Победителю розыгрыша достанется...

После мучительного экзамена, на котором Аль-Хайтам ерзал на сиденье как последний списывающий лох, он вернулся домой и твердо запретил Кавеху заниматься с ним сексом. Кавех немного прихерел от перспективы лишиться тела Аль-Хайтама до окончания его сессии, но после вразумляющих пиздюлей смирился со своей участью и больше не сопротивлялся, лишь изредка совершал поползновения в сторону своего прекрасного любовника. И получал новых пиздюлей. По мере того как продолжалась неделя вынужденного воздержания, архитектор все больше и больше закипал. Он понял, что оказался избалован невероятным телом своего любовника, и теперь не мог ни дрочить, ни тем более трахаться с другими людьми. Ему нужен был Аль-Хайтам, и только он: его тихие грудные стоны, пухлые бедра и тонкая талия. Вкусный рот с длинным острым языком, аккуратные черты лица и глаза, заглядывающие прямо в его душу. И все же иногда ему становилось легче, когда он видел, что с каждым днем Хайтам тоже становится все более злым и напряженным. Из-за учебы он также сделал перерыв в стримах, чтобы разобраться со всеми экзаменами. Как итог, они оба страдали больше семи дней, ссорились больше обычного, и пожирали друг друга безумными взглядами. На седьмой день — последний день экзаменов, Кавех достал вещички, которые прикупил перед их последним сексом и кинул на кровать. Он обвел взглядом мирно лежащие фиксаторы для рук, кляп с красным шариком посередине, и щепки для сосков, и довольно кивнул: сегодня сереброволосому точно не отвязаться от секса. Как только Аль-Хайтам переступил порог спальни, он увидел Кавеха, который лежал в окружении ремней с горячим взглядом. — Неделя прошла, — промурлыкал архитектор и подмигнул, подергав за один из лежащих на постельном белье ремешочков. — А значит, сегодня ты будешь отдуваться за все семь пропущенных дней. — Разве у нас было правило трахаться каждый день? — выгнул бровь стример, но, хотя внешне он пытался сопротивляться, его руки уже начали быстро избавляться от повседневной одежды. — Слишком жестоко, не находишь? — Ты отлично знаешь, что запретный плод всегда хочется вкусить, — возразил Кавех. — А прошедшие семь дней моим запретным плодом была… твоя сочная задница. Аль-Хайтам закатил глаза и забрался к нему в постель, совершенно голый. Кавех был в одних только домашних штанах. Их голые груди соприкоснулись, оба вздрогнули от долгожданного контакта тела к телу, которого не ощущали долгую неделю. Они спали в обнимку, но, для сохранения рассудка оба одевали пижамы, и успели изрядно соскучиться друг по другу. Кавех кратко поцеловал Аль-Хайтама в губы, медленно спустился к шее, пару раз лизнул грудь, обнимая его за спину и прижимая к себе так, будто целый год не видел. В каждом их движении сковозила жадность, но у архитектора на сегодня были совершенно другие планы. Он перевернул Аль-Хайтама на спину и схватил один из ремней. Заведя руки любовника за спину он закрепил его запястья и бицепсы двумя последовательными ремнями. Мужчина под ним не сопротивлялся, хотя выглядел немного недовольным тем, что не может ответить на прикосновения. Слегка приподняв голову, он осторожно засунул в милый рот шарик и закрепил кляп на затылке. Отстранившись, он увидел своего прекрасного стримера совершенно беспомощным, с выпяченной вверх задницей. Он упирался грудью в простыни и был бы похож на течную суку, если бы раздраженный взгляд. — М-м-м! — раздраженно выдал Аль-Хайтам через кляп и лягнул его ногой. Кавех словил конечность в воздухе и поцеловал лодыжку, прожигая свою жертву взглядом. — Все такой же строптивый, как я и помню, — тоном заядлого маньяка-насильника сказал он и оставил еще один поцелуй на икре. — Сегодня тебе будет о-очень хорошо. Он шлепнул его по заднице, с любовью обвел руками рельефы накачанного тела, пока сереброволосый разочарованно смотрел на него. По его взгляду было понятно, что он тоже хочет ответить на ласки, но его руки теперь сцеплены за спиной — он сам это допустил — и теперь мог только терпеть на себе чужие руки и извиваться, в попытках получить больше. Кавех наклонился к нему и поцеловал одну из закованных ладоней прямо в центр, выражая короткую ласку. Его член в пижамных штанах уже крепко стоял, полностью готовый к дальнейшим действиям. Он слишком долго терпел и ждал, но именно поэтому не торопился, дразнясь. С должным терпением подойдя к делу, он вытащил смазку из кармана штанов и обмакнул туда пальцы, согревая скользкую жидкость. Несколько капель он уронил прямо в ложбинку между ягодиц. Аль-Хайтам вздрогнул от неожиданности и повел задницей в воздухе, но пока молчал. Первый палец огладил сомкнутые мышцы, и ощущалось это так, будто они впервые вступают в интимную близость. Сереброволосый лежал, повернув голову на бок. Из-за открытого рта он не мог сглотнуть и слюна текла из уголка его губ, оставляя неприятное чувство сырости и прохлады. Он резко выдохнул, когда палец опустился внутрь него, его горло дернулось в попытке сглотнуть, но у него ничего не вышло. Кавех на мгновение отвлекся от аппетитной задницы и взглянул в чужие глаза: кроме нетерпения там виднелось еще легкое смущение, совершенно неожиданное для стримера. — Чувствуешь себя чувствительным? — с ухмылкой спросил архитектор. — У меня есть ощущение, будто это наш первый раз… Он вытащил палец и вставил сразу два. Расположившись за спиной любовника, он схватил его на шею, заставил встать на колени и приблизился к губам, одна сторона которых истекала слюной. Высунув язык он с довольным видом слизал всю натекшую на подбородок слюну, и облизал область вокруг растянутых губ. Аль-Хайтам в кляпе выглядел как развратная шлюха, покорная и ожидающая, пока ее мастер придет и трахнет ее. Красный цвет отлично сочетался с его розовым ртом. Вдоволь налакавшись, Кавех снова опустил его вниз и продолжил растягивать мужчину, намеренно не переставая барабанить по простате. Аль-Хайтам вздрагивал под ним с каждым новым ударом и дергал ногами, надеясь получить больше стимуляции. Кавех опустил свободную ладонь на свои штаны и начал поглаживать себя сковозь них, мучительно медленно доводя сереброволосого до оргазма. — Хочу, чтобы ты кончил от моих пальцев, — только и сказал архитектор, ловкие пальцы продолжали размеренно ударять по чувствительной точке внутри. — Ты будешь для меня таким мокрым и растянутым, но сначала тебе нужно… Он ускорил свои движения, доводя Аль-Хайтама до самого пика удовольствия. Мужчина быстро достиг своего удовольствия, стоило только Кавеху сжать его член и поддразнить головку большим пальцем. Не успел стример прийти в себя, как архитектор упал на него сверху и пристроился около входа, приспустив штаны. — Еще один? — весело спросил он под чужой громкий стон, так как снова — как в их первый раз — Кавех совершенно проигнорировал гиперчувствительность любовника. Но тогда Кавех был зол и перевозбужден, практически пылал желанием отомстить, но сейчас в его прикосновениях были лишь нетерпение и ласка, которые овладели им чуть больше чем за месяц их личного знакомства. Загнав свой член до основания, блондин одной рукой обхватил пальцы Аль-Хайтама, и тот ответно сжал ладонь, чтобы чувствовать его лучше. Уперевшись другой рукой в бедро и подхватив мужчину прямо под бедренной костью, Кавех начал двигаться — совсем как в первый раз, быстро, по-животному дико. Будто они снова только-только познакомились и, разгоряченные, ебутся на бедном диване. Аль-Хайтам, кажется, тоже предался воспоминаниям, его глаза заслезились от стимуляции и сильных движений, которые возили его щекой по простыням. — Никогда бы не подумал, — слегка засмеялся запыхавшийся Кавех сквозь хриплые вздохи. — Что спустя какие-то недели буду трахать тебя с мыслью, что мы похожи на женатиков во время медового месяца. «Мы ими и являемся, — мысленно ответил Аль-Хайтам, бессильно пытаясь избавиться от кляпа во рту. Он ненавидел, когда ему не давали высказаться. — Нам не хватает только колец и свидетельства». Но все его мысли смыло волной, когда архитектор опустился грудью на его спину и прикусил загривок. Совсем как в первый раз — почти один в один, если бы не затекшие руки и невозможность ответить на чужие слова… И от этого было сладко-сладко больно, хотелось сбросить с себя глупые ремни, перевернуться и притянуть к себе Кавеха, чтобы со всей страстью ответить на его движения. Аль-Хайтам застонал, его глаза устало закатились, когда он достиг второго оргазма за ночь. Впереди его ждала тяжелая ночь.

