Одни во всём мире

Тёмное вечернее небо закрыто тяжёлым серыми тучами. Скоро пойдёт дождь. Далеко внизу ветер качает деревья и проносятся машины. Люди спешат скрыться от непогоды. На балконе стоит молодой парень лет семнадцати на вид. Худое бледное тело скрывает лишь полурасстегнутая красная рубашка на несколько размеров больше нужного. Длинные чёрные волосы рассыпались по острым костлявым плечам. Тонкие бледные пальцы с выкрашенными в чёрный ногтями держат сигарету, периодически поднося фильтр к красным (далеко не от помады) обветренным губам. Взгляд сверкающих изумрудом глаз поднимается к небу. Сколько ему? Давно уже не семнадцать, но он навсегда заперт в юном теле. Сколько времени прошло с тех пор, как его сожгли в разорённой столице? А сколько с тех пор, когда Царственный брат закрыл их с сыном от меча Безликого? Может тысяча лет, а может и все пять. *** Он не слышал собственного крика, когда Се Лянь упал возле него замертво. Он почти не слышал крика Хуа Чена, когда тот упал на колени перед божеством в белом. Он не слышал плача своего сына. Он не чувствовал стекающих по щекам слёз. Он лишь ощутил ужасную пустоту внутри. Как будто то, ради чего он продолжал существовать в этом мире, исчезло. Он не понял, в какой момент Хуа подхватил их с Гуцзы на руки, унося подальше от безумной твари в белом. Как оказалось позже, последнее, что слетело с уст Се Ляня, это просьба защитить его брата, что красный демон и выполнил. В себя Ци Жун пришёл лишь в какой-то тёмной пещере. Оказалось, Чену едва удалось вырвать из его рук Гуцзы, иначе был риск сломать ему рёбра. *** Шло время. Безликий убил всех. Не осталось небожителей, сильно поредели ряды демонов. Белое бедствие уничтожило Небесную Столицу и начало всё с нуля. Ему не впервой. Линвень была полезной, но знала слишком многое, поэтому оказалось заперта глубоко под Тунлу, низвергнутая и лишённая всех сил. Не имея возможности отвечать на молитвы верующих, оказалась забыта и исчезла. Пэй Мин погиб в битве за Небеса, Ши Уду был убит Черноводом. Младший Ши, не выдержав жизни без брата, вскрыл себе горло. Хэ Сюань, виня себя в смерти единственного друга, развеял свой прах. Цюань Ичжэнь был убит в битве за Небеса. Последние секунды жизни он провел, обнимая мёртвого Инь Юя, чей кулон с прахом оказался разбит. Юйши Хуан покончила с собой в надежде, что в следующую жизнь сможет провести со своей любимой генеральшей. Уж больше она не подпустит этого чёртового Пэя к своей милой Сюань Цзи. Мама же демоница смогла отпустить свою посмертную зависимость и развеялась. Фэн Синь и Му Цин были убиты почти сразу после Се Ляня. Восемьсот лет шли в втроём, рука об руку. И погибли вместе. Лишь Алое и Лазурное бедствия скрылись в неизвестном направлении. Безликий уничтожил Призрачный Город, оставив от него лишь огромное пепелище, построил новые Небеса. Ему не впервой. *** — Кхе-кхе-кхе-кхе... — снова раскашлялся ребёнок. Ци Жун ласково провёл рукой по волосам мальчика, мягко уговаривая его выпить лекарство. После поцеловал Гуцзы в лоб и уложил спать. Дождавшись, пока малыш уснёт, Жун вышел из комнаты, мягко прикрывая дверь. — Как он? — Хуа вернулся с рынка с небольшим количеством продуктов и лекарств. — Хреново. Болезнь только набирает обороты. Сегодня на его подушке я обнаружил капли крови. Он всё время кашляет и жалуется на боль в груди. И температура не опускается ниже тридцати восьми градусов. — Ци Жун устало опускается на скамью, опираясь плечом о стену. — Я уже не знаю, что делать... — резко подскакивает, начиная мерить шагами тесную кухоньку. — Денег нет, лекарств тоже.. Живём в какой-то лачужке в лесу.. С больным смертным ребёнком... Я просто не понимаю, что мне делать... — снова падает на скамейку, утыкаясь лицом в ладони. Хуа Чен лишь молча садится рядом, гладит хрупкие, подрагивающие плечи. Что он может сказать? Что всё будет хорошо? Что Гуцзы поправится? Что у них резко из ниоткуда появятся средства для нормального существования? Что Безликий перестанет их преследовать? Он ничего не может и также, как и Ци Жун, не знает, что делать. Во время битвы с Безликим они потеряли почти все свои силы, их хватало лишь на поддержание физической оболочки. Теперь Бедствие в маске приследует их, пытаясь найти