Полиандрический Король

Стоял на вершине Цветов и Плодов горы Камень волшебный Поглотивший солнца и луны дары.

Детеныш, зачатый природой,

Небом, светом и землёй

Ветром ласкаемый

Томился каменный, двуполый.

Коронованный.

Ожидающий рождения в мире людском

Чтобы править обезьяньим народом

И поклониться матери природе

Но забылся что-то он.

———

За пару дней после вылупления он полностью вырос, созрел телом, хоть и не совсем умом, и уже правил целым Царством. Окружавшие его, подданные, генералы, советники и даже наложницы и наложники – все яогуаи, но по большей части приматы с близлежащих земель. Его магические способности, хитрость и особенности запаха, содержащий феромоны, все это сильно помогало ему в распространении своей власти. Многие яогуаи уже отошли от своей дикости, не так сильно ориентируются на запахи и дикий язык тела, но всё равно, почуяв этот персиково-обезьянно-непонятный запах, и мужской и женский одновременно, все становились более поддатливые чарам Великого Короля Обезьян. Особо упертые были поддвержены уловкам Укуна, когда тот соблазнительно приподнимал хвост, нагинался, прижимался, давая вдохнуть больше своих феромонов; он почти невесомо касался шеи, плеч стойких яогуаев, проводил пальцами по их позвоночникам — такие малозаметные, но эффективные действия. Все, словно зачарованные, поддавались, признавали Укуна своим Королём, подчинялись его власти и командам. За несколько лет он построил крепкую иерархию, где он всегда был на вершине и в безопасности - от его чар почти никто и не задумывался о том, чтобы убить или свергнуть его, а если и достигали цели, мешкали из-за загадочных запахов, а там и кара от верных королевских стражей и генералов не заставляла себя ждать. Укун был в безопасности.

Но только от яогуаев и демонов.

Много времени прошло Не зрел умом, но телом - ещё как Проделок много произошло От путешествий, до доставлений бед небесным.

За непокорство и разврат

В стенах нелюдского Царства

За победу над всевышним войском

Был призван он – каратель для Царя.

Эрланг Шэнь, Воин величайший

Драконо-борец, способный победить

Даже Короля – Сунь Укуна

Явился он, как раз для этого

"Покорись же небесам, обезьяна!"

