит больше иметь дело.              Она побледнела.              — Вы же не думаете, что...              Он вздрогнул.              — О, я не знаю, Миллер, — сказал он. — Я просто имел в виду его личные вещи, вот и всё. Я знаю, что он не от всего избавился. У него ещё что-то должно было остаться, и вам с Томом не нужно...              — Вам тоже не стоит, — заметила она.              — Мне всё равно, — прямо сказал он. — У меня нет никаких личных отношений с Джо, — он произнес это имя, словно ругательство. — Дайте мне знать, с чем я могу помочь, и я позабочусь об этом. Если понадобится, я и Дэйзи привлеку.              Улыбка, которой она одарила его, была слабой, но искренней.              — Вы не...              — Знаю, что не обязан, — перебил он её. — Но я хочу.              Она положила свою руку поверх его руки, лежавшей на её ноге, и сжала её.              — Спасибо.              — Не стоит, — сказал он резко и безапелляционно.              Она кивнула.              — Я не могу... — она посмотрела на папку, невинно лежащую перед ними на кофейном столике. — Я не могу до конца поверить, что всё кончено. Что он не... что он больше не будет частью нашей жизни.              — Он и не был, — сказал он. — С тех пор, как этот город устроил ему такие проводы, которых он, откровенно говоря, не заслуживал.              Она рассмеялась.              — Но мог бы. Если бы захотел. Если бы он хотел усложнить ситуацию...              — Благо, что этого не произошло. Это не делает вас обязанной перед ним.              Её глаза встретились с его.              — Знаю, — сказала она. — Но я смотрю на Тома и Фреда и думаю о том, насколько хуже это могло бы сложиться для них...              — Это не его заслуга, — сказал он. — Он сделал это не ради них, и не ради вас.              — Знаю, — сказала она почти неохотно. — Я знаю, — сказала она твёрже, когда он посмотрел на неё. — Он... Я полностью избавилась от него. Я уверенна.              — Но? — спросил он.              — Никаких «но», — сказала она.              Она, казалось, съёжилась, так что он крепче сжал пальцами её ногу, поддерживая.              — Он никогда не хотел меня, — её голос дрогнул на этих словах. — Я так долго верила, что он любит меня, что не уверена, что вообще когда-либо знала, каково это — быть с кем-то, кто на самом деле... — Она с несчастным видом указала на себя. — Я даже не знаю, смог ли бы кто-нибудь это сделать.              — Элли.              Ему так отчаянно хотелось разрушить возникшее между ними напряжение, потянуться к ней и прижать к себе, показать ей своими губами, руками и всем своим существом, как возможно желать её, но на её щеках всё ещё были слёзы, дом был гнетущим, и он просто не мог.              Он издал низкий, тихий стон: «Только не так».              — Нет, — сказала она, её голос был непривычно ровным. — Конечно. Вы бы не захотели...              — О, я хочу, — грубым голосом перебил её Харди. — Я хочу такого, во что вы не поверите, и если вы до сих пор этого не поняли, что ж. Детектив из вас никудышный.              Из неё вырвался тихий смешок.              — Ну, я это уже не раз доказывала, не так ли?              Он тоже позволил себе хихикнуть.              — Эй, в этой комнате находится только один худший коп Британии.              Он взял её руки в свои, поднёс её пальцы к губам и запечатлел на них поцелуй. У неё перехватило дыхание.              — Элли. Никогда, ни на секунду не позволяй грёбаному Джо Миллеру заставлять чувствовать, что ты не стоишь... — он не мог заставить себя сказать «быть желанной» или даже «быть любимой», поэтому вместо этого у него вырвалось: «Всего».              Её глаза вновь блеснули от слёз.              — И я намерен сделать всё, что в моих силах, чтобы доказать тебе это. Я подожду столько, сколько потребуется. Но не здесь. Не сейчас. Не из-за него, — он выдержал её взгляд. — Этого достаточно?              Она долго смотрела на него в ответ, и он подумал, что, возможно, она собирается отказать ему, или что она собирается наклониться и поцеловать его прямо здесь, отбросив всякую сдержанность.              Вместо этого она медленно кивнула.              — Дэйзи поедет к своей матери на следующие выходные, верно? — спросила она, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, в чём тут связь.              Когда он сложил два и два, то почувствовал, как его глаза слегка расширились.              — Да.              — Тогда я позвоню отцу. Пусть побудет с мальчиками.              Харди молча кивнул.              — А я приеду погостить у тебя. На все выходные.              Её ноги всё ещё лежали у него на коленях, и он сглотнул, заметив, как напряглось её тело при одной мысли об этом.              — Хорошо, — выдохнул он, проводя рукой по её ноге, ощущая тепло её кожи сквозь мягкие брюки. — Это звучит... как отличный план.              Она откинула голову на спинку дивана, пристально глядя на него в течение долгого времени, прежде чем её губы изогнулись в кривой улыбке.              — Представьте нашу реакцию, — сказала она, — если бы несколько лет назад нам сказали, что мы окажемся здесь.              — Что, выпивая на твоём диване? — спросил он. — Не знаю, может, я бы и поверил.              — А я бы ни за что! Мы же ненавидели друг друга.              — Ну... — он улыбнулся ей в ответ. — Пусть каждый говорит за себя.              — О, не надо мне тут, — сказала она, протягивая руку, чтобы легонько шлёпнуть его. — Ты меня терпеть не мог.              — Я думал, ты... — он замолчал, понимая, что не может закончить фразу так, чтобы не оскорбить её.              Она подняла брови, глядя на него, пока он не вздохнул и не продолжил.              — Я думал, ты окажешься слабой, — закончил он. — Думал, что твои связи с жителями города сделают тебя неэффективной.              Она фыркнула.              — О, и как же ты был прав.              — Нет, — яростно сказал он, крепко сжимая пальцами её ногу. — Я был не прав.              Он покачал головой.              — Думаю, мне потребовалось около пары минут, чтобы понять, что слово «слабая» никогда не подойдёт для твоего описания.              Он увидел, как её щеки слегка порозовели.              — Вот именно, — сказала она. — Пару минут.              Он пожал плечами.              — Ты была напугана, но, тем не менее, отвечала на все мои вопросы. У тебя хватило ума выпытать у меня о работе, попытаться удержать Бет сразу же, как ты её заметила. Твоим первым побуждением было защитить её, и было ли это вызвано тем, что ты коп или её друг, в тот момент это не имело особого значения. Я неправильно тебя оценил. На переосмысление ушло некоторое время.              Она рассмеялась.              — Не так долго, как потребовалось мне.              — Только потому, что ты совершенно верно меня охарактеризовала, — сказал он. — Я всё такой же злобный ублюдок, каким ты меня считала.              — Это правда, — сказала она, но в её голосе прозвучали нотки нежности, и она позволила своей руке накрыть его руку, лежавшую на пледе.              Они долго сидели молча, выпивая, погружённые в свои мысли. Когда он, наконец, поднял на неё глаза, то чувствовал её напряжение всеми фибрами души. Она смотрела на кофейный столик.              — Ты понимаешь, что это такое? — спросила она, кивая на папку.              На этот вопрос было множество ответов, большинство из которых были слишком сложными, чтобы он мог их озвучить, поэтому он покачал головой, позволяя ей самой дать ответ.              — Это признание.              Он поморщился.              — Я слышал его признание, — сказал он. — Мне не нужно ещё одно.              — Я видела его признание: прочла его по лицу, прежде чем выбила из него всё дерьмо. Но чтобы он признал прямо здесь, на бумаге, что у меня есть веские причины не желать видеть его в моей жизни, в жизни моих детей... — она покачала головой. — Он осознаёт, Харди. Какое-то время, во время судебного процесса, я думала, что, быть может, он на самом деле обманывал себя на этот счёт. Что он убедил себя в том, что является своего рода жертвой во всём этом. Но это доказывает, что он всё осознаёт и живёт с этим. С чувством вины за содеянное. С пониманием того, что он никогда больше не увидит мальчиков.              — Хорошо, — бесстрастно ответил Харди, и она улыбнулась ему в ответ.              — Хорошо, — согласилась она.              Она потянулась, чтобы перетасовать вещи на столе, и спрятала злополучную папку под стопкой книг, пультов и джойстиков.              — Не хочу больше о нём думать.              — И не нужно, — согласился Харди. — Я тебя не виню.              Он кивнул на пульт, лежащий около её руки.              — Включим что-нибудь? — предложил он.              Она послушалась, некоторое время переключая каналы, прежде чем остановиться на шоу о выпечке. Он не то чтобы задремал, но на какое-то время отключился, вполуха слушая отрывистую речь по телевизору, сосредоточив всё своё внимание на Элли, на тепле, исходящем от неё, на том, как напряжение медленно спадало, пока она не свернулась калачиком, выглядя совершенно измученной.              Её глаза закрылись ещё до окончания первого выпуска, однако когда он потянулся за пультом, её пальцы поймали его, сонно переплетаясь.              — Еще не всё? — спросила она, и он отпустил пульт, плотнее укутывая её пледом.              — Нет, — согласился он и откинулся на спинку дивана, устраиваясь поудобнее.              Он был намерен ждать столько, сколько ей будет нужно.       

