Лесные сокровища

      В городке, названия которого Грэг не мог ни запомнить, ни тем более произнести, он болтался уже две недели. Он пришел сюда с какими-то хилыми профессоришками, которые зачем-то отправились в эту жопу мира для исследований. На деле же оказалось, что исследовать тут особо нечего. И они несолоно хлебавши свалили себе обратно. А Грэг остался. Он с самого начала знал, что ни хрена интересного для своей науки они не найдут. Но ему хорошо заплатили за охрану, и он не стал их переубеждать.       А остался он потому, что местные уж как-то очень подозрительно ни под каким предлогом не ходили в лес. И всем приезжим строго говорили, что это запрещено, мотивируя опасностью. Но Грэг не дурак. Он понимал, что ничего там не опасно. Скорее всего, туземцы припрятали там свои сокровища. Золотишко, например, камушки или еще что ценное. Тем более опасностей он не боялся. Он был гора. Здоровый и сильный как медведь. С мощными ручищами, бугрящимися мышцами. С волосатой грудью. И не только грудью. И большим хуем, конечно же. Не то, что все эти тщедушные ученые. Любая опасность сама должна его бояться! Так-то!       И вот уже две недели он занимался тем, что в своей голове называл расследованием и подготовкой к операции. А на деле пил местную бурду и трахал всех без разбора баб, точно сделав немалый вклад в генетическое разнообразие населения города. И ни хрена не выяснил. Единственное, что говорили горожане из понятного ему, так это то, что якобы в лесу опасно, что оттуда не возвращаются и ходить туда категорически нельзя. Все, начиная от девчонки, которую он ёб сегодня, и заканчивая старостой, твердили точно одно и то же. Так что он сделал для себя вывод, что точно что-то там в лесу нечисто. И надо пойти и посмотреть. И забрать драгоценности.       Накупив необходимой провизии и снаряжения, Грэг сложил все в походный рюкзак. И на рассвете следующего дня выдвинулся в джунгли.       Как он ликовал, когда спустя день обыска территории так и не нашел ни одной угрозы. В джунглях не видать было даже мало-мальски крупных зверей. Все было тихо и спокойно. Деревья колыхались на ветру, с них свисали лианы. Было жарко и влажно. И тихо. Только копошились какие-то мелкие насекомые, да иногда порхали птички. Так и знал, что местные просто прячут сокровища. Сокровища он, правда, не нашел. Но это пока. Он только начал.       После спокойной ночевки и еще полудня пути ему послышалось гудение где-то совсем рядом. «Ага!»: подумал он. «Вот и сокровища». Гудение раздавалось из-за деревьев. И оно приближалось. Грэг увидел, как к нему летит какая-то хрень. Это вроде была стрекоза или оса, но здоровенная как слон! Ну ладно, не как слон, но размером почти с человека, если измерить ее длину от начала головы и до конца ног или что это там у нее. Размах крыльев, которые и издавали этот гул, тоже впечатлял. Тельце и брюшко насекомого, если это было насекомое, были довольно крепенькие, широкие, и с каждой стороны у нее было по четыре лапы, две «ноги» и две «руки».       Существо на время зависло неподвижно в воздухе, как бы наблюдая за человеком, пока тот стоял и тупо пялился на штуку, прикидывая, сможет ли убежать. Но у твари реакция была быстрее. Видимо, определив для себя, что он стоящая добыча, жужжащая срань резко ринулась вперед и обхватила Грэга со спины шестью своими конечностями. И вот тут он подумал, что местные, возможно, были очень даже правы, говоря о смертельной опасности.       — Вот срань! — закричал он. И уже не закрывал рот, вопя что-то совсем нечленораздельное.       И в это же мгновение он почувствовал щипок где-то в районе лодыжки. Срань ужалила его. Конечности налились небывалой слабостью. Он перестал трепыхаться и орать, потому что сил на движение у него уже не было, и обмяк в лапах существа.       