Соловей в золотой клетке

Слова женщины трещали в голове, сердце словно билось в конвульсиях. Я сплю? — Нет! Нет! Нет! Этого не может быть! — Я закричала, забив кулаками по кушетке в истерике. Узнав о своей беременности моё лицо побледнело, руки тряслись, а зрачки глаз расширились от ужаса. Осознание ударило слишком сильно. Я сорвалась с места, упала на пол и, обхватив голову руками, закричала: — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу вас всех! Будьте вы прокляты! Крики эхом отдавались в комнате, заставляя Камиллу и медсестру броситься ко мне. Они пытались поднять меня с пола, успокоить, но я не видела и не слышала их. В порыве ярости я случайно ударила женщину, и у той из носа хлынула кровь. Но это не остановило меня. Моя истерика не утихала, я забилась в угол комнаты, сжавшись в комок, и отталкивала всех, кто пытался ко мне подойти. — Не трогайте меня! Убирайтесь! — Закричала я, срывающимся голосом. Доктор, вытирая кровь, выбежала из комнаты за помощью, оставив Камиллу одну. Та осторожно стояла неподалёку, боясь спровоцировать ещё больше гнева, но не оставляла одну. Через несколько минут в комнату вошёл глава семейства — отец дьявола. Его присутствие было словно удар грома. Он посмотрел на меня ледяными глазами, от которых внутри всё сжималось. Его голос прозвучал глухо, строго: — Что ты здесь устроила? Ты теперь носишь наследника нашей семьи. Иллуми уже ждёт тебя в покоях. Успокойся и отправляйся к нему. Сердце словно замерло в груди. Эти слова прозвучали как приговор. Я осознала, что мои мучения, скорее всего, никогда не закончатся. Камилла подошла ко мне с осторожностью, словно к раненой птице. Она аккуратно подхватила под руку, помогая мне подняться. Я не сопротивлялась, но моё заплаканное лицо с красными пятнами от слёз, спутанные волосы и кровоточащие пальцы, сбитые о мебель, говорили о пережитом кошмаре. Шаги были неровными, я едва не спотыкалась, но молча шла рядом с Камиллой. Всё внутри меня опустело, я выглядела так, словно только что восстала из могилы. Я знала, что путь в покои к мужу — это путь к тюрьме, из которой нет выхода.

***

Я шла сквозь удушающие коридоры, моё сознание было затуманенным и лишь тихие всхлипы нарушали убивающую тишину. Не знаю как у меня хватило сил удержаться на ногах, но спустя пару минут, которые показались мне вечностью, я предстала перед большими дверьми. Камилла, которая всё это время крепко держала мою руку, слегка ослабила хватку. — Госпожа, — девушка тяжело глотнула, прежде чем продолжить, — вы уверены, что в силах и в сознании чтобы... — Да, — я грубо оборвала её. Мой голос прозвучал резко, без капли сомнения, словно сам дух возмездия говорил во мне. У Камиллы точно появятся пару седых волос. Девушка осторожно постучала трясущейся рукой по дереву, а после так же осторожно и медленно открыла двери. Я больше не видела и не ощущала себя прежней. Глаза загорелись яростью, ногти на моих сжатых в кулак руках, впивались в кожу до крови. Всё происходило словно в замедленной съёмке. Я вошла в комнату. Началась игра не на жизнь, а на смерть. Он стоял посреди комнаты, оценивая меня взглядом. Я не сводила с него глаз ни на секунду, если бы мою ярость и желание отомстить можно было материализовать, целой вселенной не хватило, чтобы уместить её. Молчание казалось вечным, кажется, он почувствовала мою неупиваемую ярость и глаза его блеснули в азарте игры. Несколько медленных, но уверенных шагов вперёд и я стою вплотную к самому дьяволу, смотря в его бездонные глаза. — Что ты сделал… что ты сделал со мной? — Хриплый шепот с болью выходил из горла. Мои руки сжимали подол платья так сильно, что ткань начала рваться, а пальцы покрылись болезненными белыми следами. В глазах плескалась чистая ненависть, в которой горело всё – обида, боль, отчаяние, и одновременно тлел тот самый огонь, который мог уничтожить меня саму. Он молчал, ни одна эмоция не дрогнула на его лице. Но в его спокойной непоколебимости таилась сила, которая словно смеялась над моим попытками сопротивления. Это раздражало меня больше всего. Я ощущала, как между нами искрится что-то невидимое, как мой гнев сталкивается с его непрошибаемой аурой. Я подняла руку, как будто хотела ударить его, но замерла в последний момент, не в силах заставить себя пересечь эту грань. Я дышала тяжело, хрипло, мои губы дрожали от переполнявших эмоций. — Тебе нравится видеть меня такой? Нравится ломать меня? — Я в ярости сказала это, проклинающим шепотом, голос был срывающимся. Он медленно наклонился к моему лицу, и наши дыхания почти соприкоснулись. Его губы чуть тронула тень едва заметной усмешки. — Ты сильнее, чем думаешь. Но ты сама выбираешь эту слабость. Эти слова были словно пощёчина. Мои глаза сверкнули ещё ярче, и в один момент ярость, переполнившая меня, вылилась наружу. Я схватила со стола фарфоровую вазу – тяжёлую и массивную и, не раздумывая, размахнулась, чтобы разбить её о его голову. Но он, молниеносно среагировал, перехватил мою руку, стиснув так крепко, что запястье обожгло болью. Ваза выпала из моих пальцев и с глухим звуком разбилась об пол. Он держал мою руку, не давая отступить. — Ты хочешь разрушить всё вокруг, но это ничего не изменит, — его голос звучал низко, почти шёпотом, но в нём было столько силы, что у меня перехватило дыхание. Я вырвала руку из его хватки, но вместо того, чтобы отступить, приблизилась ещё ближе. — Ты никогда не поймёшь, что ты сделал со мной, — прошипела я. — Но запомни одно: я никогда не прощу тебе этого. Он не ответил. Но в его взгляде мелькнуло что-то новое. Интерес? Возможно, даже восхищение. Ему нравился этот мой гнев, эта ярость, потому что во мне была сила, которую он хотел покорить. Я развернулась, тяжело дыша, и пошла к выходу. Но на пороге остановилась, не оборачиваясь: — Игра на смерть, говоришь? Что ж, тогда я буду играть, пока не выиграю. Я вышла, оставив его одного в комнате, но напряжение всё ещё висело в воздухе, как предчувствие грядущей бури. За дверью, в коридоре стояла Камилла, напуганная до чёртиков. Мы соприкоснулись взглядом, мои глаза были пусты. Никто и слова не проронил, но вдруг ноги подкосились, словно тот стержень, что держал меня, предательски надломился. Обессиленная я упала на пол, Камилла быстро подбежала ко мне и схватила под обе руки. Мир опустился во мрак, я больше ничего не видела. Снова обморок или желанная смерть?