***

             — Я не принесла цветов, — сказала она, когда он открыл дверь, — или шоколадных конфет. Но я принесла вино, — она торжественно подняла бутылку.              Он стоял в дверях, не улыбаясь, и выглядел совершенно растерянным.              — Главное... — наконец произнёс он скрипучим голосом, как будто не разговаривал много лет. — Э-э... что сама ты здесь.              Он отступил назад, приглашая её войти, и она на мгновение замерла, моргая, не уверенная, следует ли ей воспринимать это как какой-то странный комплимент или просто обыденное действие. Когда она последовала за ним, он закрыл дверь, затем прислонился к ней, словно в любой момент мог решиться распахнуть её и броситься наутёк. Вместо этого он потянулся за вином.              — Сюда, — сказал он. — Сейчас принесу...              Ему удалось проскользнуть на кухню, не задев её.              — Да, — сказала она в его тихую прихожую, — хорошо.              Она поставила сумку в угол, сняла пальто и повесила его на один из кухонных стульев. Дом казался странно пустым и гулким, хотя она и раньше бывала в нём наедине с ним. Так что когда он снова появился в дверях кухни, протягивая бокал, она почувствовала почти что облегчение.              — За наше здоровье, — сказала она, принимая бокал и чокаясь с его.              Он серьёзно кивнул и поднёс бокал к губам, не сводя с неё глаз.              — Что ж, — бодро произнесла она, делая большой глоток. — Благо, это вовсе не неловко!              Он вздохнул, ставя свой бокал на стол.              — Миллер... — начал он, и она почувствовала, как холодеет.              — О, — она тоже поставила свой бокал, причем так резко, что почувствовала слабое облегчение от того, что он не разбился. — Точно, — она попятилась, уже потянувшись за своими вещами. — Конечно, — начала она лепетать. — Ты прав, нам действительно не следует...              Он выглядел потрясённым.              — Не следует?              Она замолчала, положив руку на пальто.              — Это было... не то, что ты собирался сказать?              Он издал звук, который мог бы сойти за смешок, если бы не был таким сдавленным.              — Я хотел... просто хотел сказать, что слишком много воды утекло. И с тех пор, как я... — он беспомощно махнул рукой. — Я действительно не знаю, как... — он сглотнул. — Начать?              — Ох! Точно, да. То есть, полагаю, мы оба отвыкли за неимением хоть какой-то практики, да. Но... — она внимательно посмотрела на него, — ты не передумал?              Его взгляд оторвался от неё, скользнул вниз по телу и, казалось, обдал её жаром, прежде чем вернуться к ней снова.              — Нет, — сказал он напряжённым голосом. — Не передумал.              — Оу.              Междометие, сорвавшееся с её губ, прозвучало очень тихо. Она не смогла заставить себя подойти к нему, но в этом и не было необходимости — внезапно он нарушил её личное пространство.              Он был так близко, однако намеренно не прикасался к ней.              — А ты? — также тихо спросил он.              Ей потребовалось невероятно много времени, чтобы подумать о чём-то, кроме его глаз, его рук, его волос, его тела, так неоправданно близкого к её телу, чтобы попытаться вспомнить, о чём вообще шла речь.              — Передумала ли я? — наконец спросила она, и он кивнул.              Она молча покачала головой. Она не была уверена, кто из них пошевелился первым, но внезапно они потянулись друг к другу всем своим существом. Их губы встретились, его тёплые и крепкие руки обхватили её спину, а она прижалась к его груди.              Она понятия не имела, как долго они целовались на кухне. Казалось, что это продолжалось годы, долгие роскошные годы, за которые она узнала, что нужно делать своим языком, чтобы заставлять его судорожно выдыхать ей в рот, и точно могла сказать, каково это — чувствовать его пальцы, обхватывающие основание её шеи, крепко прижимающие её к себе, и знала, сколько времени ему потребовалось, чтобы отстраниться и произнести, задыхаясь: «Здесь есть... диван».              — А ещё кровать, — сказала она.              Его глаза расширились.              — Я имею в виду, — сказала она, — если это не слишком...              — Мы могли бы... — он сглотнул. — Подняться наверх. Если хочешь.              — Я бы хотела, — сказала она.              Она замолчала, глядя на него, застывшего на месте.              — Или мы могли бы поцеловаться на диване, как какие-нибудь подростки, — осторожно добавила она и улыбнулась ему. — Меня устраивает и то, и другое, правда.              — Нет, — неопределённо ответил он. — Постель, так постель. Просто... ну, далековато, верно? — спросил он и снова потянулся к ней, притягивая к себе для очередного горячего поцелуя.              Она не была уверена, чего ожидала от мысли о сексе с Алеком Харди в те краткие моменты, когда позволяла себе задуматься об этом, но предполагала, что это будут неловкие паузы, неуверенные движения, странные ракурсы. Вместо этого она оказалась в центре внимания его неистовой энергии, и в этом было что-то совершенно одурманивающее. Когда они наконец оторвались друг от друга, у обоих перехватило дыхание. Она воспользовалась моментом, прижалась к нему и рассмеялась, уткнувшись в мягкий трикотаж его свитера.              — Что смешного? — спросил он.              Она подняла на него взгляд, смотря снизу вверх.              — Просто... мы, — попыталась она объяснить. — Это всё... ну, мы немного запутались, как думаешь?              — Самую малость, — согласился он.              — Впереди у нас целые выходные, а мы не смогли осилить бокал вина, прежде чем... — она махнула рукой.              Он заморгал, глядя на неё сверху вниз.              — Допей, если ты...              — Чёрт возьми, Харди! Мы можем выпить вина позже. Мы можем выпить его завтра. Я хочу этого.              — Как и я.              Он доказал это, позволив своим рукам скользнуть вниз, мягко ощупывая её фигуру, прежде чем опуститься к её рукам и взять её пальцы в свои. Он потянул её в коридор, и она повиновалась ему, легко идя следом.              Он замешкался на лестнице, и она воспользовалась этим моментом, чтобы прижать его к стене, очарованная тем, как легко раскрывались его губы для неё, каким податливым и отзывчивым он становился под её руками. Если его внимание к ней было опьяняющим, то здесь всё было совершенно по-другому: она чувствовала, как её прикосновения помогают ему раскрепоститься, чего видеть прежде ей никогда не доводилось.              — Это, — сказал он наконец, обхватив горячими руками её талию, — не кровать.              — Да, — согласилась она. — Но не думаю, что я сильно возражаю.              Он издал низкий горловой звук и наклонился, чтобы снова её поцеловать. Его пальцы прижались к её коже, рубашка задралась под ними, и она вдруг поняла, что этого недостаточно: его прикосновения были жаркими, но лёгкими. Он прижимал её к себе, его губы касались её губ, его борода касалась её кожи.              — Пошли, — сказала она, потянувшись, чтобы обхватить его запястье.              Ей потребовалось больше усилий, чем она ожидала, чтобы наконец оторвать его от себя и начать подниматься по лестнице, волоча его за собой.              — Миллер, — выдохнул он со смехом в голосе, но легко последовал за ней.              Она знала, какая комната должна быть его — Дэйзи показывала, какого цвета её комната, и помогала распаковывать книги в его кабинете, — но дверь всегда была закрыта, так что заглянуть внутрь было чем-то из разряда фантастики.              Когда она остановилась перед дверью, он развернул её, прижал к двери и крепко поцеловал, прежде чем спуститься губами вниз по шее. Она застонала от тепла его губ, от шероховатости его бороды и почувствовала, как бёдра слегка выгнулись навстречу ему. Всё её тело стремилось к нему.              — Чёрт, — с чувством выдохнул он ей в шею и потянулся к дверной ручке. Она всё ещё прислонялась спиной к двери, и они оба, спотыкаясь, ввалились в комнату.              На мгновение она прижалась к его шее, чтобы сохранить равновесие, а когда опёрлась о комод и огляделась, комната оказалась совсем не такой, как она себе представляла. Она ожидала чего-то строгого, минималистичного и функционального, однако обстановка среди тёмных оттенков дерева была практически уютной.              — О, — сказала она, откидываясь назад и разглядывая его, когда тот включил лампу у кровати. — А тут мило.              — Сюрприз, не так ли? — сказал он, и она улыбнулась.              — Я видела, как ты жил прежде.              — Когда я был в одиночестве, — пробормотал он.              — Что ж, тогда передай Дэйзи мои комплименты.              — Это действительно...              — Нет, — перебила она, — сейчас не об этом. Ладно, хорошо, я просто нервничаю, несу первое, что взбредёт в голову, так что тебе придётся...              Он вновь поцеловал её, обрывая на полуслове. Когда они снова оторвались друг от друга, она потерялась окончательно.              — Не надо, — сказал он медленно и уверенно.              — Не надо... что? — рассеянно спросила она.              — Нервничать.              Он снова поцеловал её.              — О, тебе легко говорить, — возразила она. — Ты же... — она махнула на него рукой, и он удивленно поднял брови.              — Что? — спросил он.              — Ты знаешь.              Он выглядел совершенно сбитым с толку, и она застонала.              — Горячий, Харди! И, наверное, не прошло и миллиона лет с тех пор, как ты спал с кем-то, кого по-настоящему привлекал, и...              — И только совсем недавно я дошёл до того этапа, когда физически могу хотя бы подумать о том, чтобы сделать это, — закончил он, и она замерла.              — О, — тихо произнесла она. — Я...              — Я знаю, что ты об этом не подумала, — сказал он. — И, честно говоря, я бы предпочёл, чтобы ты этого не делала. Но не то чтобы я последние несколько лет шатался по городу, как ловелас.              Она увидела, как его лицо исказилось от одной этой мысли.              — Но даже если и так... — она почувствовала, как его руки снова скользнули по её телу, и закрыла глаза, желая просто почувствовать его прикосновения, услышать его голос, ощутить тепло его дыхания на своих волосах. — Я хочу этого. Я хочу тебя.              Она почувствовала, как его руки настойчиво сжимают её бедра, разворачивая от туалетного столика к кровати, и позволила ему вести себя, отступая назад, когда почувствовала, что он упёрся ей в колени.              — Можно?..              Его руки скользнули вниз по её ногам, и она знала, что когда откроет глаза, то увидит его стоящим перед ней на коленях, поэтому вместо этого она закрыла их и запустила пальцы в его волосы.              — Да, — прошептала она.              Он прерывисто выдохнул, на мгновение уронив голову ей на колени, просто дыша, но затем его пальцы оказались у пуговицы её брюк, и она приподняла бёдра, чтобы помочь, позволяя ему снять их с себя.              Она держала глаза закрытыми, сосредоточившись на ощущении его пальцев, скользящих по её бедрам, на его голове, лежащей там, на его бороде, колючей, но такой нежной. Какая-то часть её хотела притянуть его к себе, поцеловать, провести рукой по его телу, сделать всё более взаимным, но когда она наконец позволила себе открыть глаза, он смотрел на неё с такой решительностью и таким отчаянным желанием, что она не могла это осознать. Вместо этого она вздрогнула, почувствовав, как он запечатлел поцелуй на бедре.              — Могу я?.. — спросил он, и она рассмеялась.              Смех прозвучал резко и гулко в тишине комнаты.              — Если ты этого не сделаешь, — сказала она, — я тебя ударю.              Он выдохнул смешок на её кожу.              Она ожидала увидеть его пальцы на поясе своих трусов, поэтому вздрогнула, почувствовав прикосновение его губ к себе через ткань.              — Ой! — выдохнула она, но позволила ногам раздвинуться, что он воспринял как поощрение. Его рот прижался к ней ещё горячее и настойчивее. — Я...              — Да? — спросил он, облизывая широкую полоску, и она издала бесстыдный стон.              — Да. Чёрт возьми, Харди, да.              Едва эти слова слетели с её губ, как он уже стягивал с неё трусы. К этому моменту все мысли о стыде покинули её, и всё, о чем она могла думать, — это о том, чтобы его рот снова коснулся её.              Он не заставил себя долго ждать, сбросив ткань на пол и наклонившись к ней. Однако на этот раз его прикосновения были более медленными и неуверенными, его язык медленно скользил вверх, а губы издавали тихий звук, когда он чувствовал, насколько она мокрая. Она позволила своим бёдрам покачнуться от его прикосновения, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы подбодрить, но ему это было не нужно: его руки нашли её бедра и притянули к себе, когда он провёл языком вверх, чтобы найти клитор.              Она вскрикнула, выгибаясь всем телом от этого ощущения, а он крепко держал её. Его руки были широкими и тёплыми, рот прижался к её губам, и он издал тихий звук одобрения, когда она снова запустила руку в его волосы, прижимая к себе.              Она закрыла лицо другой рукой, желая прикусить её, чтобы заглушить стоны, но вместо этого просто прикрыла глаза, позволяя ему слышать, как тяжело она дышит от прикосновений его рта.              Это было слишком сильно, слишком быстро, и она почти сразу почувствовала себя на грани. Прошло так много времени с тех пор, как она кончала от чего-то, кроме собственной руки, и ещё больше с тех пор, как это было восхитительное посасывание, мягкость языка, обвивающего её, и когда она почувствовала, как его пальцы начали исследовать её, а язык ласкал клитор, она не смогла сдержаться. Бёдра приподнялись над кроватью, и бесстыдные звуки сорвались с её губ, когда она кончила.              Она прикрыла лицо рукой, изогнувшись, чтобы спрятать его ещё глубже, и почувствовала, как он отстранился. Его тёплые руки успокаивающе поглаживали ноги. Когда она наконец подняла на него глаза, он вытирал бороду рукавом, и момент был настолько нелепым, что она расхохоталась.              Он поднял на неё взгляд, немного застенчивый, но в то же время определённо с намёком на самодовольство в улыбке.              — Всё в порядке? — спросил он.              — Ты всё ещё в одежде! — сказала она.              — О, — он оглядел себя, как будто ничего не заметил. — Похоже на то.              Он опустился на пятки и оглядел её с ног до головы.              — А на тебе всё ещё надета рубашка, — заметил он.              — Что ж, мы должны это исправить, — сказала она. — Всё это.              Он тихо промычал в знак согласия и потянулся за свитером. К тому времени, как она сняла рубашку и расстегнула лифчик, он присоединился к ней на кровати, сбросив одежду, и осторожно опустился на колени рядом с ней. Его возбуждение было очевидным, когда он изучал взглядом каждый сантиметр её тела.              Она чувствовала себя беззащитной, но в его взгляде был такой жар, что ей захотелось покрасоваться, выгнуться навстречу ему и роскошно потянуться. Она увидела, как расширились его глаза, когда она поддалась этому порыву.              — Миллер, — выдохнул он, и ей захотелось похихикать над тем, что он называет её так в постели, но вместо этого это было так по-настоящему, так искренне, как бывает только у них, поэтому она потянулась к нему и притянула к себе, чтобы поцеловать, наслаждаясь долгим тёплым прикосновением его тела к своему.              Он сильно прижимался к её бедру, но, казалось, не замечал этого, а был полностью поглощён её ртом. Когда его рука потянулась вверх, чтобы найти одну из её грудей, она выгнулась навстречу ему — всё её тело было наэлектризовано ощущением того, как его большой палец касается соска.              — Ох, — выдохнул он ей в губы, затем наклонился, его борода коснулась кожи шеи и груди, когда он поцеловал её ниже, прежде чем взять в рот один из сосков.              Она вскрикнула, прижимаясь к нему, и со всхлипом выдохнула, когда его зубы задели её чувствительную кожу. Он продолжал, пока она не обмякла в его руках, отчаянно желая, чтобы тот снова прикоснулся к ней.              — Если ты не... — наконец выдохнула она, — не займешь себя чем-нибудь полезным в ближайшие десять секунд...              Он издал смешок, касаясь губами её кожи.              — Разве это не полезно? — спросил он, но затем воспринял её слова как вызов, которым они и были, и она почувствовала его пальцы, едва касавшиеся её, пока она не приподняла бёдра и практически не втянула его в себя.              — Ох, — выдохнул он, уткнувшись в сосок, после чего его пальцы заполнили её, такие длинные и ловкие, и она перестала ощущать что-либо, кроме того, как он растягивался внутри неё, как его губы и щетина касались её груди, обжигая.              Раскинувшись под ним, она чувствовала себя загнанной в ловушку, причём самым лучшим образом: он прижимался ртом к её соску, его пальцы были внутри, член растянулся вдоль неё, прижимая её к кровати. Она позволила своим бёдрам приподняться над постелью, чувствуя, как трахает его руку, использует его, доводя себя до невыносимого оргазма между его пальцами и ртом.              Он поддерживал её всё это время, покрывая поцелуями грудь, шею, губы, пока они не начали томно целоваться, когда она пришла в себя.              — Я хочу... — прошептала она ему в губы и потянулась к нему, удовлетворённая тем, как он выдохнул ей в рот, когда её пальцы сомкнулись на его члене.              — Ах... — выдохнул он. — Элли, я... — он уткнулся лбом в её плечо, хватая ртом воздух. — Прошло много времени, — печально сказал он. — Не думаю, что я смогу...              — Думаю, теперь моя очередь, — сказала она, — дать тебе то, что ты хочешь.              Он застонал, зарываясь лицом в её кожу.              — Тогда тебе следует прекратить это, — грубо сказал он.              Она немедленно перестала двигать рукой, и стон, который он издал, был весьма многообещающим.              — О, — сказала она, а он продолжал ластиться лицом о её кожу, — я могла бы держать тебя так часами, не так ли?              Его зубы почти непроизвольно впились ей в плечо, и она усмехнулась, глядя в потолок.              — Миллер... — произнёс он прерывисто и приглушенно.              — Давай, — сказала она, и этого было достаточно, чтобы он оторвался от неё, подошёл к прикроватной тумбочке и стал шарить в ней в поисках презерватива.              Когда он повернулся, она стояла на коленях, а он смотрел на неё широко раскрытыми глазами.              — Я тут подумала, — сказала она, и он уже кивал в знак согласия, натягивая на себя презерватив и укладываясь на кровать.              Его пальцы обхватили её за талию, притягивая к себе, так что закинуть ногу и прижаться к нему было проще простого.              Она делала такое так редко, и это была не единственная причина, по которой она хотела этого, но это немного разрядило напряжение момента, потому что ей не с чем было сравнивать. Прерывистый звук, который издал Харди, когда она опустилась на него, был тем, что она запечатлела бы в памяти на всю оставшуюся жизнь. Его руки скользнули к её бёдрам, сжали их, притягивая её к себе, и она приподнялась на кровати, раскачиваясь вниз, узнавая, что именно ему нравится, что заставляет его голову откидываться на подушку, губы приоткрываться в судорожных вздохах, а пальцы крепче сжимать её кожу.              — Ах, — быстро выдохнул он. — Пожалуйста, Элли, я не могу...              Его пальцы крепко и отчаянно впились в её кожу.              — Да, — ответила она, выгибаясь навстречу, одной рукой нащупывая клитор, а другой — прикасаясь к себе, чувствуя, как он теряет контроль.              «Скажи, что любишь меня», — она открыла рот, чтобы сказать это, но слова застряли в горле.              Она не хотела заставлять его говорить это, умолять его об этом, когда он не был готов, поэтому она просто кусала губы до тех пор, пока не почувствовала вкус крови.              У неё перехватило дыхание, когда он выдавил: «Боже, Миллер. Люблю тебя».              Он кончил почти мгновенно, задыхаясь, его бёдра дёрнулись вверх, резко и беспомощно, голова откинулась на подушку.              Она трогала себя, не торопясь, чувствуя, что он по-прежнему внутри неё, и всё его тело подёргивается, когда она сжимается вокруг его такого чувствительного после оргазма члена. Она попыталась отстраниться, но он крепче сжал пальцами её бёдра, удерживая её там, восхищаясь ею, и она кончила в третий раз, прижимая пальцы к клитору. Его член внутри неё смягчился, а руки крепко прижимали её к себе.              После этого она скатилась с него, растянулась на кровати рядом и провела рукой по его тёплой коже, волосам, прижимая к себе, почти уверенная, что он немедленно попытается отстраниться. Вместо этого он, казалось, совершенно обессиленный, аккуратно улёгся на свою сторону кровати. Позволив одной руке обвиться вокруг её талии, он с тяжёлым взглядом посмотрел на неё.              Он зарылся лицом в подушку.              — Элли, — сказал он устало и измождёно, так, как много лет назад произнёс бы это насмешливо, но сейчас чувствовалось, что каждая клеточка его тела поддаётся изнеможению.              Он провёл рукой по её боку, касаясь кожи.              — Я знаю, что у нас впереди целые выходные, — сказал он. — Но я... я должен... — его глаза закрылись.              — Да, — согласилась она и прижалась к нему, ощущая тепло его кожи на своей. — Я тоже.              — Ты... — неопределенно произнёс он и, казалось, был слишком измучен, чтобы закончить мысль, вместо этого позволив своему взгляду свободно скользить по ней.              Она рассмеялась. Возможно, он сказал что-то ещё, но она заснула прежде, чем успела что-либо понять. Она спала крепким сном без сновидений, а когда проснулась, он всё ещё был рядом.       

***

      Время пролетело слишком быстро. Посреди ночи их недолгую дремоту нарушил зверский голод Элли, из-за чего они уплетали закуски и вино, пока остальной город спал. Выпив алкоголь, они обменялись ленивыми поцелуями на диване, затем вернулись в постель, снова заснули и провели вместе уютную домашнюю субботу, закончившеюся слишком быстро.              Субботним вечером они вместе готовили увлекательное и сложное блюдо, которое Харди полностью взял на себя, но при этом умудрялся занять Элли, всегда находя для неё что-нибудь нарезать, почистить, пока они не уселись за обеденный стол. Полностью насытившись, Элли выглядела приятно ошеломленной, вертя в руках свой бокал, вглядываясь в него.              — Не хочу, чтобы завтра наступало, — сказала она.              — Что ж, к счастью для тебя, пока что всё ещё сегодня, — ответил он.              Она посмотрела ему в глаза.              — Ты знаешь, о чём я, — сказала она.              Он понимал, что означает завтра. Завтрашний день был реальностью: Элли возвращалась домой к своим детям, Дэйзи возвращалась из Сэндбрука, и они вдвоем... может, и не вернутся к тому, какими были раньше, но станут чем-то иным, чем они были вместе в эти выходные, вдали от жизни и обязанностей.              — Да, — сказал он.              Они перебрались на диван и потягивали вино, разговаривая ни о чём, пока наконец Элли не затихла, откинув голову на подушку, поджав под себя ноги и не сводя с него глаз. Он ждал, пока она успокоится.              — Ты... — её голос был очень тихим, и как только она начала, все слова моментально вылетели из головы. — Ты сказал, что любишь меня.              Он сглотнул.              — Сказал, — осторожно согласился он.              — В последний раз, когда я... — она вздрогнула, но продолжила, — в последний раз, когда я была с кем-то, я заставила его сказать эти слова, хотя и знала, что это не правда.              — Ну, — Харди пожал плечами, — меня не нужно было заставлять.              Она пристально посмотрела на него.              — Значит, ты... правда имел это в виду? — осторожно спросила она.              — Миллер, — он серьезно посмотрел на неё. — Ты знаешь, что да.              — Я... — еле слышно произнесла она. — Я не поверила.              Он уставился на неё.              — Что? Конечно, я... — он замолчал. — Как ты думаешь, зачем я вернулся в этот чёртов город? Ради здоровья?              — Дэйзи? — предположила она.              — Ну да, ради Дэйзи, — согласился он, — И тебя. Ради бога, Миллер. Всё это, — он махнул рукой вокруг них, — всё, через что мы прошли, и ты думаешь, что? Что это из вежливости? Ты же знаешь, я не отличаюсь вежливостью, и уж точно не хожу вокруг да около и не говорю, что люблю кого-то.              Она фыркнула от смеха.              — Да, — согласилась она, — ты вообще не такой.              Она вздохнула, успокаиваясь.              — Я не хотела вторгаться...              — Не хотела! — повторил он. — Ты? Ты везде и всюду вторгаешься! Ты вторгаешься в мою жизнь, в мой дом, и даже здесь проводишь черту? — он покачал головой. — Ты невероятна, Миллер.              — Я! — возразила она. — Ты единственный, кто не распознал бы человеческие эмоции, даже если бы они как обухом по голове ударили тебя! Неужели так трудно поверить, что я могла подумать, что ты меня разыгрываешь, говоря что-то подобное?              Он вздохнул.              — Слушай, да, я не силён в... ну, ты понимаешь, — он махнул рукой. — Люди. Весь этот бред. Но ты думаешь, что я мог бы просто так сказать нечто подобное?              Она отвела взгляд, и её голос был тихим, когда она сказала: «Я не знаю».              Он вздохнул и потянулся к ней. Он почти ожидал, что она отстранится, но вместо этого она подалась навстречу его прикосновению, когда его пальцы коснулись её подбородка, скользнули вверх и обхватили лицо.              Она посмотрела ему в глаза, и он сказал, пристально и искренне: «Я люблю тебя, Элли Миллер. Уже очень давно. И я собираюсь облажаться во многих отношениях, но никогда не сомневайся в моих намерениях».              