Тварь же, успокоив своего пленника, принялась ощупывать его. Она что-то стрекотала и щелкала челюстями. Грэг не сразу понял, почему эта мерзость столько копошится перед тем, как сожрать его. А потом до него дошло, что зараза пытается содрать с него одежду. Не нравилось, похоже, угощение в обертке. Это даже обрадовало его на какое-то время. Но стрекоза быстро сообразила, что надо надкусить кое-где челюстями и разорвать лапами. И вот он полностью обнажен, только остатки штанов и ботинки болтаются на щиколотках.       Дурак! Какой же он дурак все-таки. Стоило послушать местных. Но было уже поздно. Грэг стал мысленно прощаться с жизнью и молиться о том, чтобы смерть его была быстрой и безболезненной. Хотя бы быстрой. Но тварь лишила его и этой надежды.       Насекомое одной из пар лап развело его ноги в стороны, а из брюшка вместе с обильной бесцветной жижей вылез тонкий гибкий розовый отросток, которым оно принялось тереться между ягодиц Грэга. Несмотря на бессилие, он заорал снова. А отросток тем временем скользнул в его анус. Это не было больно, но было ужасно унизительно. Грэга никогда не ебали в зад. Даже он сам никогда не думал о том, чтобы нагнуть мужика. А теперь его трахает какая-то безмозглая скотина. От обиды и позора он расплакался. Отросток в заднем проходе входил все дальше и дальше, начиная приносить дискомфорт глубиной проникновения. Между ягодиц было скользко. Так, как будто мерзость не только проникала внутрь своим хоботком, но и впрыскивала что-то им. Постепенно у Грэга начало сводить живот. Спазмы были до того сильные и неприятные, что он не заметил тот момент, когда тварь вытащила из него тычинку. Какое-то время он провисел, мучаясь от колик, а потом ему резко захотелось срать. Это было еще унизительнее. Со слизью из него вылетели какие-то непонятные, твердые и гладкие камешки, оставляя небывалую легкость в его теле. Видимо, тварь таким образом прочистила его внутри, чтобы было приятнее ебать.       И правда, стрекоза, подождав, пока он опорожнится, полетела с ним на руках куда-то вглубь леса. И там вновь засунула в него свой злополучный отросток. Грэг умирал от стыда, страха и отвращения. Он висел враскоряку с выставленной наружу текущей задницей и обвисшим съежившимся членом, пока какой-то паразит совал ему в анус то ли хуй, то ли жало, то ли кто знает, что это вообще было. «Жало» тем временем начало тихонечко трахать его. Оно двигалось туда-сюда с небольшой амплитудой. Чувство распирания все увеличивалось и увеличивалось. Появилось ощущение, что тычинка расширяется. Он обессиленно глянул вниз. Отросток уже был вовсе не таким тонким, как изначально. Грэг судорожно всхлипнул. И просто обвис на руках существа, позволяя ему насиловать себя в очко, чувствуя, как его хуй трется где-то глубоко внутри, чувствуя, как он давит расширяясь.       Он вслушивался уже не только в стрекот крыльев, но и в хлюпанье своей открытой дырки там, где в нем двигалась туда-сюда упругая тычинка. В заднем проходе было горячо и немного зудело, поэтому каждый раз, когда там двигался отросток, хотелось, чтобы он прошелся еще. В районе паха тоже разливалось тепло. Снова посмотрев вниз, Грэг подтвердил свою догадку о том, что тело его предает. Хуй наполовину встал, пока в жопе копошится насекомое. Отвращение к себе мешалось с возбуждением, то ли навеянным тварью, то ли появившимся из самого этого отвращения. Он ощущал себя максимально грязным и низким существом. Ниже насекомых, просто их подстилкой. На уровне с червяками, может быть. Но это было приятно, как бы он ни пытался запретить себе наслаждаться.       