Зачем вы пришли, глава Лань?

В Цинхе царила атмосфера мрачной торжественности. Отчасти она была такой и при Не Минцзюэ, но тогда было несколько веселее. Хотя возможно тогда сам Лань Сичэнь был веселее, вот и ощущения другие. Он стоял у входа в резиденцию, ожидая разрешения войти и попутно придумывая ответ на вопрос "Зачем вы пришли, глава Лань?" Поговорить? Звучало жалко, впрочем в жалкости ему уже некуда падать ниже. Он действительно не знал, зачем пришёл и был ли смысл разговаривать. Просто в какой-то момент уединение и вязкое болото собственных мыслей стало слишком невыносимо. Его впустили, провели в гостиную и попросили подождать пока глава освободится. Это было вполне ожидаемо, но спустя несколько часов ожидания и пяти выпитых кружек чая, Лань Сичэнь чувствовал себя ещё более неловко, и у него нарастало желание уйти. Но, когда он почти решил прекратить эту пытку, вдали показалась фигура в серых одеждах. Сичэнь встал с диванчика для гостей и поклонился.  – Приветствую главу Не. Спасибо, что нашли время. После многих лет отношения с Не Хуайсану почти как к младшему брату столь формальное обращение резало слух, но он не мог говорить иначе. Он знал совсем другого человека. – Как я мог не найти время, на столь дорого гостя, глава Лань? В конце концов, из всех моих братьев, родных или названных вы единственный, кто всё ещё жив. Вы что-то хотели?  Что ж, видимо скрытые удары он будет теперь получать в разговоре с этим человеком постоянно, придётся привыкнуть.  – Ничего, просто поговорить. Я много думал в последнее время. О прошлом, о настоящем, о всех нас. Не Хуайсан еле заметно усмехнулся. – Возможно, если бы вы утрудили себя этим раньше, многое сейчас было бы по-другому .Эти слова полностью совпали с повторяющимися постоянно мыслями Лань Сичэня. Если бы узнал, если бы заметил, если бы исправил... Действительно ли он мог что-то изменить, если бы был менее наивен? – Я хочу спросить: ты меня ненавидишь?Он всё же перешёл на ты, не выдержав этой ледяной вежливости. Такие вопросы не задают обращаясь на вы. Глава Не задумчиво посмотрел на него. Казалось на этот вопрос не будет ответа, казалось он вообще не имел права его задавать. Однако внезапно Хуайсан взмахнул рукой, закрыв духовной силой окна и двери, и несильно, но заметно изменился в лице.  – Ненавижу? Не уверен. Но, знаешь, ты определённо меня бесишь.-  Эта внезапная искренность была как прыжок в ледяную воду. Неожиданно, освежающе и не понятно как в этом плавать. Даже сам Не Хуайсан выглядел немного удивлённым тем, что сказал. – Бешу? – ему оставалось только переспросить, ожидая развития мысли. – Неимоверно. Хотя сейчас немного меньше, всё же... – он улыбнулся и взял в руки чашку чая, немного отпив.  – Почему? – после того как молчание слишком затянулось Сичэнь решил снова подать голос. – Сложно сказать так просто почему. Может потому, что мы чем-то очень похожи? Или потому что совершенно непохожи?  Они похожи? Хотя, в свете последних событий, это имело смысл.  – Мы оба потеряли Не Минцзюэ когда-то. – сказав это он осознал, что это был выпад с его стороны. Ну что ж, пускай. – Но потеряли по разному. Твой иллюзорный счастливый мир не разрушился в отличие от моего. Твоя скорбь оказалась... мимолётной. – Неправда, я действительно скорбел по нему! Мне всё ещё не хватает твоего брата. – он будто оправдывался. Хотя почему будто, ничего кроме оправданий ему не осталось. Не Хуайсан решил не продолжать этот бессмысленный спор и начал говорить совершенно о другом, словно, наконец, дал своим мыслям облечься в слова.  – Все эти годы я видел тебя слишком часто. И почти всегда с ним. Ты смотрел на него так... – он замялся, словно не хотел продолжать, но всё же закончил предложение. – Как я смотрел когда-то. Смотрел, но не видел, не понимал, что тебе лгут. Ты был таким наивным идиотом, эргэ. От знакомого обращения дыхание Лань Сичэня ненадолго перехватило, но сами слова били не слабее.  – Я действительно был слеп. – Слеп был даочжан Сяо, мир его праху. А тебе просто нравилось то, что ты имел.  – Возможно. – пожалуй Не Хуайсан был прав. Он даже не думал искать подвох в своей счастливой жизни, потому что она его полностью устраивала. – Поэтому я и говорю, что твой мир не рухнул тогда. Ты потерял названного брата, а я потерял того, кто был всей моей семьи и того, кого считал единственным другом. – кажется он решил высказать всё, что накопилось. В конце концов, что мог сделать Лань Сичэнь с тем, что он скажет? Даже если бы мир заклинателей узнал правду про месть главы Не, они бы сочли её вполне справедливой.  – Знаешь за что я мстил, эргэ? – За брата? – Какие могут быть ещё варианты? – Не только, а может даже не столько. Я мстил за себя. За юного себя, котоый остался совершенно один, единственный друг которого отказался предателем и лжецом. За своё не случившееся счастливое будущее. У меня было предостаточно поводов для мести, верно?  Теперь Сичэнь полностью прочувствовал их сходство. Ему было действительно жаль Не Хуайсана, не смотря на га собственную боль. – Мне очень жаль. Но почему ты не обратился ко мне? Я ведь всё же тоже отчасти являюсь твоим братом. – И ты бы поверил мне? Мне, а не своему драгоценному "А-Яо"? Мне, а не единственному человеку, который действительно ценит и понимает тебя? Лань Сичэнь посмотрел на него со смесью удивления и растерянности. – Я попал? Я же говорил, когда-то я относился к нему так же. Необычайная ловкость: с кем бы он не общался, у человека будет ощущение, что его наконец-то кто-то понял. А ещё, что он сам понимает его. И если первое вполне вероятно, то вот второе абсолютная ложь, которая в итоге и губила глупцов.  Глава Не как будто избегал называть Цзинь Гуаньяо по имени. Возможно даже его имя вызывало в нём ненависть.  – Сейчас, когда твоя месть свершилась, ты чувствуешь удовлетворение? – Сичэнь не знал, что сказать и перевёл тему, задав действительно интересующий его вопрос. – Да. – уверенно ответил собеседник. – Это не вернёт прнжнего меня, но это было хорошо. На этом всё. Отправляйтесь домой, глава Лань. – Не Хуайсан выглядел несколько выдохшимся после столь длинной речи и явно устал от него.  – Хорошо, как скажете. – Лань Сичэнь встал и послушно направился к выходу.   – Если ещё так сильно заскучаете, приходите. – догнали его внезапные слова.– Хорошо. Этот разговор не был приятным, он был мучением и, пожалуй, более интенсивным, чем размышления в одиночестве. Но он встряхнул его и, в каком-то смысле, Лань Сичэнь чувствовал себя лучше. Возможно он действительно захочет его повторить