Она рассмеялась, а когда он отстранился, выражение её лица стало немного лукавым.              — Очень давно? — повторила она. — Насколько?              Он видел, что она сказала это, чтобы поддразнить, разрядить обстановку, но всё равно почувствовал, как его захлестнула горячая волна стыда, и отвернулся от неё.              — Не надо, — решительно сказал он. — Это было... мне не следовало этого говорить.              Он почувствовал, как она слегка напряглась.              — Тем не менее, ты это сделал, — сказала она, и её голос стал немного резким. — И ты это имел в виду. Так почему...              — Оставим это? — спросил он, практически умоляя.              На мгновение он подумал, что она согласится, но вместо этого её пальцы переплелись с его.              — Когда это было? — спросила она низким и нежным голосом. — Когда ты понял?              Он вздохнул.              — Миллер. Элли. Я не скажу.              — Я хочу знать.              — Нет. Ты только думаешь, что хочешь, но...              — Тогда я догадаюсь, — она наклонилась, чтобы посмотреть на него снизу вверх, её лицо сияло в тусклом свете. — Это не была любовь с первого взгляда, верно? — спросила она. — На пляже...              — Нет! — он яростно замотал головой. — Ради всего святого, Миллер.              — Ну, а что ещё могло бы... — её слова оборвались сдавленным звуком. — Джо. Это было, когда ты понял, что это Джо.              Он поморщился.              — Не... совсем, — он вздохнул, потирая глаза рукой. — Я не хочу этого делать. Мне не нужно, чтобы ты знала.              — Но всё равно собираешься сказать, — в её голосе звучала сталь.              Он вздохнул.              — Да, — согласился он.              Он отвернулся от неё, посмотрел на дверь, на воду. Это произошло до этого. До того, как я узнал наверняка. Я начал подозревать... что ради того, чтобы мы раскрыли это дело, ты должна была потерять свою семью в её привычном понимании. И я понял... — он поперхнулся словами, и только тепло её пальцев, переплетённых с его, придало ему смелости продолжить. — Я понял, что хочу защитить тебя от того, что нам предстояло обнаружить. Что я хотел защитить тебя от всего. Но не смог. Ничто не смогло.              — Знаешь, я была в ярости. Когда ты отправил меня обратно в участок допрашивать Найджа.              — Знаю.              — Я думала, дело в твоей репутации. В публикации статьи в газете о том, что Алек Харди в одиночку поймал бродчёрчского убийцу, каким-то образом искупив все свои прошлые грехи.              — Ничто не могло этого сделать, — сказал он несчастным голосом. — Но я хотел, чтобы ты так думала, да. Лучше злиться на меня, чем...              — Чем на Джо.              Он покачал головой. Он мог бы оставить это при себе, но что-то в их близости, в тепле, исходившем от неё, в том, что она не убежала с криком в ночь при мысли о том, что он влюбился в неё, когда она была ещё замужем и пребывала в блаженном неведении обо всем, что могло разбить её жизнь вдребезги, — что-то в этот момент заставило его захотеть признать правду.              — На Тома.              Она заморгала, склонив голову.              — На Тома?              — Да, я думал, что Джо замешан в этом, но... — он вздохнул, наконец-то позволив правде выйти наружу. — Я думал, что мальчики поссорились, и...              — И Джо это скрыл, — Элли поднесла руку к губам, её глаза наполнились слезами. — Ты думал...              — Я ошибался, — быстро сказал он. — И я понял это, как только добрался до твоего дома и увидел Тома, увидел Джо, но... да. Всё это время, пока шло расследование, я думал, что мне придется сказать вам, что...              — А вместо этого...              — Вышло не особо лучше.              — Главное, что не хуже, — сказала она с тихим, плачущим смешком.              Он прижал её к себе, не зная, что ещё можно сделать.              — Мне жаль, — наконец беспомощно произнёс он, — что я подумал...              — Эти извинения ты должен принести Тому, а не мне, — сказала она. — Но ты никогда этого не сделаешь.              — Он никогда не узнает, — пообещал Харди. — Тогда я всё понял. Я понял, когда осознал, что был прав, когда сказал тебе никогда никому не доверять. Я почти хотел... ну... нет. Я никогда не хочу ошибаться.              Она издала смешок.              — Но мне кажется, что во всём этом могла бы быть какая-то поэтическая справедливость, если бы оказалось, что я был неправ в том, что не доверял людям. А вместо этого...              — Вместо этого этот циничный засранец был прав во всём.              — Во всём? — беспечно спросил он, приподняв брови.              Затравленное выражение исчезло из её глаз, когда он снова заставил её рассмеяться.              — Никто никогда раньше не говорил, что я был прав во всём.              — Ладно, — сказала она, отмахиваясь от него, — давай не будем слишком зазнаваться.              Однако на её губах появилась слабая улыбка. Он позволил себе улыбнуться в ответ, совсем чуть-чуть, но улыбка почти тут же погасла от удивления, когда она сказала: «Знаешь, я тоже тебя люблю».              Он не мог придумать, что ответить.              — Не знаю, говорила ли это, — продолжила она, — на самом деле я даже уверенна, что нет, потому что сомневалась, что ты мне позволишь. Но я люблю тебя. И... — её улыбка стала немного грустной, — ну, не так долго, как ты. Но какое-то время.              — Можешь продолжить, — неловко произнёс он. — Только мне потребуется некоторое время, чтобы в это поверить.              Она кивнула.              — Знаешь, когда я поняла? — спросила она.              Он покачал головой.              — Когда ты уехал.              Он нахмурился.              — После Сэндбрука?              — После Сэндбрука, после операции. Я думала, что, может быть... ты просто не захочешь. Ты так долго откладывал это, чтобы потом просто... остаться. Но вместо этого сразу после закрытия дела ты исчез в считанные секунды.              — Дэйзи... — начал он, но она перебила его.              — Дело было не в Дэйзи. Дело было в Тесс.              Он поморщился.              — Мне потребовалось много времени, — продолжила она, — чтобы осознать, что я ревную. Но, увидев вас с Тесс вместе, всё, что у вас было, то, как ты смотрел на неё...              — Я больше не любил её, — сказал он.              Ему показалось важным сделать на этом акцент.              — Я не был влюблен в неё много лет. Это было просто после операции... я не ожидал, что она останется. Было... приятно снова видеть её рядом. Я думаю, это немного сбило меня с толку.              — Ты был сбит с толку из-за неё задолго до этого, — сказала она, не спуская с него глаз, но выражение её лица было мягким и понимающим.              Он печально улыбнулся.              — Да, — согласился он. — Возможно, так будет всегда. Но я пробыл в городе не более двух дней, прежде чем понял, что с ней ничего не выйдет.              — Ты остался там на два года.              — Не знаю, известно ли тебе это обо мне, — сухо сказал он, — но я не люблю признавать поражение. Как бы то ни было, я остался ради Дэйзи. И только когда ей стало там тяжело, я начал думать... быть может, было бы хорошо для нас обоих...              — Ты никогда не думал об этом? — тихо спросила Элли. — До этого?              Он вздохнул.              — Думал, — возразил он. — Но мысль о том, чтобы взять её с собой... вот что заставило меня решиться на это. Иначе это было бы эгоистично, не так ли? Оставить её там в трудное время только потому, что... — он замолчал.              Он почувствовал на себе её взгляд и заставил себя продолжить: «Потому что я предпочёл бы быть здесь, с тобой».              — Ты ничего не сказал, — возразила она, — когда вернулся. Ты мог бы сказать мне...              — Ты так считаешь? — спросил он. — Тогда это было тем, что ты хотела услышать?              — Да! — горячо воскликнула она, но, когда он на мгновение задержал на ней взгляд, она, казалось, поникла. — Я... я не знаю.              — Я тоже. Так что поэтому я ничего не говорил. Я приехал и попытался вернуться к тому, что у нас было до моего отъезда... — он пожал плечами. — Я никогда не думал об этом. Не тогда.              Она сглотнула.              — А теперь? — спросила она.              — Сейчас? Я думаю об этом, — он пристально посмотрел на неё, наклонившись. — На самом деле, это единственное, о чём я думаю.              Её губы неистово прижались к его губам, руки притянули его к себе, и последней связной мыслью, которая пришла ему на ум, прежде чем он полностью растворился в ощущении её тела, было то, что они всё-таки собираются целоваться на диване, как глупые подростки.       

