Травма в розовом цвете / A trauma in pink

— Да хера с два, Невилл! — Прошу тебя, Гермиона! Ханна давно это уже планировала, и если я не приду, то она… — в намокших от слёз глазах парня Грейнджер видела неприкрытую мольбу. Девушка заглянула в маленькие окошки чайной, но не увидела ничего, кроме уродливых украшений и надписи «С днем Святого Валентина» над дверью заведения. Гарри рассказывал ей о своём опыте посещения этого места на пятом курсе в день всех влюблённых, и гриффиндорка поклялась никогда сюда не заходить, и того, что она могла видеть через окна, было достаточно, чтобы укорениться в этих мыслях пуще прежнего. Гермиона знала только, что Невилл умолял её посетить собрание Единения Факультетов, которое организовала Ханна. У Грейнджер, как у главной старосты, не было причин не поддержать подобного рода собрание. Но какого черта она забыла, что сегодня этот грёбаный День Святого Валентина? Девушка готова была вмазать самой себе за то, что даже не спросила Невилла куда и зачем он её ведет, перед тем как вообще соглашаться. Шатенка потёрла лицо руками. — Ладно. Мне нужно просто пройти через это, — она взялась за хрустальную дверную ручку и рывком открыла дверь. В нос ударил тошнотворно-сладкий запах роз. Гермиона моргнула, чтобы прояснить зрение. Не стоило ей этого делать. Девушке показалось, что сетчатка глаз сейчас воспламенится. Куда только ни падал её взор, всё было в розовом цвете. Розовые занавески, бледно-розовые столы и розовые стулья, скатерти с розовыми цветами и розовые воздушные шары в форме сердечек плавали по воздуху помещения. Ведьма чуть не споткнулась о край грязно-розового ковра. Мыльный пузырь в форме сердечка лопнул на кончике женского носика, и Гермиона уже была готова завопить. Вся чайная была похожа на отвратительное дитя любви «Сюрприза на День Святого Валентина» Гилдероя Локхарта и кабинета Амбридж. — Невилл! — воскликнула Ханна, бросаясь к двум гриффиндорцам, слегка подпрыгивая на ходу. — О, Гермиона, ты тоже здесь! — улыбка пуффендуйки слегка угасла, когда её взгляд метнулся от Гермионы к Невиллу. — Привет, Ханна, — поздоровалась шатенка, отступая на шаг от Невилла и опрокидывая бедром вазу в форме сердца. — Чёрт, — после торопливо брошенного Репаро (которого эта ваза, безусловно, не заслуживала) осколки с тихим звоном собрались в прежнюю форму. — Увидимся позже, Невилл. Казалось, легкого толчка через порог, будет более, чем достаточно. Гермиона даже близко не собиралась оставаться и участвовать в том ужасном событии, которое должно было произойти. Она уже хотела было развернуться и уйти, когда Ханна вложила ей в руку листок розового пергамента. — Вот твой номер. — Мой номер? — Гермиона выглядела сбитой с толку. — Тебе достался последний свободный слот для участия в быстрых свиданиях! — Чёрт возьми, не… — Невилл умоляюще посмотрел на неё, выпучив глаза. — …ладно. Гермиона стиснула зубы и выдавила из себя улыбку, выхватила пергамент из рук Ханны и подошла к столу с цифрой семь. Заведение было переполнено, не говоря уже о том, что двигаться было просто невозможно, ничего не сломав и не нанеся себе тяжёлую травму. Шатенка позволила себе опуститься на стул. И тяжело вздохнуть. Во что, черт возьми, она вляпалась? Девушка точно не хотела никаких свиданий; волшебницу всё устраивало там, в её серой реальности, и этот розовый любовный пузырь вызывал у гриффиндорки лишь тошноту. Теперь Невилл был ей должен по гроб жизни. Гриффиндорцу так не терпелось поучаствовать, что он ходил за Ханной по пятам, как потерявшийся щенок, с розовым румянцем на щеках, не обращая внимания на всех глазеющих на него девушек, которые стремились привлечь его внимание. Долгопупс значительно похорошел, что заметили все, кроме него самого. Парень продолжал вести себя как пухлый, застенчивый мальчик, каким был до того, как стал тренироваться и повёл Отряд Дамблдора в битву, где отрубил Нагайне