единственных свидетелей его истинного обличия. И они вынуждены бегать с места на место, забыв про былую вражду. Они одни друг у друга остались. Хуа Чен исполнял последнюю волю любимого божества. Ци Жуну же так было проще. Хуа помогал ему не потеряться в страдании по брату. Они вместе растили Гуцзы. Но относительное спокойстие не могло длиться вечно. *** — ПАПА! ПАПА! — тишину ночи разорвал душераздирающий детский крик. Ци Жун подорвался с циновки и бросился к сыну. — Гуцзы! Гуцзы, солнышко, как ты? — зеленоглазый коснулся лба мальчика тыльной стороной руки. — Чен, у него сильный жар! Сонный Хуа также подбежал к кровати. Уже так, глядя на малыша, он понимал, что ребёнку осталось не долго. Гуцзы начал сильно кашлять, давясь словами: — Папа! Кх.. Папа! Мне.. Кхкхкх боль.. Кх.. Больно! — из глаз мальчика текли слёзы. Ци Жун метался по комнате, не зная, что делать. — Его нужно к лекарю! Срочно! — в зелёных глазах плескалась паника. Жун подхватил Гуцзы на руки, кутая его в одеяло. В ночи они выбежали из дома. Демон боялся хоть на секунду выпустить из рук своего сына. Добежав до дома лекаря, Хуа начал долбить в дверь: — ОТКРОЙТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, ОТКРОЙТЕ! ТУТ РЕБЁНОК БОЛЕН! ЕМУ ОЧЕНЬ ПЛОХО! В доме послышались шаркающие шаги и им открыл старик лекарь. — Заносите. — произнёс он. Ци Жун занёс малыша в дом и положил на стол. Доктор склонился над ребёнком, который стал подозрительно тих. После некоторых манипуляций старик повернулся на юношей с печальными глазами. — Мальчик умер. Вы пришли слишком поздно. Ци Жун почувствовал, как у него подкашиваются ноги. — Нет... Нет.. Нет нет нет НЕТ... — из глаз потекли слёзы. — Не может быть... Нет... Хуа Чен опустился рядом с парнем, прижимая его к себе. Жуна трясло. Из глаз текли горькие слёзы утраты. Спустя час истерики Ци Жун отрубился. Хуа поднял его одной рукой. Другой взял тело ребёнка. Старик высказал свои соболезнования, после чего они покинули его дом. *** На следующий день Гуцзы похоронили. Нашли красивую поляну в лесу. На ней было много красивых цветов. Гуцзы бы понравилось. Хуа Чен попросил у одного из жителей деревни лопату, молоток и гвозди. Нашёл какие-то доски, оставшиеся от заброшенного здания. И сколотил небольшой гробик. Они положили в него завернутое в одеяльце тело. Хуа выкопал ямку, достаточно глубокую, чтобы дикие животные не смогли разрыть её. После они погрузили туда гробик и засыпали землей. Хуа Чен нашёл камень и поставил его над могилой, а Ци Жун выжег на камне: "Гуцзы 10 лет" Слёзы снова потекли из глаз Лазурного Демона. Чен обнял его прижимая к себе. Когда они перестали быть врагами? Куда ушла ненависть? Наверное, они просто устали ненавидеть друг друга. У них больше никого не осталось. Два подростка, что умерли в столь раннем возрасте. Князь и солдат разорённого государства. Оба потеряли семью. К обоим судьба никогда не была благосклонна. Хуа Чен потерял родителей и веру в людей в раннем детстве. Потом он потерял своего возлюбленного. Ци Жун потерял мать, затем дядю и тётю. Был предан братом. А потом потерял и брата, и сына. Оба покалеченные жизнью, сами не зная зачем, продолжают ползти вперёд, в надежде обрести дом. И этот дом они, на удивление, нашли друг в друге. *** — О чём задумался? — на балкон вышел парень, на вид примерно ровесник Ци Жуна. Чёрные волосы были убраны в хвост, бледная кожа покрыта шрамами. Красный глаз с нежностью и печалью смотрит на зеленоглазого. Второй, отсутствующий, скрыт чёрной повязкой. На нём лишь чёрные полурасстёгнутые джинсы. Крепкими руками он обнимает худое тело Лазурного Демона. — Да так, прошлое вспоминаю. — Жун протягивает Хуа уже подожженную сигарету, тот берёт её пальцами и затягивается едким дымом. — Опять мои сигареты спиздил? — Чен узнает вкус вишневых "Chapman". — И что ты мне за это сделаешь? — ехидная улыбка появляется на обкусанных губах. — Накажешь? — Ага. — Хуа Чен знает эту ухмылку. Он впивается в губы парня, выдыхая табачный дым ему в рот. Недокуренные сигареты летят с балкона прямо в лужу перед подъездом. Красный Демон подхватывает Лазурного на руки и несёт обратно в спальню. Кто-то скажет, что они неправильные. Но эти двое слишком долго живут, чтобы им было дело до правил.