Кусочки мозаики

      — Ну госпожа, она же тяжёлая, ну что вы её схватили-то?! — причитает Сурия, когда Лалита подхватывает керосиновую лампу. — Давайте скажем вашему брату, господин Чандра дома, он поможет донести лампу…       — Сначала просить его тысячу лет, а затем столько же слушать нытьё, — не соглашается с ней Лалита. — Я сама отнесу лампу тёте Майе.       — Давайте вдвоём… Вам ведь ещё детей рожать.       Лалита приподнимает бровь. Сурия и сама понимает, что сказала, — это она читает по её взгляду.       — Простите, госпожа, я забыла, что вам, как и госпоже Лакшми, не интересна тема замужества и семьи. Образование и карьера, — добавляет она, неловко улыбаясь.       — Правильно, Сурия. Ничего, не сахарная, донесу. Можешь накрывать на стол, я быстро, туда и обратно.       Сегодня родители ужинали в доме у Марвари, Рави и Латика собирались вскоре уйти на представление в театр, а Лакшми домой ещё не возвращалась — Лалита понятия не имела, где сегодня вечером была её старшая сестра.       Лалита замахивается, когда ощущает чужое прикосновение — чья-то рука пытается забрать керосиновую лампу. Чандра отскакивает вместе с ней, замахивается, но расслабляется, увидев знакомое лицо — рядом с ней стоит Риши Дубей.       — Ты готова биться за лампу? — хмыкает он, смотря на неё.       — Кто же так подкрадывается? — спрашивает она. — У меня сердце в пятки ушло.       — Давай заберу лампу, — предлагает Риши, вновь протягивая руку, и на этот раз Лалита не колеблется. Риши забирает лампу, и теперь они идут по дороге вдвоём. — Куда мы?       — К тёте Майе.       Риши кивает: он прекрасно знал, где жила Майя — жена Раджа, брата Навина. Семейство Чандра вместе с дочкой Индрой жило недалеко от родственников, так что дети Навина в детстве часть находились у Раджа, когда не нужно было учиться и было свободное от обязанностей время.       Рядом с Риши Лалита ощущает что-то странное — он не похож на других парней Дюжины, которых она знала. Как сказал бы Амрит: «Мы не такие, как все», и в его словах правда была — Дубеи были действительно не такими.       С Риши хочется проводить время, и ей действительно интересно то, что он говорит. Умный, сообразительный и сдержанный — он походил на папу. С ним Лалита могла говорить о том, что её волнует: о ранних браках в Индии, о несправедливой судьбе женщин и делиться своими мечтами, не боясь быть осмеянной за них.       — Ты придёшь на вечер? Мама распорядилась приготовить много вкусной еды, такое ты ещё не пробовала.        — Даже и не знаю — кажется, моя семья к вам не собирается. Особенно Лакшми.       — Собирается.       — Да?       — Амрит всегда получает то, что хочет, — говорит Риши о двоюродном брате. — Лакшми пора бы это понять и перестать…       — Выпендириваться? — заканчивает за него Лалита. — Риши, мы говорим о моей сестре.       — Я не это хотел сказать. Лакшми — очень упрямая девушка, которая взваливает на свои плечи слишком много всего. Так что ей пора иногда не гнуть до конца свою линию, а уступать.       Лалита хмыкает.       — Но не с Амритом. Можешь так ему и передать — Лакшми не будет подстраиваться или меняться только потому, чтобы быть удобной. Что? — вскидывает она брови, заметив, как Риши на неё смотрит.       — Ты очень похожа на неё.       — Тебе это… не нравится?       — Почему ты так думаешь? — они сворачивают на нужную им улицу. — Мне… Мне нравится.       Риши смущается и замирает, видя, как Лалита расплывается в мягкой улыбке. Она ничуть не уступает Лакшми в красоте.        Красота у неё своя своя — расцветающая. Это ещё не красота Лакшми: дикая, яркая, но притягательная; у Лалиты красота девушки, совсем недавно переставшей быть подростком.        — Думаю, мы придём к вам на вечер, — подытоживает она, поднимая руки и поправляя волосы, затянутые в низкий хвост.        — Ты будешь завтра в библиотеке? Я хотел бы отдать тебе книгу — «Крёстный отец» оказался очень интересным произведением.       — Буду. Какую книгу тогда читать мне? Ты уже знаешь?       — Завтра подберём.       — Спасибо, — вновь улыбается Лалита, поднимаясь по ступеням и направляясь к дубовой двери.       Как же она жалеет о том, что тётя живёт близко.       Риши, судя по его взгляду, когда передавал ей лампу, тоже.