Однажды в кровати все четверо братьев...

Помыться? Сделано. Почистить зубы? Конечно. Утренняя «зарядка» в постели? А с кем? Отмена. Завтрак? Как обычно, яичница, кофе, тосты с маслом. Без любимой совсем безвкусный, но не морить ж себя голодом. Кусок в горло не лезет? Толкаем сильнее. Съел – и за посуду. Помыл. А дальше что? Вадим следовал старому плану, с поправкой на одиночество. После завтрака всегда следовало «совместное времяпровождение». Но «совместное» означало, что и решали совместно. А сейчас с кем решать? Не с левой рукой же. Придётся взять себя в руки и провести время… Одному. Так, как хочется ему самому. И больше никому. «А чего я хочу?» – задался вопросом парень. Подумал о кино, открыл афишу. Не интересно. Вспомнил о прогулке. А куда гулять? До магазина? Шоппинг? Это Вика любила, он-то наблюдал и радовался. Парк развлечений? Скорее, парк толпы и очередей. Быть там одному – нервы тратить. Усмехнувшись, Вадим схватился за голову. Будь он героем драмы, в такой момент обязательно б закурил и запил, возможно, на балконе пентхауса, глядел бы свысока на город, весь такой возвышенный над миром от собственной безысходности. Но живёт Вадим только на шестом этаже, в квартире без балкона, и, что важнее – без привычки курить или пить. И почему Голливуд не придумал, как справляться с горем трезвым людям? *** Время шло, и за неимением лучшего Вадим решил пойти в кино. Выбрал не самый ближний кинотеатр, зато можно прогуляться – часа два пешком по тихим улицам. Там выбрал ужастик, взял попкорн, сел на место. Какая-то церковь, повесилась монашка, приехал священник, и – Вадим заснул. Проснулся от криков демона в рясах, рассыпав последний попкорн. С чувством вины парень сгрёб всё с пола и положил в коробку. После фильма выбросил. Внезапный сон решил спугнуть чашкой кофе, и взял американо без сахара. Время было обеденное, потому к кофе взял сэндвич. «Съедобный». Кинотеатр находился на третьем этаже торгового комплекса, этого исчадья бутиков и магазинов с самой разной разностью. Кажется, конкретно в этом Вика любила охотиться за новыми платьями. Погодите. Или за сумочками? Или за туфлями? Или, быть может… «Хах… А разница?» Пытаясь отвлечься, Вадим стал думать, как он, рослый мужчина, может «пошопиться» ради собственного удовольствия. Одежда, бельё? Да зачем, вроде всё есть. Обувь? Ну, может, новые кроссы не помешают. Еду можно и дома приготовить, а продукты – купить ближе, чем здесь. Бытовая техника исправна, к видеоиграм давно остыл, старенький ноут для работы вполне подходит. Книжки? Давно Вадим не читал. На худой конец если… «Как ты думаешь, зачем я так много шоплюсь? – возник голос Вики. – Я ж не только для себя или тебя покупаю, для семьи тоже. Для знакомых, друзей, коллег, – всем по сувенирчику! Это принцип! Шопингом надо делиться! Иначе какая радость» «Шопингом надо делиться…» – повторил про себя Вадим. Хмыкнув, он достал телефон. – Привет, Кость. Ты как там?.. А Слава?.. Понятно… А я вот… В центре торговом, закупаюсь… Да, сам в шоке… – Кстати… – продолжил Вадим. – Могу к вам вечером приехать? *** Костя и Слава – средние братья, близнецы, на три года младше Вадима. Росли они буйными и активными, в почти вечной драке за место под солнцем. Родительское внимание, столь желанное, но дефицитное, побуждало на подставы, подколы, обман и другие военные хитрости – как против Вадима («а что он так вымахал»), так и против друг друга. Отец семейства, гуманист и педагог, не нашёл наказания лучше, чем бить по зарвавшимся задницам специально купленным ремнём. И неважно, кто подставил кого, – получали оба, получали сильно. Вот так, принуждённые к миру, но всё так же желавшие выделиться, оба проказника создали из себя личностей и явили миру. Теперь Костя – длинноволосый любитель свитеров, домашнего уюта и графического дизайна, а Слава – намеренно небрежный рокер, звезда тусовок и программист-тестировщик. И, не мешая друг другу, они вместе живут в съёмной квартире.