Кусочки мозаики

      Каждый вдох даётся тяжело, но Либби знает, что Джордж сделал всё, что в его силах, чтобы облегчить ей боль. Андерсон напрягается и, оперевшись руками об обивку дивана, и старается переместиться. Приходится сцепить зубы, но в этот момент, когда она уже готова взвыть, чьи-то руки осторожно подхватывают её под руки, помогая.       — Я могла бы и сама.       — Упрямица, — Локвуд обходит диван и садится на стул напротив Либби, хотя она надеялась, что он уйдёт. — Говорил же, что стоило спасаться бегством.       — Высокие моральные качества не позволяли тебя бросить, — цедит она, — но в следующий раз я это сделаю. И тебе для информации: я никогда не сбегаю.       Либби не знает, что невыносимее: полученная травма или видеть лицо Энтони Локвуда перед собой. Волнующееся лицо Локвуда… Либби поднимает глаза к потолку, неожиданно находя его необычно интересным. Хорошо хоть, что лежит на диване в гостиной у себя дома, иначе встать и уйти было бы очень проблематично, а тут на выход отправится Локвуд, если доведёт её.       Локвуд тонкие пальцы в замок сцепляет, голову склоняет и смотрит на неё.       — Спасибо.       — Сочтёмся.       — Ты была не обязана это делать. Я…       — Сказала же, что сочтёмся, Локвуд, — Либби вздыхает и одаривает его раздражённым взглядом. — Мне и без тебя тошно. И не вздумай извиняться за это — тогда точно чем-нибудь тебя ударю.       — Ты не сможешь, — слабая улыбка ложится на его губы.       — Я очень постараюсь, — ворчит Либби, но без злости в голосе.       — Приготовить тебе чай? Чёрный с чабрецом?       — А вдруг мои вкусы изменились? — спрашивает она. Локвуд поднимается на ноги.       — Вкус в этом вопросе точно бы остался неизменным.       Либби смотрит на него немигающим взглядом.       — Да, Локвуд. Чёрный чай с чабрецом. И брось туда веточку мяты, в верхнем шкафу слева будет белая банка. Она там одна, ты её не пропустишь.       Локвуд приносит не только чай, но ещё и испечённый утром Джейн кусочек торта. Садится напротив и начинает вертеть кольцо на пальце, пока Либби делает медленный глоток. Он даже помнит, какой температуры ей нравится чай — знала бы это Эвелин, с ума бы сошла. Но в этом был весь Локвуд — если он чем-то был увлечён, то не упускал ни малейшую деталь.       Неловкость от нахождения двух бывших в одной комнате должна была быть, но Либби её не ощущает — у неё и Локвуда в последнее время чисто деловые отношения, даже ни сразу вспоминается, что они встречались. Либби взгляд бросает на руки Локвуда и чувствует, как вспыхивают щеки — непроизвольно всплывает в памяти, как они когда-то держались за руки.        Когда-то.       Может, не стоило злиться на него? Он не виноват в том, что она решила взять удар на себя — Элизабет Андерсон в состоянии принять решение и принять за него последствия. И Локвуд никогда не отказывал ей или Джейн, когда они обращались к нему за помощью. Но… Пресловутое «но».       Она могла быть сотрудником агентства, успешно борющимся с разными призраками; могла быть начитанной и умеющей поддержать разговор на любую тему, но прежде всего Либби была подростком, которой парень разбил сердце.       — Локвуд…       — Да?       — Ничего, — говорит Либби, прикрывая глаза. — Я устала и хочу спать.       И даже сейчас Локвуд поступает как Локвуд — кивает и, взяв с кресла одеяло, накрывает им Либби, смотря, чтобы ей было удобно; поправляет все углы и разглаживает ткань, даря ободряющую улыбку.       — Отдыхай, Либби, — шепчет он, — и прости меня.