Посвящение в рыцари

«Обречённые.» Она смотрела на то, как тело опустилось на поленья. Холодное. Одинокое. Беззащитное, как новорождённое дитя, только вышедшее из чрева матери. Она чувствовала в этом какое-то противоречие — его не должно было быть здесь, её обманывают, нагло надувают эти престарелые грымзы, способные лишь высчитывать свою выгоду! Злые слёзы катились по перекошенному лицу. Харвин лежал там совсем одинокий. Вскоре пламя должно было объять пустой сосуд, не оставить и следа — но согреть, так, как не смогла когда-то она. Вместе они — лишь обречённые люди, пристанище воспоминаний. Её муж не слышал от неё таких слов. Он вообще от неё ничего не слышал. Фрейра бы отравила его, если бы не была связана брачными клятвами и привязана к нему ребёнком. Её бедный, маленький Эйгор... Пальцы царапали запястья, чтобы не сорваться. — Королева, отойдите от костра, вы же обожжётесь... — пролепетала молодая девушка, вцепившаяся в рукав платья. Её умоляющее лицо было обращено к королеве. — Наставница, умоляю вас... — Подай мне мой меч, Брин. Чужие щенячьи глаза не вызвали жалости — лишь ещё больший гнев. Она не замечала, как на неё косились скопившиеся вокруг коршуны — и лишь мать Харвина Стоуна заливалась слезами, прижавшись к боку стойкого мужа. Фрейра по-своему, но любила Харвина. Она не могла оставить его душу бесприютно скитающейся по промёрзлой земле. Даже несмотря на недовольный взгляд мужа. Только вот она была яростнее. Опаснее его. Свейнор не решился бы к ней придраться сейчас. Трясясь, Брин подала меч — девчонка еле его подняла, вся изведясь, но Фрейра держала его с такой лёгкостью, достойной восхищения. — Харвин Стоун. Он прошёл много боёв, сражался при Гангене, пережил Синий Хлад, и умер достойно, так, как умирает не каждый воин. — Он спас её тогда, в башне, во время нападения разбушевавшегося дракона. Если бы не он... Всю её плоть и кровь похоронило бы под обломками. — Он был отважным. Верным. И честным человеком, — коим являлся лишь каждый третий, возможно. Сослуживцы Харвина прижали руки к груди, отдавая честь. — И я считаю, что его смерть была не напрасна. Все мы должны считать его примером. Он прожил достойную жизнь и умер без сожалений. «Он в самом деле умер.» Огромный костёр воспылал ещё выше после её слов — с моря тянуло прохладой. Спиной Фрейра чувствовала, как пламя лизало накидку, подбираясь всё ближе и ближе. Сглотнув слёзы, она повернулась к костру. — Сим, я нарекаю вас сэром Харвином Стоуном, одним из защитником королевы Фрейры и короля Свейнора, рыцарем ордена Трёхглавого змея. Конец меча по очереди коснулся разных сторон костра. Железо раскалилось на конце, но королева, не обращавшая на это внимание, бережно взяла лезвие — Брин вскрикнула — и бросила меч в огонь. От костра её, с горящей накидкой, оттащили причитающие советницы и заплаканная Брин. — Ваши руки в ожогах! Она его любила. Но не успела сказать этого до того, как его тело сгинуло в пламени.