***

             Всё было до безобразия обычным.              Они подшучивали друг над другом, работали и держали руки при себе. Холодная погода, казалось, подтолкнула город к тому, чтобы стать худшей версией себя. Они были заняты делами больше, чем когда-либо за последние месяцы. К вечеру, когда она возвращалась домой, у неё едва хватало сил помочь мальчикам во всём необходимом. Поэтому она часто засыпала, мысленно помечая, что нужно поговорить с Харди, увидеться с ним за пределами участка, но так и не могла воплотить эти идеи в жизнь.              В конце концов, он был тем, кто разрядил обстановку, погнавшись за ней, когда она выходила из здания однажды ночью.              — Миллер! — она услышала, как он зовёт её вслед. — Элли!              Она остановилась, обернувшись, и он в несколько шагов догнал её, пытаясь отдышаться.              — Я всё хотел сказать кое-что, — начал он, — но я не могу на работе, так что... — он развёл руками. — Ну, мы сейчас не на работе, да ведь?              — Да, — согласилась она, и у неё перехватило дыхание.              — Я бы хотел... — начал он. — То есть, если ты всё ещё... — он застонал. — Это просто смешно. Свидание, Миллер. В эту субботу?              — Я... — сказала она. — Да, — она сглотнула. — Настоящее свидание?              — Да, — согласился он. — По крайней мере, ужин. Это?...              — Это замечательно, — сказала она.              — Если есть какое-то конкретное место, куда тебе хотелось бы пойти...              — Мне без разницы.              Он выглядел озадаченным.              — Харди, мне не принципиально, правда. Мы можем снова посидеть у тебя на диване. Можем пойти в паб. Можем поесть картошку на пирсе. Это не имеет значения. Я... — она сглотнула, но собралась с духом, чтобы продолжить. — Я скучаю по тебе. Я знаю, что вижу тебя каждый день, но ты был прав, это отдельно, на работе так и должно быть. И я скучаю по... — она огляделась, однако улица казалась пустынной, поэтому она шагнула в его сторону, чтобы прижаться губами к его губам.              Его руки обхватили её, прижимая к себе, пока они целовались.              — Этому, — сказала она, когда они отстранились друг от друга. — Я скучаю по этому.              — Не ты одна, — сказал он.              Его взгляд был немного рассеянным.              — Я думал... ты могла... — он провёл рукой по волосам, — передумать? — спросил он.              — Нет, — ответила она.              — Нет, — согласился он. — Хорошо. Тогда, ладно. До субботы.              — До субботы, — согласилась она и отстранилась от него. — Свидание, надо же, — сказала она с ударением, просто чтобы увидеть, как он неловко поёжится.              — Ладно, Миллер, не делай из этого что-то странное.              — О, это ещё как будет странно, — сказала она ему. — Приготовься к этому.              Он скорчил гримасу, но она не могла не заметить, что он выглядел совершенно довольным собой, когда отвернулся и помахал ей рукой, направляясь домой.       

***

             Однако каким-то магическим образом это не было странным.              Он ожидал, что весь вечер будет чувствовать себя неуютно, что их разговоры будут натянутыми и неловкими, но Элли встретила его в дверях поцелуем, пожелала мальчикам спокойной ночи и, на удивление, сумела почти полностью успокоить его, показав, что всё в порядке.              — Ты выглядишь... — сказал он, когда они устроились в ресторане. — Мило.              Её брови слегка приподнялись, она встретилась с ним взглядом. На мгновение он испугался, что всё испортил, что слишком сильно перекосил баланс в сторону настоящего неловкого свидания, однако она лишь улыбнулась, выглядя довольной.              — Ну, ты выглядишь так же, как и всегда, — сказала она, многозначительно глядя на его костюм.              Она потянулась, чтобы потрогать подол своего платья.              — В любом случае, ты уже его видел, — сказала она. — Я надевала его на благотворительный вечер.              — Тогда оно тоже выглядел красиво, — сказал он.              — О, будто ты заметил.              Большую часть того вечера он не отходил от неё ни на шаг, обеспокоенный тем, что произошло в доме, но в то же время просто не желая находиться без неё, чувствуя себя неуютно в толпе людей, предпочитая сосредоточить своё внимание на ней. Она была красива, неотразима в том смысле, в котором он ещё не позволял себе признаться, но всё равно не мог отвести от неё глаз.              — Заметил, — хрипло сказал он, и она долго смотрела на него оценивающим взглядом, прежде чем растянула губы в улыбке.              — Заметил, говоришь? — сказала она легко и поддразнивающе. — Кто бы мог подумать? Алек Харди немного увлёкся...              — Да ладно тебе, — пробормотал он, и она рассмеялась. — Я бы это так не назвал.              — Конечно-конечно, — сказала она и без особых усилий перевела разговор в другое русло, однако ему было трудно сосредоточиться в течение нескольких минут, отвлекаясь на то, что её щеки всё ещё слегка пылали от комплимента.              — Знаешь, это не так просто, как показалось со стороны, — сказала она много времени спустя, когда они допивали последний бокал вина и ни один из них ещё не был готов закончить вечер, — купить дом где-то поблизости. Давненько мне не приходилось проходить через это. Какой-то кошмар, скажи?              — Есть такое, да, — согласился он.              Она вздохнула, выглядя удручённый, и именно этот побеждённый вид заставил его сказать: «Знаешь, есть... другой вариант».              Она сглотнула.              — Знаю, — сказала она. — Я могла бы потерпеть, по крайней мере, пока Том не закончит школу, но...              — Я не это имел в виду, — сказал он.              Он поморщился, не желая продолжать, но сдался под выжидательным взглядом, который она бросила на него.              — Я говорю, что тебе действительно нужно избавиться от дома. Но ты могла бы… ну, знаешь, у меня полно свободного места, — сказал он, — особенно когда Дэйзи отправится в универ, там буду только я, и...              Её смех был громким и неожиданным.              — Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе? — спросила она. — Ты? Алек Харди, который не может общаться с людьми больше тридцати секунд в день!              — Ладно, успокойся...              — Ты хочешь, чтобы я переехала в твой дом. Со своим подростком и малышом, и... о! — она оборвала себя, уставившись на него так, что ему захотелось заползти под стол, чтобы скрыться от этого пристального взгляда. — Ты купил этот дом... ты купил его, думая, что...              — Ничего такого я не думал! — возразил он. — Мы тогда даже не...              — Знаю!              Он вздрогнул.              — Я... — её взгляд стал ещё более пристальным, и он больше не мог смотреть на неё. — Возможно, я просто хотел, чтобы ты могла побыть где-то ещё. Чтобы была возможность сбежать, когда захочешь, чувствовать себя комфортно где-нибудь, кроме дома, который вы делили с ним. Но я никогда не думал, что ты захочешь этого... Я никогда не думал, что мы... — он вздохнул. — Это было... неожиданно.              — Так ли это? — спросила она. — Я вот чувствую, что все вокруг нас ожидали этого.              — Да, ну, все вокруг невыносимые всезнайки, — пробормотал он.              Он чувствовал, что она смотрит на него, пока наконец не позволил себе поднять глаза и встретиться с ней взглядом.              — Ты знал, верно? — спросила она. — Ты знал раньше меня, что я больше не смогу там находиться.              Он кивнул.              — Ты не хотела идти домой, — сказал он. — Работала допоздна. Ходила в паб и почти не пила.              — Поэтому ты купил дом.              — Не поэтому! — возразил он. — Сразу после!              Однако едва заметный взмах её брови заставил его вздохнуть и признать: «Да. Ты не хотела возвращаться домой, и тогда я купил себе дом. Всё это происходило в такой последовательности.              Она рассмеялась.              — Ты невероятен. Вот мы здесь, на нашем первом свидании, и ты просишь меня переехать к тебе.              