Кусочки мозаики

      Правую сторону скамьи в соборе занимает Сэра с идеально прямой спиной, будто осиновый кол приставили. Свет от разноцветного витража падает на лицо девушки, подчёркивая острые скулы. Сегодня на ней узкое чёрное платье чуть ниже колена и туфли на высокой шкатулке — непривычный для Сэры Кондо образ, но Дазай знает, что она может быть и такой, а не только доктором в узких джинсах и тёмной водолазке. Чёрные волосы забраны в изящную и высокую причёску — и тут Дазай знает, что это для Сэры не проблема — Коё Озаки хорошо её обучила.       — Раньше у тебя были каштановые волосы с бордовым отливом, — произносит негромко Дазай, рассматривая находящийся перед ними витраж. — Ещё был пирсинг крыла носа.       — Раньше и трава была зеленее.       — Раньше всё было лучше, — Осаму отвлекается от витража и вновь окидывает Сэру взглядом, останавливаясь на туфле, что девушка приспустила и теперь покачивала кончиками пальцев. — Куда-то собираешься?       — Очередной вечер Портовой мафии. Это странное место для встречи, — меняет она тему, — но оно нам подходит.       — Мы всегда были странными: демонический вундеркинд и юное врачебное дарование.       — Это было так давно, — Сэра бросает на Осаму взгляд. — У нас вечер ностальгии? Не знала: подготовилась бы.       Дазай хмыкает.       — Ты всегда такая: собранная, готовая ко всему. Знающая, что сказать и сделать.       Сэра молчит, больше слушая. Она слегка склоняет голову.       — Я помню твои волосы, помню твои чёрные кеды. Помню платье от Озаки не по размеру, оно было тебе большое, помню твои алые губы. Помню…       Сэра не знает, что побудило его на подобные откровения, потому что подобное не в стиле Дазая. Или, быть может, ностальгия добралась и до него?        — Я тоже много чего помню, — тихо отвечает она, меняясь в лице. — Помню тебя несносным мальчишкой, я помню, как доставалось бедняге Акутагаве. Я помню твой подарок на мой шестнадцатый день рождения, я помню… Я всё слишком хорошо помню.       Настолько хорошо, что хотелось бы забыть.       Сэра протягивает руку и накрывает тыльную сторону ладони Дазая, осторожно сжимает пальцы, будто пробует — высвободит он руку или нет. Но Дазай лишь разворачивает ладонь и переплетает с ней пальцы. Они всегда были далеки с ним от бога, и явно в рай не попадут, но сейчас Сэра ощущает необычайное умиротворение, глядя на их сплетённые пальцы.       Это бы ей тоже хотелось помнить.       Как и многое другое, связанное с Дазаем. Пусть порой она заявляет, что ей плевать на него; пусть говорит, что ненавидит, но кусок жизни связан с ним.       И от этого и ей, и ему никуда не деться.