голову окровавленным мечом Гриффиндора на глазах у самого Волдеморта. Гермиона мечтала о крепком «Эрл Грее», но сегодня подавали только фирменный напиток, который, судя по всему, готовили на каждый День Святого Валентина. Когда заварочный чайник пролетел мимо, наполняя её чашку, девушка обреченно вздохнула. Чай тоже был розовый и пах отвратительно сладко. Гриффиндорка сделала пробный глоток. Она выругалась, почувствовав вкус малины на языке. Наверное, хуже всего было то, что стол Гермионы стоял посреди заведения, и ей негде было спрятаться. Она отмахнулась от воздушного шарика, который проплыл у неё перед лицом и прилип к сахарному перышку, поданному к чаю. Шарик попал кому-то в спину. К ужасу волшебницы, парень, который обернулся, был не кто иной, как Кормак, мать его, Маклагген. Челюсть девушки скрипнула. Парень подмигнул ей и сделал едва заметное движение губами, изображая поцелуй. Гермиона едва сдержалась, чтобы не блевануть прямо на месте: ей вспомнилась ужасная рождественская вечеринка Слизнорта на шестом курсе. Порыв свежего воздуха достиг Гермионы, когда дверь распахнулась под мелодичный звон колокольчика. В узкий дверной проем протиснулись три человека, хихикая и толкая друг друга. Забини, Нотт и Малфой вошли в чайную мадам Паддифут и выглядели там совершенно неуместно, так же, как себя чувствовала сама Грейнджер. Громкий звук разбитого стекла заставил всех обернуться на дверь. — Ой! — Теодор Нотт разбил ту самую вазу, которую недавно уже разбила Гермиона. По крайней мере, девушка была не единственной, кто считал, что ваза сама виновата в том, что стояла в таком неудобном месте. Пока Забини со скучающим видом подпирал дверь, засунув руки в карманы, взгляд Малфоя блуждал по ведьмам, уже сидевшим за своими столами. Гриффиндорке казалось, что она стоит на сцене во время аукциона. Волшебница прикрыла глаза, чтобы успокоить нервы. От тошнотворного сладкого запаха, окружавшего её, и обилия сахара в напитке, у неё чуть не разболелась голова. Родители девушки упали бы в обморок при мысли о том, что их дочь проглотила столько сладкой отравы. Когда шатенка снова открыла глаза, взгляд Малфоя пересекся с её. Парень насмешливо оглядел сокурсницу с ног до головы, приподняв бровь. В ответ Гермиона сердито зыркнула на молодого человека, кусая сахарное перо и скривив губы в отвращении. Малина. Ханна постучала маленькой серебряной ложечкой по изящной чайной чашечке, чтобы привлечь внимание присутствующих, и просияла, войдя в зал. — Я так рада, что вы все собрались здесь на Единении Факультетов в День Святого Валентина. — Единение Факультетов — мой самый главный приоритет. У меня даже есть карточка для игры в бинго… — Нотт был прерван Забини, который ткнул друга локтем в ребра. Невилл выглядел так, будто собирался врезать Нотту. — Замечательные ведьмы, которые собрались здесь сегодня, чтобы позже покинуть нас со своими вторыми половинками, уже сидят за отведенными для них столиками. Гермиона расплескала чай, нервно дёрнув рукой. Она никогда не утверждала, что готова покинуть это место под ручку с кавалером. Маклагген посмотрел на неё, прикрыв глаза, и девушка не знала, что делать: драться, убегать или замереть. В конце концов она решила сделать ещё один глоток этого отвратительного чая в надежде умереть на месте от глюкозной передозировки. К сожалению, смерть не забрала её с этого ужасного праздника. Ханна велела парням выстроиться в очередь и раздала им булавки в форме сердечек с изображениями животных. Когтевранка поставила на середину комнаты стеклянную чашу с плавающими кусочками пергамента. — Первый, кто вам попадется, скорее всего, будет самой подходящей второй половинкой из всех присутствующих кандидаток. Спасибо группе студентов Трелони и их умению колдовать, — Гермиона усмехнулась при упоминании этой «учебной группы студентов-провидцев». Невилл умоляюще посмотрел на подругу, как бы