Spanktober /2024/

Света вела трамвай в депо, на обед. До него оставалось совсем немного — буквально две остановки, и в вагоне пассажиров уже не было. Все вышли. Ехала она расслабленно, предвкушая те тридцать минут отдыха, что даются всего раз за смену. Даже позволяла себе любоваться в окно на деревья. Путь пролегал через малонаселенный район в основном двухэтажек, построенных еще при царе Горохе. Зато деревьев, окрашенных осенью в оттенки желтого, багряного и золотого было в избытке. Словно ехала она вовсе не через городскую окраину, а по лесу. Но впереди было не совсем безопасное место на дороге — поворот, за которым ничего не было видно из-за густых деревьев, а потому витать в облаках не следовало. Всех, кто впервые ехал по этому маршруту, опытные водители предупреждали об опасности — бывали уже случаи. Света и сама в прошлом году чуть не переехала нетрезвого мужчину, решившего прикорнуть на рельсах. Перед поворотом чуйка буквально закричала, что нужно сбросить скорость сильнее необходимого. Она послушалась, и не зря это сделала. Буквально выползая из-за поворота, она увидела, как впереди, метрах в десяти, у самых рельс сидят мальчишки. Увидев трамвай, они бросились прочь. На рельсах, словно стыдливо поблескивая, остались лежать сразу три болта. Света мысленно выругалась, а вслух буркнула только: — Естествоиспытатели… Зажав тормоз, она остановила трамвай и выскочила из него. Мальчишки оказались то ли не слишком умными, то ли слишком любопытными, а потому нашла она их буквально в трех кустах от путей. Один бросился бежать, но она быстро догнала его и схватила за шиворот. Второго она взяла за руку — еще совсем малыша, он и не пытался убежать, только смотрел испуганно, ну а самый старший поплелся за ней сам, видимо не желая оставлять младших. — Ну что, летчики-залетчики, — вспомнила фразу отца Света, — сами-то хоть знаете, что пытались сделать? — Мы проверяли, сойдёт ли трамвай с рельс… — начал младший почти восторженно, но на него шикнули. — Ой… — Значит, знали, — констатировала девушка. — Так вот, ответ на ваш вопрос — сойдет. И люди, которые будут внутри, испугаются и покалечатся. Этого хотели? — Нет, — покачал головой все так же младший. Двое других молчали. — А вы что молчите? — Света встряхнула того, которого держала за шиворот, и посмотрела на старшего. — Вы братья? — Нет, — он покачал головой. — Друзья. — Ну, пойдёмте… друзья. Она повела их к вагону. — Те-етя, отпустите нас, мы больше не будем, — средний подал голос. Видимо, он был самым трусливым. — Отпущу обязательно. Но позже. Заходите. Пропустив вперед старшего, который забрался добровольно, и дождавшись, пока по ступенькам залезет младший, она заставила и среднего, а следом поднялась сама. Средние и задние двери были закрыты, а передние Света перегородила собой. Она стояла и думала. Идея, что делать, пришла в ее голову с некоторым опозданием. Первоначальной мыслью было закрыть двери, и без остановок отвезти их в депо, а там уж пусть диспетчеры вызывают милицию. Но она посмотрела на этих еще совсем глупых детей, которые не выглядели отъявленными хулиганами, и решила как следует их припугнуть. Так, чтобы запомнили, но не настолько, чтобы это повлияло на их будущее. В конце концов, от хворостины еще никто не умирал. И они первыми не станут. — Значит так, — сказала она чуть более резко, чем следовало. — Сидеть здесь, и не выходить. Если я вернусь, а вас здесь не будет, пеняйте на себя. Пойду в ближайшее отделение. — Мы не будем сбегать, — сказал старший, а младший пискнул: — Не будем. Средний промолчал. Света вышла. На всякий случай оглянувшись пару раз, отошла от трамвая к кусту. Благо, у путей их было более, чем достаточно. Достав из кармана складной ножик, подаренный отцом на совершеннолетие (и который чаще использовался в качестве отвертки или открывашки, нежели по основному своему предназначению), отщепила от куста один прут. Рвать было бесполезно — слишком гибкие и прочные ветви, только замучаешься. Да и время откровенно поджимало. До следующего трамвая был не такой уж большой интервал. Спрятав нож и взмахнув прутом на пробу в воздухе, она вернулась к вагону. Из окон на нее смотрели три перепуганные мордашки. Лет четырнадцати, одиннадцати и семи. Точнее определить она не могла. «И правильно,» — подумала девушка. «Будут думать, прежде чем такую херню творить.» Она поднялась в вагон, и, на всякий случай нажав на кнопку закрытия дверей у себя в кабине, повернулась лицом к салону. Мальчишки буквально вжались в окна. — Подходи по одному, — скомандовала она, становясь в середине вагона. А про себя подумала, что настаивать не будет, и если не выйдут сами, просто отдаст их диспетчерам и милиции. Тот, что постарше, сдался первым. Нехотя подошел и посмотрел на нее вопросительно, а в глубине глаз все равно было видно, как плещется страх. — Наклонись над сиденьем, — сказала Света более мягко. Когда тот исполнил требуемое, опершись на ладони и выставив задницу, взмахнула прутом. Оставшиеся двое мальчиков подпрыгнули. Тот же, на чей тыл пришелся удар, вздрогнул всем телом. Света взмахнула рукой с зажатым в ней прутом еще четыре раза, а потом сказала: — Поднимайся. На глазах у мальчика выступили слезы, она увидела это, когда тот выпрямился. На миг ей стало жалко его. — Ты уже совсем взрослый. Еще немного, и за поступки свои будешь отвечать по-взрослому. И это не вот это, — она очертила прутом полосу в воздухе, — а тюрьма, если продолжишь подобным заниматься. — Я понял, — ответил подросток чуть хрипло. — Хорошо, если действительно понял. Свободен. Следующим был тот, что помладше. Мальчишка лет десяти смотрел на нее исподлобья. — Ты понял, что делать, или подсказать? — Свете на такой взгляд захотелось ответить грубо. Ощетинившись, мальчишка занял место, которое освободил его старший товарищ. Тот же, как обнаружила Света, подняв голову и посмотрев в дальнюю часть вагона, открыл окно и смотрел в него, стоя на задней площадке. Те же пять ударов (смысла в делении количества по возрасту девушка не видела), и «преступник» был отпущен. Младший же, увидев, что пришла его очередь, затрясся от страха и отказался двигаться в ее сторону. Света, понимая, что время истекает, подошла к нему сама. Взяв за руку, подвела и наклонила. Первый же удар вызвал у него визг, от которого поморщились оба его предшественника и сама девушка, и он решительно собрался бежать. Свете пришлось прижать его спину. Второй удар, третий, четвертый. Первоклассник (а может, он был и постарше?) зарыдал горько-горько. Пятый он и не заметил. Девушка помогла ему подняться. Как бы странно это не было, мальчик уткнулся куда-то ей в живот, требуя утешения. Она обняла его. Уж слишком он напомнил младших братьев, оставшихся в поселке с родителями, когда она уехала в город. — Ну, ну, — она гладила его по голове. — Кончилось уже все. — Забирайте его, — сказала она старшим мальчикам, когда мелкий отстранился. — Если увижу еще раз, или услышу от кого, что опять на рельсы гадость всякую подкладываете, мало не покажется. Поняли меня? — Поняли, — ответил нестройный хор из трех голосов — спокойного, капризно-дерзкого и просто детского. — Тогда до свидания. Не балуйтесь больше, — бросила она на прощание выходящим из вагона мальчикам. — До свидания. Света заставила «ожить» трамвай и двинулась дальше, а мальчишки остались там, где она их высадила. Старший и младший даже помахали ей вслед, она увидела в зеркало. — Ох и намучаются родители, — покачала головой, думая про среднего, и устремила взгляд вперед, на дорогу.