***

Поздним утром, который позиционировался как обед у жаворонков, Кавех лежал в их общей постели, обнимая Аль-Хайтама и поглаживая его по плечу. Бедный стример после марафонного секса, закончившегося под утро, едва мог шевелить руками и челюстью, за что сильно ругался на архитектора. Утром они обнаружили на его руках синяки, но они не были чем-то тревожным, скоре… Кавех от одного взгляда на них едва не утянул их в еще один раунд и получил по лбу. Поэтому они лежали молча, расслабившись под заглядывающими в окно лучами солнца, и грелись под одеялом, счастливые от того, что им никуда не нужно было торопиться. Мысли Кавеха блуждали где-то не здесь, бедра и живот устало ныли, но в целом он был совершенно доволен своей жизнью, намного больше чем в любое другое время. Аль-Хайтам изредка поводил пальцем по его груди, рисуя одному ему понятные узоры, и тоже выглядел умиротворенным. — А выходи за меня, — вдруг вырвалось у Кавеха. — Без шуток Сайно и Тигнари. — Вроде бы романтик, — посетовал скучным тоном Аль-Хайтам. — А предложение нормально сделать даже не попытался. Архитектор пожал плечами. — Начали мы тоже не очень романтично, — оправдался он. Стример поднялся на локти и навис над Кавехом с вопросительным взглядом. — Ты меня любишь? — спросил он с любопытством. –Люблю, — сказал Кавех, румянец набежал на его щеки от неожиданного признания. — Если бы не любил, я бы не согласился к тебе переехать. Аль-Хайтам наклонился и нежно поцеловал его, передавая все свои невысказанные чувства через соприкосновение губ, которое было на редкость милым, без всякого сексуального подтекста. — Это значит «да»? — с улыбкой спросил блондин. — Это значит, что теперь ты от меня никуда не сбежишь, — серьезным тоном подтвердил Аль-Хайтам, и снова поцеловал его.