Он застонал.              — Это совершенно неверно характеризует всё, что здесь происходит.              — Неужто? — спросила она.              Когда она произнесла это слово, её лицо утратило своё дразнящее выражение и немного погрустнело.              — Я... мне нужно подумать об этом.              — Разумеется, — согласился он. — Это не должно было оказать давление на... — он махнул рукой между ними. — Ни на что. По-моему, давления и так достаточно. Просто... если бы это упростило дело, не нужно было искать жилье... — он пожал плечами. — Это вариант.              — Мне нужно будет обсудить это с Томом.              — Конечно, — согласился он.              — Я рассказала ему о нас. Сегодня вечером. Вот почему мне нужно было, чтобы он присмотрел за Фредом.              — Да? — просил Харди. — И что он думает по этому поводу?              — Он сказал, и это прямая цитата, «самое время».              Харди улыбнулся.              — Дэйзи сказала примерно то же самое.              Она рассмеялась, покачав головой, но быстро успокоилась.              — Как ты думаешь, они правы? — спросила она. — Все, кто считает, что нам следовало сделать это раньше? Не потратили ли мы впустую слишком много времени?              — Нет, — просто ответил он.              — Нет? — повторила она, приподняв бровь. — Просто нет?              Он пожал плечами.              — Это случилось тогда, когда должно было случиться, Миллер. Это не было пустой тратой времени, это было просто... время. Иногда людям нужно время.              Когда они вышли из ресторана, было холодно, но они всё равно пошли пешком. Элли положила руку ему на плечо, сохраняя медленный темп, словно пытаясь растянуть этот вечер. Он остановился, чтобы поцеловать её, как только они вышли из-под света уличных фонарей, и не мог насытиться тем, как она прижималась к нему, ощущением её пальцев на затылке, когда она крепко прижимала его к себе.              Они оказались у её дома слишком рано и оба замешкались, глядя на него. На некоторых домах на улице начали появляться праздничные огни, отбрасывая на них мерцающий разноцветный свет.              — Я бы пригласила тебя войти, — сказала она, — но, думаю, Том пока не ложился.              В гостиной всё ещё горел свет, телевизор отбрасывал тени на занавески.              — Хорошо, — сказал он. — Не сегодня.              Они бесконечно долго целовались там, в тени дома, и когда наконец оторвались друг от друга, её глаза сияли, а лицо порозовело от холода.              — Итак, — сказала она, — мы справились с этим. Настоящее свидание, без всякой суеты.              — Да, — согласился он, всё ещё слегка задыхаясь.              — Может, теперь мы вернёмся к обычным вечерам на диване, как думаешь?              Он рассмеялся.              — Да, я бы этого хотел. В эти выходные? — предложил он.              — Свидание, — сказала она и подалась вперёд, чтобы ещё раз нежно поцеловать его, прежде чем исчезнуть внутри.              Он долго стоял так, ощущая тепло ее губ, прежде чем повернуться и направиться к дому. Огни отбрасывали странные тени на землю у него под ногами.       

***

      В доме Латимеров царили веселье и свет, и казалось, что это место уже много лет не было настолько живым. Дверь открыла Хлоя. На её голове красовалась красная шапочка. Она сразу же бросилась вперёд, чтобы заключить Дэйзи в крепкие объятия, прежде чем поприветствовать всех остальных. Она провела их внутрь, держа Дэйзи под руку, и Элли почти сразу же оказалась втянутой в суматоху с одеждой, подарками и едой.              Как только все утихомирились, и у неё появилась возможность оглядеться в поисках Харди, он исчез. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти его, поскольку он был чем-то занят на кухне. Она надолго задержалась в дверях, наблюдая, как он возится у плиты. Только когда он повернулся, чтобы взять бокал с вином, то заметил, что она стоит рядом. Выражение его лица смягчилось, однако это было не совсем похоже на улыбку.              — Прячешься? — спросила она его, пересекая комнату и прислоняясь к стойке рядом.              — Да, — сказал он. — Получается?              — Неа, — весело сказала она. — Все только и говорят о том, что никогда не считали тебя домоседкой.              Он застонал.              — Знаешь, ты не обязан этого делать.              — Знаю, — раздражённо сказал он. — Но если я останусь здесь, мне не придётся ни с кем разговаривать.              — Бет то появляется, то исчезает.              — Я не нравлюсь Бет, — отметил он. — Из-за этого приходится разговаривать по минимуму.              — Ну, ты не очень-то располагающий к себе, — сказала она, и ей понравилось, как он бросил на неё косой взгляд, не выдавив при этом улыбки.              — На самом деле они говорят не обо мне, не так ли? — спросил он, вытягивая шею в сторону гостиной, и Элли рассмеялась, положив ладонь ему на плечо.              — Никто ни разу не упомянул о тебе, — сказала она. На его лице отразилось облегчение.              — Значит, это не странно? То, что я здесь?              Она пожала плечами.              — Самую малость. Но Дэйзи рада этому, — она на мгновение прижалась к нему. — Я — тоже.              Он обнял её одной рукой, притянул к себе и поцеловал в макушку.              — Иди, — сказал он, подталкивая её к двери. — Не порть моё убежище.              Прежде чем уйти, она приподнялась на цыпочки и поцеловала его, быстро и горячо. Возвращаясь на вечеринку, она почувствовала на себе его взгляд.              Она устроилась на диване, не присоединяясь ни к одному из разговоров, просто наблюдая, наслаждаясь непринуждённой атмосферой, общением со своей семьёй и друзьями, пока Бет не устроилась на подлокотнике дивана рядом с ней. Элли подняла глаза, охваченная волной огромной благодарности за то, что они снова могли общаться друг с другом как прежде.              — Итак, — сказала Бет, переводя взгляд с Элли на кухонную дверь, явно указывая на Харди. Она приподняла бровь.              Элли почувствовала, как запылали её щёки.              — Итак? — повторила она.              — Да ладно тебе, — сказала Бет, толкая её локтем. — Как долго?              Элли почувствовала, что краснеет ещё сильнее.              — Несколько недель? — предположила она. — Месяц? Я не знаю, всё это было как-то... сложно.              Бет пристально посмотрела на неё.              — Надеюсь, он достаточно хорош для тебя, — сказала она.              Элли не могла придумать, что бы такое сказать, чтобы не ссылаться на свой предыдущий брак, и Бет, похоже, тоже подумала об этом, потому что на её лице появилось затравленное выражение.              — Я не хочу, чтобы тебе причиняли боль, — сказала она.              Фраза «ещё раз» остались невысказанными, но они обе поняли всё без слов.              — Спасибо, — сказала Элли. — Но оказалось, что под всей этой ворчливостью скрывается настоящая булочка с корицей.              Смех Бет был громким и искренним.              — В это, — сказала она, — я никогда не поверю.              Элли рассмеялась.              — А зря, — сказала она. Она немного протрезвела. — Хотя мы... хороши, — сказала она. Созданы друг для друга. Как ни странно, мы подходим друг другу.              Бет пожала плечами.              — Думаю, я вижу, — сказала она. — Но я никогда этого не пойму.              — Тебе и не нужно, — сказала ей Элли. — Я тоже никогда не пойму вас с Марком.              Бет перевела взгляд на Марка, который увлеченно строил на полу домики из конструктора Lego вместе с Лиззи, Фредом и дочерью одной из подруг Бет по работе.              — Мы семья, — сказала она, пожимая плечами. — Со всем, что к этому прилагается.              Элли кивнула и позволила себе слегка привалиться к боку Бет. Бет обняла её одной рукой.              — Я рада, что он у тебя есть, — сказала она.              Бет почувствовала себя немного скованно рядом с ней, поэтому подняла голову, чтобы встретиться с её глазами.              — Да, — ответила она. — И я...              — Не надо! — оборвала её Бет.              