От вида племянника Нефритового Императора, Укун и не дрогнул. Сражаясь смело с ним, не стыдясь превращаться то в мелкую букашку, чтобы избежать топора Эрланга или клыков его трехглазой псины, то в свой трехглавый, шестирукий божественный облик, стремясь сразить и победить. Более трехста раз они схватывались в бою, но всё никак не выявлялся победитель, пока и Эрланг не проявил свою божественную силу, став синелицым и рыжеволосым великаном с трезубцем, что настолько напугало армию Укуна, что те разбежались кто куда. Непосебе стало Сунь Укуну, ощутил он стыд, что его воины так быстро бросили оружие и с криками убежали. После удара по гордости его народа, он решил отступить на время, в своём обычном облике, на облаке помчавшись обратно к горе, чтобы поскорее скрыться в пещере водного занавеса. Но Эрланг, тоже обладая даром превращений, стал ястребом, помчавшись на бегущую от страха обезьяну. Зачуяв опасность, Укун решает скрыться, свернув с пути изначального и среди травы высокой став дрофой пятнистой, непримечательной и низкой птицей, так как пернатые эти не брезговали сходится с кем попало: и с фениксом, и с журавлем. Третий глаз же племянника Императора, всевидящий и зоркий, сразу уловил внезапно появившуюся в траве птицу, а уж тем более с не поддающемуся превращению хвостом рыже-бурым. Тот стал самим собой, притворно озираясь, чтобы обезьяна ослабила бдительность и было легче поймать подлеца. Резко, рывком божественно быстрым, быстрее чем глаз мог бы уловить, Эрланг швырнул свой меч прямо птице в сердце, но Король Обезьян был ловчее, вспорхнул и поспешил улететь прочь как маленький, неприметный воробей. Однако и это трехглазый небожитель уловил, поспешив как сапсан быстрейший высоты набрать, да пикировать с невероятным разгоном, напав сверху на левое крыло воробья и кувырком откинуть в гору. Небывалая сила заставила тело Укуна врезаться в гору, от чего спина Короля захрустела, но зато камни посыпались, открыв поблизости проход в одну из пещер. "Вот и шанс уйти по тихому, в пещерах темно, шумно и запутанно. Справлюсь." – в миг подумал Король, обратившись в себя прежнего и скользнув в темноту пещеры, стремясь убежать подальше от Эрланга, уже летящего вслед за ним, чтобы добить. Совсем рядом он стал самим собой, своим весом повалив убегающего и оставшегося почти без сил "Великого Мудреца", сразу схватив за тыльную часть шеи, усмиряя и прижимая к каменистому полу как дикого зверя, сидя у него на спине и не давая двинуться. От первого этапа победы Эрланг усмехнулся: – Тебе некуда бежать, обезьяна! Ты натворил достаточно бед, чтобы было справедливым сварить тебя в триграмме и выцедить всё украденное бессмертие! – Ак-кх.... п-подожди, великий Эрланг! Позволь мне попытаться убедить тебя отдать победу этого раунда мне! – промолвил Король, пытаясь сопротивляться, но твердая и крепкая рука небожителя возвращала его в покорную и уязвимую позицию. – Видно, ты, обезьяна, совсем голову потеряла, раз пытаешься- – Постой! Послушай! Это было весьма странно, но было интересно. В конце концов, небожитель уже знал, как противостоять обезьяне и её войску, так почему бы и не поинтересоваться и не дать победу в этой битве ему? Ведь в следующем, с опытом, он наконец доведёт дело до конца, он был уверен в этом. – Да будет так. От этих слов Укун слегка облегчённо вздохнул, пытаясь пошевелиться и принять более выгодную для дела позу. – Я-- Возможно, странно звучит. Но, поскольку под тобой я не могу пошевелиться, сделай ты – сними с меня броню и штаны. – .....что? – Не обычная я обезьяна, далеко не самец, и не самка вовсе. Я смесь, но замудренная и не с первого взгляда ясно, что скрываю я в глубине своих простор систему детородную и нежную. Опробуй же меня ты первым, тебе - честь в покорении и получении девственности Великого Короля Обезьян, а мне - победа и передышка до второго нашего боя. Идёт? Сделка весьма необычна. Отчасти противна, что Эрлангу нужно будет совать свои принадлежности куда-то в грязные внутренности ничтожной и бесящей обезьяне. Но суть организма этой твари заинтересовала, и, всё же решившись, он дал добро на совершение этих взаимовыгодных действий. . . .