С уже полностью вставшим и раздутым хуем Грэг стал и сам немного покачиваться в лапах твари, насаживаясь глубже на уже вполне толстый отросток, который быстро шуровал у него в жопе, растягивая ее и наполняя. Из тихих стонов и вздохов выросли крики. Он кричал мерзкому паразиту:       — Даааа! Давай! Еби меня сильнее! Боже! Ах! Я дырка для пчел, и мне это нравится! Меня трахают мухи! Не хочу слезать с хуя никогда! Ах!       Соски на его мощной груди надулись и торчали почти пунцовые, настолько они опухли. С членом была та же ситуация. Он не помнил, чтобы когда-либо тот наливался у него до таких размеров и был такой темный и багровый. Все зудело все больше и больше, но тварь уделяла внимание только его пульсирующей заднице, где отросток расширился и стал каким-то ребристым. Тогда он сам начал массировать себе соски и член, пытаясь унять зуд.       Грэг метался в тонких, но сильных лапах существа. Его мышцы вздувались. Не в силах перестать дрочить и тереть соски, он стонал, высунув наружу язык в похотливом психозе, пока не кончил. А потом кончил еще раз, уже всухую, когда толчки внутри стали особенно напористыми, а распирание дошло, казалось бы, до предела. Его живот раздулся. Насекомое чем-то наполняло его. В третий раз Грэг кончил, когда, видимо, закончив накачивать его, тварь с усилием вытянула из него все такой же толстый отросток. Жопа такого напора не выдержала и так и осталась открытой. Изнутри без остановки текла слизь. Тварь мягко опустила человека на землю и потеряла к нему интерес. Какое-то время она еще летала где-то рядом, а потом жужжание крыльев стало отдаляться. Скорее всего, улетела.       Грэг лежал все там же, где его оставил паразит, на боку и слабо пытался прийти в себя. Он потрогал раздувшийся живот. По всей видимости, в него отложили яйца, использовали как инкубатор. Возможно эта тварь — самка. Соски, член и дырка все еще горели и зудели. Анус сокращался, пытаясь вытолкнуть из себя яйца, но они были слишком глубоко.       Он не чувствовал времени. В следующий раз, когда опомнился, Грэг поймал себя на том, что кончает, щипая себя за разбухший сосок, растирая такой же разбухший член между бедер и проникая в свой зад четырьмя пальцами. Больше он просто не смог вставить, не достал. Оргазм не принес облегчения, даже член не опал. Дырка пульсировала. Все чесалось. Но он нашел в себе силы подняться. Придерживая отяжелевший живот, он сделал шаг и упал на четвереньки, обкончавшись от того, что яйца внутри него переместились и начали нещадно давить на простату. А потом еще и обоссался, как жалкая шавка.       Господи, какой он мерзкий. Черт бы побрал всех этих насекомых. Он снова поднялся и уже даже пошел, попутно представляя, как из его задницы вылезают осы. Он почувствовал еще большее отвращение к себе, но мысль о том, что он такой грязный и никчемный, возбуждала. Он представил, как выглядит сейчас: огромный мужик с волосатым телом, с распухшими сосками, таким же воспаленным, почти неопадающим хером, огромным растянутым очком, из которого непрерывно течет, и самым эпичным элементом его образа — тяжелым пузом беременной сучки. Да, ну и картина.       Куда идет Грэг не знал. Он уже давно потерялся и в пространстве и во времени. Но возбуждение не отпускало. Соски и член все так же горели, и хотелось бесконечно теребить их. Так же горела и задница. Казалось, что вставить что-то в дыру просто жизненно необходимо. Он изо всех сил подавлял желание надеться на сук, но вдруг услышал знакомое жужжание. И как завороженный пошел на звук.       На этот раз он наткнулся на нескольких тварей сразу. Так быстро, как только мог, он подошел к ним вплотную и сразу же хлопнулся вниз в коленно-локтевую и руками раскрыл свой анус, приглашая. Кажется, теперь ему попались самцы. Один из них, увидев доступную дыру, вставил в нее склизкий, толстый и твердый член и стал толкаться в бешеном темпе. Наконец-то его снова ебали. Грэг довольно стонал, истекая слюной в экстазе. Лежа под тварью, он терся грудью о траву и надрачивал себе, мял яйца. Самцы у этих мух были скорострелами, поэтому очень скоро, после финального толчка к кладке внутри присоединилась слизь, которая наверно была спермой этих уродов. На этот раз его оплодотворяли.       