прося её «ради всего святого, ничего не говори». — Если вам интересно узнать больше о теории, стоящей в основе этих предсказаний, не стесняйтесь спросить, — продолжила свою речь Ханна. Гермиона поджала губы, но воздержалась от комментариев, не желая выставлять Невилла в плохом свете. — Первое ваше свидание будет длиться пятнадцать минут, чтобы дать вам возможность привыкнуть к обстановке. Следующие свидания будут проходить по десять минут. Веселитесь и позвольте своему сердцу сделать выбор за вас! Ханна и Когтевранец проскользнули через тесный зал, чтобы добраться до своих столиков. Невилл первым оказался у чаши и поймал кусочек пергамента. Он просиял, развернулся и, спотыкаясь, направился в сторону пуффендуйки, ещё раз споткнувшись о плюшевый ковер. Гермиона мысленно взяла на заметку не обсуждать с Долгопупсом достоверность Предсказаний до конца семестра. Следующим в очереди был Маклагген. Парень облизал губы, и бросил взгляд на гриффиндорку, пока тянулся к чаше. Кормак помахал пергаментом в руках, как будто хотел изменить число. Смирившись, он подошел к столу с цифрой три, и девушка немного расслабилась. По крайней мере, Третий глаз и Гермиона в этот раз сошлись во мнениях. Следующим в очереди был Малфой. Нотт подтолкнул его к стеклянной ёмкости. Закатив глаза, слизеринец поймал один из кусочков пергамента в форме сердца. Юноша бесстрастно оглядел свой улов. Уголок его рта едва заметно дернулся. Сунув кусок пергамента в карман, Драко прошел в центр комнаты и опустился на стул напротив Гермионы. На булавке, которую он получил от Ханны, был выгравирован флоббер-червь. Гриффиндорка не смогла скрыть усмешки. Он выглядел совершенно довольным тем фактом, что они вдвоем сидят в чайной мадам Паддифут в День Святого Валентина. Более абсурдной ситуации и придумать было нельзя. Слизеринец налил себе чашку чая и сделал глоток, не поморщившись. — Не хватает только Веритасерума. Гермиона фыркнула в свою чашку. Действительно, этот чай был очень похож на тот, в который Амбридж добавляла зелье. Девушка взяла одно из сахарных перьев и повертела его между пальцами. — И с ним бы кровавых перьев вместо сахарных. Скукота. — Кровавые перья? Вкусняшки, что так любят вампиры? Шатенка сощурилась. Гарри никогда не хотел распространяться о применении кровавых перьев, но она думала, что к концу пятого курса все уже знали об этом. — Нет, чересчур привилегированный и избалованный ты червяк. Ты не знал? Во время отработки Жаба использовала настоящее кровавое перо, а не эти чертовы сладости. Обрати внимание на руку Гарри, когда в следующий раз увидишь, как он ловит снитч у тебя под носом. Драко закатил глаза и положил в рот конфету в форме сердечка из сахарной ваты. Малфой провел языком по зубам, поджав губы и нахмурившись. Он выглядел так, словно собирался что-то сказать. Гермиона ждала и пристально смотрела на него. — Грейнджер. Послушай, мне очень жаль… Драко был перебит воплем Гриффиндорки. Маленький купидон пустил в неё стрелу и попал прямо в яблочко. Стрела прилипла ко лбу девушки, словно была дротиком на присоске. Малфой поймал стрелу, которая была направлена в него, прежде чем она успела коснуться его лба. Гермиона резко оторвала стрелу от своего лба. В зеркале на другой стороне стены она увидела красное пятно в форме сердца в том месте, где она была секунду назад. — Как ты думаешь, я смогла бы отправить в нокаут Купидонов, как это было с Пикси на втором курсе? — Гермиона оглядела болтающих одноклассников. Невилл обжимался с Ханной, и гриффиндорка улыбнулась. Друг заслуживал немного счастья, даже если это означало, что ей придется потратить пятнадцать минут своего времени на Малфоя и, возможно, десять на Маклаггена или Нотта с его карточкой для игры в бинго. — Локхарту бы здесь понравилось, — Гермиона не знала, почему она это сказала, но это было правдой. — А я, кстати, в курсе кто тогда по уши втрескался в