Это было действительно уникально

Нежная шерсть в той области росла, кожа гладкая и мягкая, словно младенческая, невинная, слегка румяная от стыда. Хвост придавал диковинный вид, и стоило властно схватить за основание – так обладатель заскулил, то-ли от возбуждения, то-ли от боли. Понять каменную обезьяну было сложно. Словно он нажал на нужную кнопку, тело Укуна словно перестроилось, параанальные и другие железы где-то внутри начали выделять иной секрет, это и запах манящий, и смазка, уже вытекающая с глубин похотливой струйкой. – Так быстро? Даже обычные смертные девушки так быстро не- – Я- я не знаю, что-! – обезьяна поерзала, слегка дрожа, ему это было вновинку, было и страшно, и интересно. Он не понимал, что конкретно происходит.       Тело Короля непроизвольно двигалось, хвост задрался, а бедра приподнялись. Внутри измененного тела Укуна, в сигмовидной ободочной части его кишок имелся внутренний клапан, как в глотке, обнажающий нужные организму органы и блокирующий другой канал, препятствуя "конфузу", чтобы все процессы прошли чисто и с комфортом. Шейка, во всей видимости, матки, слегка набухла, ранее сливавшаяся с основной стенкой органа, но сейчас немного выступавшая, как сигнальная точка. Всё казалось продуманным и сложным, как и пологается живому организму. Под конец, мышцы сфинктера расслаблялись, пропуская больше смазки наружу и демонстрируя подступившую готовность к соитию. От осознания такого Укун покраснел, задумавшись "Зачем я это предложил?", но было уже поздно. Эрланг, с другой стороны, казался заинтересованным этим строением чужого организма, всё ещё доминирующе держа обезьяну на нужном месте, он потянул свободную руку к завораживающему зрелищу – "распустившемуся цветочку". Как он понял, первая волна смазки была очищающей от лишнего, и уже вторая была для дела. Эрланг решил опробовать диковинку, спустив свои брюки, он погладился уже гордо стоящим членом о проход, чтобы набрать смазки на свой ствол, прежде чем уткнуться головкой и начав неспешно, но, на удивление, плавно проникать вглубь. Никакого сопротивления. Укун тяжко вздохнул, стиснув зубы, пытаясь игнорировать происходящее, но это было непросто. Хотя он был благодарен, что его тело подготовилось, пусть и без ведома его разума. Тем не менее, это происходило. Могучий член небожителя, явно больше чем у кого-либо из смертных, зашёл достаточно глубоко, касаясь простаты и разгоряченной шейки матки в узком пространстве обезьяньих кишок. Он чувствовал, как натягиваются стенки и расслабленные мышцы, чтобы принять Эрланга, и Укун был спокоен во время процесса, вероятно, именно благодаря подготовке организма. Всё проходило гладко и тихо, это было им на пользу. По мере увеличения темпа, Укун стонал и мямлил, без сопротивлений следуя сделке, не испытывая сильной боли или дискомфорта. Обилие смазки своеобразно хлюпало, позволяя с легкостью скользить вглубь и бить по набухшим, чувствительным точкам самоназванного Мудреца, посылая по чужим нервам волны удовольствия и комфорта. Гормоны хлынули в кровь, Укун становился расслабленнее и более поддатливым, словно в тумане, и чувствуя это, Эрланг переместил обе руки на пушистые обезьяньи чресла, вороша шерсть и держа, чтобы бить по матке интенсивнее и сильнее, выбивая из обезьяны протяжные стоны и сбивая его дыхание, даже самоутверждаясь за этот счёт. Горячие внутренности обволакивали член небожителя, словно специально создавая комфорт, добиваясь расположения и получения семени. Так и произошло, через время, скорость возросла, Укун ощущал, что и сам уже был достаточно удовлетворен и висел на грани. Наконец, очередной толчок, дарующий телу семя и оргазм. Король слегка выгнулся и простонал, получая от процесса удовольствие, своего рода. Пару минут заминки и наслаждения послевкусием, прежде чем Эрланг покидает чужое тело и отстраняется, собираясь уходить. – Так и быть, победа в этом бою твоя. Но завтра я вернусь и заберу тебя для небесного суда.

———

Укун ощущал себя странно. Почему ему было комфортно во время этого унижения? Конечно, он добровольно на это согласился, но ощущение, что ты не можешь себя контролировать и что твоё тело действует само, специально стремясь получить семя проникающего... Странно. Но было заметно приятнее ощущать это, чем какую-либо боль. Тем не менее, он лежал в своих царских покоях, в замке внутри огромной пещеры водного занавеса, среди роскошных перин и одеял. Он лежал, смотря в потолок, обдумывая реакции своего тела. Странный, соблазнительный жар всё ещё пылал в его теле, особенно в области немного ниже живота. – Мой Король? – раздалось из-за закрытой двери приглушенно, но даже так он узнал своего главного генерала и первого подданного - Люэр Михоу. Он слегка постучал по дверям в покои. – Входи. Есть разговор. – Что такое, мой Король? – Люэр вошёл, стоя перед Королём весьма спокойно и расслабленно, не так гордо и не в стойке, как стоял перед солдатами, служа им примером. – Вас что-то беспокоит? – Ещё как! Почему вы сбежали и оставили меня?! Из-за вас и мне пришлось отступить и я чуть не попался в лапы небожителей! – конечно, он слегка приврал, не желая сознаваться в том, что выторговал себе свободу на некоторое время натурой. Даже если Люэр был его верным генералом и другом, он не хотел говорить об этом даже ему. – Это простые солдаты испугались, побросали оружие и с криками и плачем убежали. Они были не готовы к подобному, всё же, ваша армия не воевала ни с кем толком, благодаря многочисленным союзам с другими демоническими горами. Мы же были вынуждены стратегически отступить, чтобы сохранить наши головы и дальше помогать вам, Великому Королю Обезьян, Сунь Укуну! Укун задумался. Но больше сосредоточился на восхвалении себя, как обычно, да так, что даже чутка подзабыл произошедшее последствие с Эрлангом. – Хорошо, я принимаю это оправдание, мой Люэр, но война наша не окончена. Завтра они нападут во второй раз, я уверен в этом. Поговори с солдатами, да чтоб они не посмели снова сбежать и оставить меня! И сам тоже будь готов. – Будет сделано, мой Король. . . .