Очку Грэга не дали долго быть свободным. Как только первый монстр кончил, второй тут же подлетел и принялся трахать человека. Жужжание тем временем усилилось и оглядевшись, он увидел, что все вокруг буквально кишит этими стрекозами-переростками. Видимо каждый из них прилетел сюда его трахнуть. Хуи у самцов тварей были короче, чем яйцеклад самок, но в обхвате были сразу толстые и не такие гибкие. Поэтому толчки ощущались жестче и мощнее. Грэга возило по земле, под ним была уже небольшая лужа спермы, которая натекла от того, что он несколько раз кончил, пока в его жопе сменялись члены тварей. Но кажется их было слишком много. За его дыру завязался спор, который закончился тем, что второй спорщик просто начал пихать свой хуй в очко, таким образом грубо растягивая его еще сильнее.       Дальше в нем одновременно толкалось уже по два хуя сразу. Грэг ничего не понимал. Он весь полностью превратился в придаток к своей заднице. Существовал для того, чтобы его ебали. Чтобы в него кончали. К двум членам в дыре со временем прибавилось сначала три, потом четыре. Как будто они проверяли, сколько можно в него впихнуть. Для его ануса пределом оказалось пять. Больше уже не влезло. Да и желающих стало меньше, так как кажется, его оплодотворили уже почти все, кто прилетал на поляну. Последняя пятерка долго его терзала. Они были самые стойкие. Но вот один за другим они наполнили его внутренности и разом вытащили все пять хуев. Жопа все же не выдержала. Она не порвалась, нет, но вывернулась розочкой вслед за членами. Насекомые, сделав дело, разлетелись кто куда, а Грэг остался лежать с еще больше раздутым животом и развороченной задницей.       Несколько часов, а может дней с растущим пузом он бродил по лесу, натыкаясь на самцов тварей. Они попадались по одному-два. И Грэг в экстазе подставлял им дырку, а потом, изнывая, опять бродил, пока не находил следующее насекомое, которое заполнит пустоту. Самок он больше не встречал.       Когда он отяжелел совсем, как баба на сносях, и ходить стало невозможно, он просто упал в траву и выставил зад вверх, в надежде, что его заметят и выебут. Но никого не было. А вот внутри появилось шевеление. Кажется, кладка планировала покидать свой инкубатор. У Грэга начались спазмы. Он почувствовал, как жопа снова раскрывается и пытается выпустить из себя что-то размером с апельсин. Вместе с этим зуд, который так и не прошел до конца, усилился стократно. Ему хотелось взять себя за задницу и вывернуть ее наизнанку. Но он держался и всего лишь руками растянул в стороны края ануса. Он лежал и тужился, выталкивая из себя оплодотворенные и разбухшие упругие яйца. Одно за другим. Сфинктер открывался, растягиваясь до невозможности, пропуская очередной плод, а затем расслаблялся. Прошла примерно вечность, пока не вышли они все. Вернее, почти все. Последнее, самое крупное, застряло и никак не хотело вылезать, доводя Грэга до безумия. В конце концов, яйцо, измучив его совсем, заставив трястись в череде сухих оргазмов, вышло, вывернув жопу еще сильнее. Он еще раз сухо кончил, обмочился и упал в обморок.       Очнувшись, Грэг уже не обнаружил вокруг себя яиц. Живот его стянулся обратно, а вот дыра так и осталась выдранной. Более того, она снова чесалась изнутри, требуя заполнения. Член ужасно болел, но вновь стоял, как и натертые соски. Он опять поймал себя на том, что пытается засунуть в свою жопу руку. За деревьями послышался шум крыльев…