Она сглотнула, на глаза навернулись слёзы.              — Не сегодня, Эл. Мы счастливы. По крайней мере, у нас всё получается. Хлоя в восторге от университета, Лиззи — лучшее, что когда-либо случалось с нами, а Марк... он здесь, и он вложил в нас все свои силы, и... мы будем счастливы сегодня, хорошо? Только без твоей меланхоличной болтовни.              Палец, который она ткнула в лицо Элли, был наполовину шутливым жестом, но за ним скрывалась жёсткая решимость, так что Элли послушно кивнула.              — Тогда счастливого Рождества, — сказала она и увидела, как на лице Бет отразилось облегчение.              — Счастливого Рождества, — согласилась Бет и наклонилась, чтобы обнять Элли.              Было уже поздно, когда они собрались уходить. Фред сонно привалился к ноге Тома, Дэйзи опьянела от вина и дружбы, а Бет заключила Элли в объятия у двери.              — Хороших тебе каникул, — сказала она.              — И тебе, — сказала Элли, полная чувств, и крепко обняла Бет. — Наслаждайся своей семьёй.              — Угу.              Бет перевела взгляд с мальчиков на семейство Харди и одарила Элли кривой улыбкой.              — Вам тоже.              Элли со смехом отстранилась и наклонилась, чтобы выпроводить Фреда за дверь, помахав на ходу Марку, Хлое и дремлющей Лиззи.              Харди и Дэйзи пошли с ними обратно через поле. Дэйзи с энтузиазмом рассказывала о сложном завтраке, который запланировала на утро.              — А как насчёт вас? — спросила она, помолчав и посмотрев на Элли. — Что вы собираетесь делать завтра?              Элли пожала плечами и посмотрела на Тома.              — Я точно не знаю. Полагаю, будем открывать подарки. Готовить вкусный ужин.              — Хорошая у них ёлка, — сказал Том, оглядываясь через плечо на дом Латимеров. — Может, мы могли бы поставить такую же в следующем году.              — Вы не ставите ёлку? — спросила Дэйзи, шагая перед ними задом наперед.              Элли пожала плечами.              — Не ставили, — сказала она, не закончив фразу словами «с тех пор, как не стало Дэнни», но она и так знала, что её моймут, — последние несколько лет.              — О, тогда тебе стоит заглянуть к нам, — сказала Дэйзи.              Элли перевела взгляд на Харди, ожидая, что он возразит. Вместо этого он выжидающе смотрел на неё.              — Захватите свои подарки, — продолжила Дэйзи. — Мы все вместе можем приготовить завтрак и открыть их.              — Ты поставил ёлку? — спросила Элли, чувствуя, как улыбка расплывается на её лице, когда она посмотрела на Харди.              — Я его заставила, — сказала Дейзи. — В конце концов, это моё последнее Рождество дома.              — Эй, — сказал Харди. — Ты вернёшься домой из универа на каникулы.              — Да, но это не то же самое, правда? Меня не будет рядом, чтобы украсить дом. Вам всем придётся справляться без меня.              Элли перевела взгляд на Харди, который выглядел таким же удивлённым, как и она, из-за того, что Дэйзи, похоже, восприняла как данность то, что через год они будут вместе планировать, как проведут праздники.              — Значит, вы придёте завтра? — спросила Дэйзи, поворачиваясь к Элли.              — О, я не уверена, что мальчики... — начала Элли, но когда посмотрела на Тома, тот оживился.              — Спорим, Дэйзи сыграет со мной в новенькую FIFA? — умоляюще произнёс он, переводя взгляд с одного на другого.              — Конечно, — согласилась Дэйзи.              — О? — спросила Элли, нахально улыбаясь ему. — А кто сказал, что ты получишь новую FIFA?              Он бросил на неё уничтожающий взгляд.              — Мам, я попросил тебя только об этом.              Она посмотрела вниз, чтобы спросить Фреда, что он об этом думает, но он замер, глядя вверх широко раскрытыми глазами.              — Мам, — сказал он. — Смотри!              Однако ещё до того, как она подняла голову, она увидела, как крупные мокрые хлопья начали оседать на его волосах и траве.              — О! — она посмотрела в темноту, когда снег начал мягко падать вокруг них. — Белоснежного Рождества!              — Только не начинай петь, — предупредил Том.              — Я... — пропела Элли, и Том застонал.              Она замолчала, рассмеявшись.              — Хорошо, не буду, — уступила она.              Дэйзи подняла ладони, кружась под падающим снегом, и Харди усмехнулся.              — Думаю, ты переборщила со старым рождественским настроением, — сказал он.              Она улыбнулась ему в ответ.              — Достаточно, спасибо, — чопорно сказала она и наклонилась, чтобы взять Фреда за руки.              Том засмеялся, наклоняясь, чтобы подобрать крохотный снежок, а когда Элли повернулась к Харди, то обнаружила, что он остановился посреди поля и смотрит вверх.              Она отступила, чтобы встать рядом с ним. Он не смотрел на неё. Его губы изогнулись в улыбке, а одна из его рук потянулась, чтобы притянуть её к себе. Она прижалась к нему, глядя на то, как снежинки прилипают к его ресницам и кончикам волос.              — Не люблю снег, — сказал он, вглядываясь в него.              — Ты ничего не любишь, — пренебрежительно сказала она. — Согласись, из-за него всё становится немного волшебным.              — Волшебства не существует, Миллер, — рассеянно произнёс он, но выглядел довольным и умиротворенным, когда стоял, держа её в объятиях, а вокруг них эхом разносился смех их детей.              — Возможно, и нет, — согласилась она, — но это почти так же хорошо.              — Даже лучше, — сказал он.              Когда она подняла на него глаза, он наклонился и прижался губами к её губам, мягким и теплым на фоне холодного воздуха и снега.              — Пошли, — сказал он, когда они оторвались друг от друга, и обнял её за плечи. — Очевидно, нам ещё нужно планировать Рождество на утро.              — О-о, ты забыл купить мне подарок, не так ли? — спросила она, легонько толкнув его локтем в бок, и повернулась, чтобы последовать за детьми. — Ты не думал, что увидишь меня, и ничего мне не купил, а теперь...              — Я не забыл, — пробормотал он.              — Да ладно, — сказала она, глядя на него снизу вверх.              — Я правда приготовил тебе подарок.              — Ты это сделал! — воскликнула она. — Что же это?              — Ради бога, Миллер, завтра откроешь.              — Оно красивое? — спросила она.              Он застонал.              — Это... что-то полезное? Или ужасно скучное? Вероятно, так оно и есть, да? Ты, наверное, не разбираешься в подарках.              — Да, — согласилась Дэйзи, когда они поравнялись. — Но не волнуйся, я помогла ему с этим.              Элли улыбнулась ей.              — Ты молодец.              Харди рядом с ней разочарованно вздохнул, но продолжал обнимать, пока они шли через поле. Дэйзи несла Фреда на спине, они с Томом дружелюбно болтали, а вокруг них мирно падал густой снег.              — О, — сказал Харди, как будто что-то вспомнив.              Его рука скользнула к ней в карман и что-то там уронила.              — Держи. Это не подарок, — сказал он, прежде чем она успела протянуть руку, чтобы понять, что это. — Просто... приходи, когда захочешь, завтра. Её пальцы нащупали металл, тёплый от того, что они лежали в его кармане, и скользнули по ребрам ключа. — Завтра или когда угодно.              Она остановилась, почувствовав, как у неё перехватило дыхание, и посмотрела на него снизу вверх. В тусклом свете его глаза были яркими и проницательными, и она долго стояла так, держа ключ в руке.              — Ты... — сказала она.              Её голос был немного сдавленным, и он сглотнул.              — Не придавай этому значения, Миллер, — сказал он. — Это всего лишь ключ.              Однако он пристально смотрел ей в глаза, и она почувствовала, как тот выдохнул с облегчением, когда она наклонилась, чтобы крепко его поцеловать. Голоса детей затихли вдали, и она даже больше не чувствовала холода и сырости от снега, набивавшегося ей за шиворот.              Он заключил её в крепкие объятия, и она впервые за долгое время, сколько себя помнила, почувствовала себя дома.