Настало время второго боя

И Укуну уже не избежать захвата

Как бы он ни сражался, и с армией, и без, он словно был не тем, словно был слабее, рассеяннее, с меньшим энтузиазмом к битве. Проигрывал он довольно быстро, особенно по сравнению с прошлым днем. И уловки он применял, и превращения, но всё не получалось наклонить чашу весов хоть на грамм в сторону своей победы. Видя, что вот вот проиграет, Укун вновь решает "тактически отступить", начав убегать прочь. Опешил Эрланг от наглости и трусливости мартышки, послал в догонку свою собаку трехглазую, она то быстро догнала, да начала кусать Укуна за икры, пока тот не споткнулся и не упал. В этот то момент, и Эрланг, и солдаты его набросились на Короля обезьян, низко прижав его к земле, скрутили веревками туго, а чтобы тот не смог перевоплощаться - переломали ему ключицу, вонзив туда клинок. Укун был схвачен. . . . Но на небесах его не брали ни мечи, ни топоры, его тело само сростало раны, и голову создавало новую, когда прежнюю отрубали. Ни огонь, ни молнии не могли его убить, и поняли небожители – нужно, для начала, бессмертие выцедить!

.

.

.

Развязали, клинок вынули и бросили Короля Обезьян в печь волшебную, где алхимический огонь должен был выплавить из тела нелюдского бессмертие, а самого Укуна сжечь до пепла. Но так не получилось. Полных и ужасающих 49 дней он томился в печи с триграммами, мучаясь и корчась. Он пытался там бежать и прыгать, чтобы избежать дыма и огня, но в первый же день неслыханно едкий дым пронзил его глаза, заставив покраснеть и заслезиться, да так что он не мог их и приоткрыть. А в животе то забурлило, и что-то изнутри росло быстрее, поглащая дар огня и дыма. Когда ж наконец крышка печи приоткрылась пожелавшими взглянуть на элексир из обезьяны небожителями, тогда же, почувствовав волну прохлады, Король выскочил, разбросав небесных в разные стороны и побежал, игнорируя всех и вся на пути. Он желал лишь найти воды и тихих, тенистых лесов его родной горы, и никто не смел его остановить, иначе был бы убит, отброшен или же укушен. Укун в агонии нырнул в море, И то, частично, на мгновенья два, Закипело от температуры Короля. Напился он, забрав с собой невероятные литров тысячу, иль две. Поплыл он обратно в край родной, Преодолев сотни или тысячи лье.

Наконец, вернулся он

В свои покои Царские

Ахуевши, лежал он мокрый

Огненно горячий, странный

Пытался осмыслить то, что только что произошло

Но в ахуе он до сих пор, спустя три ночи и три дня

(Ахуеть, конечно, новостня)

(И стишочек тоже... нихуя!)