Локхарта, — ухмыльнулся Малфой. — Заткнись, — хохотнула шатенка. Почему именно с Малфоем было так легко общаться? — Локхарт озолотился бы после войны. Представь, что у Поттера не было его славы изначально. Локхарт просто стёр бы свои воспоминания и написал целую серию книг о том, как он совершил все геройства Гарри Поттера. Утверждая, что он в одиночку из в года в год сражался с самым темным волшебником всех времен. — Ой, сомневаюсь я, что мы не заметили бы эти книги, я уже представляю, как Скитер сидит за своим столом и пишет серию из семи книг, которая будет опубликована в мире маглов. По одной книге за каждый проёбанный учебный год, — прокомментировала Гермиона, сожалея, что вообще выпустила Риту из своей банки. — Держу пари, это был бы бестселлер. — Как ты думаешь, чем бы закончились книги? Кого бы она объединила в пары? — поинтересовался Малфой, прежде чем взять ещё одну конфету. — Гарри и Джинни, без всяких сомнений! Он поймал её в свои сети благодаря шарму Избранного. Она жаждет отношений с ним, ведь Гарри — спаситель нашего мира. Но я готова поспорить, что в эпилоге Джинни даст их общим детям ужасные имена. Альбус Северус, или что-то вроде того. Малфой расхохотался.  — А кто бы был твоей второй половинкой? Готов поспорить, Уизел-наш-Король. Гермиона усмехнулась, но Малфой точно на что-то намекал. — Это был бы её способ отплатить мне за инцидент с банкой. — Инцидент с банкой? О, Грейнджер, а вот с этого места поподробнее! Парень выглядел заинтригованным. Взаимное напряжение за это короткое время волшебным образом испарилось. — Это история для другого свид... — девушка оборвала себя на полуслове, схватила свою чашку и залпом выпила вызывающий диабет чай. — Что ты хотела сказать? — с самодовольной ухмылкой на губах спросил Малфой, откидываясь на спинку стула. Шатенка сжала губы, заставила себя улыбнуться и склонила голову набок. — Я не понимаю, о чём ты. Малфой тянул время, разглядывая свои часы. Это были красивые часы, вероятно, сделанные гоблинами, и показывающие время на фоне ночного неба.  — О, похоже, время закончилось. Я не хочу мешать плану Маклаггена очаровать тебя. Гермиона взглянула на стол номер три, за которым гриффиндорец пытался поймать её взгляд. Это было оскорбительно, и девушка крепче сжала сахарное перо в руке. Давления оно не выдержало и переломилось. — Такому червю, как он, я точно не позволю меня очаровать. — Но червяк — это я! — юноша указал на свою булавку. Он кивнул в сторону Маклаггена. — Он — мандрагора, не имеющая ничего общего с животными. — Я не стала бы встречаться с ним, будь он даже грёбаным единорогом. — А ты бы встречалась со мной, будь я червяком? Гермиона вздохнула и закатила глаза. — Часики тикают, Грейнджер, — Малфой постучал по стеклу своих часов. — Ладно, так уж и быть. Если бы мне пришлось выбирать между червяком-тобой и им, то я бы выбрала тебя. Драко цокнул языком.  — Этого недостаточно. А что насчёт других посетителей? Гермиона стиснула зубы. Она отказывалась произносить это вслух, но мысль о том, что ей придется провести следующие десять минут с Маклаггеном, не оставляла ей выбора. — Ты был бы наименее ужасным вариантом, — гриффиндорку раздражало, что произнесённые ею слова даже не были ложью. Почему проводить время с Малфоем было так приятно? Слизеринец выглядел так, словно поймал снитч. — Ну же, Грейнджер, давай оставим этот раздражающий розовый кошмар и уйдём отсюда! — молодой человек протянул девушке руку. Не колеблясь ни секунды, она вложила в неё свою ладошку. Гриффиндорка чувствовала, что всё взгляды устремлены на неё, точнее, на их с Малфоем переплетённые руки. Гермиона взглянула на Драко, на лице которого застыло самодовольное выражение. Шатенка нацепила на лицо выражение а-ля “только посмейте что-либо сказать”, когда молодые люди шли к двери, ведущей в серый мир, — приятное убежище от тошнотворной розовой чайной лавки. Конец.