writober 2024

      Звон в ушах был невыносимым. Мин Юнги не привык к таким рассеянным мыслям, но последние несколько недель шум в голове стал постоянным. Он не мог сосредоточиться, и эта назойливая какофония буквально выводила его из себя, добавляя и без того строгому преподавателю более устрашающий вид.       Он провёл рукой по виску, пытаясь заглушить это жужжащее ощущение. Казалось, звук шёл не снаружи, а изнутри, как будто кто-то настойчиво вторгался в его разум. Юнги подозревал, что это было связано с магией. Слишком сильные эмоции кого-то из учеников, который ещё не умел контролировать свои силы, вероятно, начали на него влиять. Но кто мог испытывать настолько мощные чувства?       Он медленно закрыл глаза, прислушиваясь к звону, стараясь уловить что-то в этом раздражающем шуме. Ему требовалось разобраться, кто это был, и прежде всего — почему. Проскальзывающий вместе со звоном образ одного студента не давал ему покоя. Чон Чонгук.       Студент последнего курса академии, отличающийся выдающимися способностями, настолько сильными и всесторонне развитыми, что парню постоянно приходилось прикладывать немалые усилия для их сдерживания и управления, с лёгкостью овладевал самыми сложными заклинаниями и человеческими сердцами благодаря своему очарованию. Но несмотря на его силу, с ним была одна проблема — полное отсутствие самоконтроля в присутствии Юнги. Чонгук, казалось, превращался в неуклюжего, смущённого подростка (коим и являлся), как только их взгляды пересекались. И хотя Юнги старался оставаться объективным, звенящий в его ушах звук с каждым днём усложнял эту задачу.       Сегодняшний звон был особенно назойлив. Юнги ощущал, что кто-то чересчур взволнован, чтобы спрятать свои чувства.       — Чонгук, — тихо выдохнул он, понимая, что только этот необычайно сильный юнец могу вызвать такую реакцию, преодолевая его возведённый защитный барьер.       Не прошло и нескольких минут, как дверь в кабинет слегка приоткрылась. Игнорирующий правила приличия сначала постучать Чонгук нерешительно переступил порог, избегая смотреть на своего профессора. Звон в ушах Юнги болезненно усилился. Он чуть приподнял голову от бумаг перед собой, отложив перо к чернильнице, и встретил взгляд своего ученика. Виноватый взгляд — совсем как у тотемного духа оленёнка юнца — который говорил больше, чем слова.       «Время пришло?» — подумал Мин, слыша сквозь звон всю хлещущую перевозбуждённость Чона.       — Профессор Мин… я… — начал Чонгук, но замолчал, не в силах закончить фразу.       Юнги молча смотрел на него, раздражение понемногу смягчалось. Он понимал, что источник этого звона — не что иное, как эмоции Чонгука, его страх, волнение… и чувство настолько мощное, что затмевает всё остальное, о чём Юнги ранее не осмеливался задуматься всерьёз.       — Ты знаешь, что твоя магия буквально… кричит? — Юнги поднялся из-за стола, устало потирая виски. — Звон в ушах. Ты вообще понимаешь, насколько это мешает?       Чонгук нервно сглотнул и кивнул, пристыжённо опуская глаза.       — Я не могу это контролировать, — тихо признался он. — Когда я думаю о вас…       Его голос дрожал, и Юнги вдруг почувствовал, как звон в его ушах медленно утихал. Это было странное ощущение — как будто буря, которая была готова обрушиться со всей своей разрушительной стихией, внезапно нашла покой. Юнги застыл, всматриваясь в Чонгука, и впервые за долгое время ощутил, что его собственные чувства оказались куда запутаннее, чем он мог предположить.       — Почему ты волнуешься каждый раз, когда думаешь обо мне? — Юнги подошёл к нему чуть ближе, наблюдая, как Чонгук непроизвольно отступает, упираясь спиной о закрытую дверь, но затем замер.       — Потому что вы важны для меня, — ответил Чонгук, собирая крупицы смелости, чтобы удержать взгляд на профессоре.       Это признание заставило Юнги замереть. Он давно понимал, что между ними существует нечто большее, но до сих пор старался игнорировать это. И всё же тот самый звон, который был таким мучительным и раздражающим, сейчас становился почти успокаивающим — как признак того, что их чувства начинают подстраиваться друг под друга.       — Важен? — Юнги слегка усмехнулся, пытаясь снять напряжение. — Что ж, в таком случае тебе придётся научиться управлять своей магией получше, если не хочешь довести меня до сумасшествия.       Чонгук рассмеялся — неловко, но искренне и облегчённо. Его смущение было настолько очевидным, что Юнги не мог не почувствовать теплоты к своему ученику. Этот звон — символ неумелых, но таких сильных чувств, которые Чонгук просто не был способен скрыть.       — Я постараюсь, — Чонгук покраснел и опустил глаза. — Хотя не обещаю, что у меня сразу получится.       Юнги тихо рассмеялся, впервые за долгое время чувствуя лёгкость. Звон в ушах исчезал, оставляя после себя тишину и покой. Теперь, когда их чувства вышли наружу, это стало даже умиротворяющим.       — Постарайся, пожалуйста. У тебя есть талант, Чонгук, — мягко сказал Юнги, делая последний шаг к нему. — Но тебе надо научиться не бояться своих чувств.       Он коснулся ладонью мягкой макушки Чонгука, поднявшего взгляд. В этот момент между ними больше не было звона — только тихое взаимное понимание. Чонгук нервно сглотнул, но его волнение, похоже, утихло, как только он увидел в глазах профессора не только требовательного наставника, но и человека, который готов принять его чувства. Милейшая, по скромному мнению Юнги, улыбка расцвела на губах Чонгука.       Это стало для них обоих началом новой главы, где между ними уже не было звона, только спокойная тишина взаимности.