Как и было сказано, Король в невероятных чувствах, поглощенный размышлениями, трое суток лежал, ничего не делая, и пытался прийти в себя. – Король мой? Позвольте войти! Вас не было семь раз по семь недель, а возвратившись, вы не промолвили ни слова, лёжа тут, как не в себе. Все в порядке ли, мой Король? – на этот раз без стука приоткрыл генерал двери в покои Короля и друга, беспокоясь за его состояние. – .... а.... э..... – Укун пришёл в себя, пытаясь объясниться, но с трудом удавалось ему это. – Понимаешь ли.... меня в печи варили, чуть не убили! Как только освободился я, помчался к морю, чтоб остыть и напиться. И беспокоюсь я, что за мной вернутся, чтобы продолжить наказание. Не знаю, выдержу ли дважды быть сваренным в триграмме.... – Печально это, мой Король. Но и вода, что вы выпили, всё ещё в животе твоём. От того ли ты не просишь ни еды и ни питья? Взглянув ниже на свой живот, Король наконец заметил это, и коснулся кожи и припухлости. – Не знаю.... не думал, что так это отразится на мне! – И, простите меня, конечно, но выпитое вами уже наружу льётся... – ЧЕГО?! Действительно, простыня и ткани были насквозь мокры и холодны, а ниже живота вновь затеплилось незримое и неизвестное ему. – Я не понимаю, в чем же дело? Ведь это льётся не из члена – По запаху.... как воды у самок беременных, что отошли перед рождением и.... погодите, что?? – Плевать, скорее уходи! – осознал Укун, что случка с Эрлангом поимела последствия, при чем весьма долгосрочные! Он надеялся, что это не детеныш, но и на этот раз надежда будет разрушена. Внезапно мышцы заболели и Укун заныл втихую, стиснув зубы и простыни руками. – Вы уверены, мой Король? Я могу помочь! – Лады, лады, оставайся, но никому не слова об этом! Иначе- – Ни слова, никому и никогда. Обещаю, ведь не сплетник я, а могила для ваших секретов, не беспокойтесь, а постарайтесь успокоиться. Дышите глуже и пытайтесь вытолкнуть то, что таится в вашей глубине.

———

Везде кровь, словно войско было уничтожено, смазки тоже изобилие. Но было это тихо, хоть и среди дня. Укун лежал, совсем без сил и с тошнотой от пережитого. "Как эта херня вообще пролезла?" – размышлял Король, пока генерал Люэр не подошёл ближе со свертком на руках. Но видя истощение Короля, он подал ему стакан воды, помогая выпить, прежде чем огласить новость. – Мальчик, мой Король. Детеныш-обезьяна с всевидящим оком на лбу, огненной рыже-красно-желтой шкуркой и серебристой радужкой глаз. Как же так случилось, мой Король? От этого Укун поперхнулся и прокашлялся. Черт возьми, черты Эрланг Шэня, алхимического огня и самой Каменной обезьяны. Он посчитал это позорным. – Убери это с моих колен! Что это вообще?! – Полагаю, ваш детен- – Нет, быть не может! Я не хочу! – Но.... – Я не знаю что делать со штукой, которая чуть не порвала меня и не вывернула наизнанку! Я, черт возьми, зол! – Ну, за детьми ухаживают, заботятся о них в течении их роста, воспитывают и обучают, чтобы вырос порядочный и здоровый подданный для Короля. – Вот ты этим и займись! А я пойду надру задницу Эрлангу за то, что засунул это в меня и опозорил!!! Укун, разъяренный из-за непонимания ситуации и своего тела, с кучей гормонов, мешающих его мозги в кашу, взбесился и лишь слегка вытерев кровь с своих ног и промежности, на скорую руку надел доспехи и убежал. Генерал Люэр остался там, в ужасающей обстановке комнаты, покрытую кровью, и ситуации, оставшись, по сути, один на один с младенцем неизвестного происхождения. Растерянно он взглянул на детеныша, который так же растерянно и удивлённо, почти осознанно, взглянул на Люэра в ответ, когда они оба отвлеклись от окна, наблюдая за удаляющейся фигурой Сунь Укуна. Они дружно сказали бы "пиздец", если бы и младенец мог говорить. Зато, вместо этого детеныш расплакался в истерике. – М-да.... ну, ладно, я буду твоим папой, раз уж мой Король дал мне такой приказ. Будем ждать его возвращения