Нет.

Мартьянково, 3 сентября 1993 года. 17-ти летний житель деревни, Роман, сидел на скамейке, наблюдая за тем, как военные грузовики вместе с милицейскими УАЗиками парадно проезжают по заснеженным дорожкам деревни, на всю улицу трубя о каком-то там постановлении, о проверке и прочей ерунде. - На придумывают всякого, а мы значит съезжать должны. - говорил сам с собой Пятифанов, попутно закуривая сигаретой. - Ну хотяб школу отменили, уж на этом спасибо. Услышав за собой шаги он повернул голову и увидел своего старого товарища - Игоря Будаева, или как он его называл, Бяшя. - Здарова Ромыч! - радостно проговорил бурят, шепелявя при этом, из-за отсутствия верхних резцов - А чо ты тут раскис, на? - Да скучно мне. - ответил Рома - Кстати, а Семка где? Мы же вроде втроем договаривались спектакль Полинке делать. - Дык, на проверку вместе с бабкой своей пошел на. - Бяша сел рядом, достал сигарету и сам закурил. - Там щас всех на тараканов в башке проверяют. Даже классуху нашу проверять потащили. Роман аж поперхнулся от удивления. Чего, чего, а такого он не ожидал. Лилию Павловну, а именно так звали классную руководительницу класса в котором учился Рома с Бяшей, знало почти все село. Естественно, Рома не очень ее любил, но чтобы проверять человека у которого почти идеальная репутация? - Брешешь. - отрезал Рома. - Та точно говорю! - отвечал Игорь - Катька там из-за этого такой кипишь подняла, что ее тоже решили проверить. И теперь из-за нее всех детей тут проверять будут. Роман еще больше удивился и закачал головой. Смирнова Катя, дочка Лилии Павловны и одноклассница Ромы, откровенно говоря уже всех успела заебать. Будучи сплетницей, ябедой и отличницей, она за шесть лет школьной жизни успела испортить жизнь почти всем. Однако, он никогда бы не подумал что она посмеет идти против взрослых. - Ну нихера себе. - уже как-то пусто сказал Пятифанов - А в смысле, с хуяли мы теперь проверяться должны? Бяша просто пожал плечами. Неловкое молчание повисло в воздухе, но вскоре было прервано Ромой. - Короче ладно. - сказал он, поднимаясь на ноги, кидая в снег окурок. - Погнали спектакль мутить. Без Семки справимся. Бяша кивнул, поднялся, выкинул окурок и пошел вместе с Ромой к дому Полины Морозовой, еще одной его одноклассницы. Вот только, в отличии от десять раз надоевшей Смирновы, Полина была... Ангелом. Как минимум такой она представлялась в голове шатена. Ее черные волосы, голубые глаза, мягкая улыбка. К тому же талантлива - единственная в деревне умеет играть на скрипке. Другими словами, он был влюблен в нее по уши. Да и, она вроде отвечала взаимностью. Конечно, по началу она была с ним холодна, но потом все же начала общаться с ним и даже разрешала ему провожать ее после школы. И вот сегодня он наконец признается ей! Он посмотрел на букет ландышей, которые каким-то боком сумел набрать посреди зимы. Тело Ромы дрожало от нетерпения и волнения, хотя он и пытался это скрыть. В конце концов, для Будаева он был авторитетом, старшим братом, и он не имел морального права показывать перед ним хотя бы признак слабости. - Все помнишь? - сказал Роман, больше чтобы успокоить себя нежели уточнить память своего друга. - Естественно на. - ответил бурят, обгоняя его. - Напялить маску, выйти типа маньячело, а ты потом приходишь и спасаешь ее. Ты не дрейф, все будет в ма- Бяша остановился, с раскрытыми от удивления и легкого негодования глазами. Он разинул рот чтобы сказать что-то, но не смог вымолвить и слова. Рома же, углубленный в свои мысли не заметил этого и врезался в него. Опомнившись, он недовольно буркнул. - Чего встал? На говно наступил чт- Оп заткнулся, как только посмотрел туда куда смотрел Бяша. Перед его глазами раскрылась картина, которую он мог увидеть разве что в страшном сне. Полина шла и говорила с каким-то блондинистым парнем, которого Роман если и видел, то только один раз, в столовой. А шли они как раз во внутрь дома Морозовой. Роман хотел крикнуть, но не успел, наблюдая как Полина смеясь заводит парня в дом. Рома завис. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, обиды и злобы. Ему хотелось кричать, биться в истерике и... И в друг в его разуме что-то щелкнуло. Что-то злое, первородное, дикое. Он уронил букет цветов на землю, его лицо не выдавало эмоций, но его глаза все равно были широко раскрыты. Первым, в итоге, опомнился Бяша, который повернулся к Роме с негодованием. - Ну нихуя се блять! - воскликнул он размахивая руками - Это че получается на?! Мы... Ну то есть ты, ну короче! Бяша замолчал на мгновение, пытаясь подобрать нужные слова. - В общем, нахуй эту скрипачку. Че бля, мало баб в мире? Найдем тебе новую подружку, в разы лучше нее! - выполнил заключение бурят - Пошли отсюда. Но Роман не сдвинулся. И не ответил. Он просто стоял, с глазами в пять копеек и с сжатыми кулаками. Бяша, который начал уходить, резко понял что его товарищ не идет за ним. - Ром? - спросил настороженно бурят, боясь что он возможно наговорил лишнего. - Все нормально? - Ты это... - в конце концов ответил Пятифанов - Иди давай. Я... Мне одному побыть надо. Бяша удивился, моргнул несколько раз и хотел возразить, но немного подумав все же решил уйти. А Роман остался. Он постоял, подумал и решил подойти к окну дома. Несмотря на его нынешнее состояние, у него еще оставалось немного надежды. Надежды, что все не так уж и плохо. Что он просто накручивает себя и они просто делают вместе уроки. Но вся надежда развеялась, как только он увидел в окне поцелуй. Они целовались, лежа на кровати в обнимку. А он не мог ничего сделать. Ни крикнуть. Ни ударить этого ублюдка. Ничего. И чувствовал он тоже откровенно ничего. Ему словно отключили все эмоции. Он засучил рукава в карманы своей кожаной куртки и пошел прочь от окна. Прочь, подальше от проклятого дома, от чертовой скрипачки и от ненавистного ублюдка. Роман шел по деревне, тихо наблюдая за происходящим вокруг. По улице шли мужики в военной форме, а вместе с ними от двух до трех милиционеров. Они подходили к домам, разговаривали с жителями, кого-то даже насильно уводили для этой "проверки". Пройдя еще дальше, Рома завидел уже несколько другую картину. Солдаты, в странной фиолетовой униформе, грубо тащили за собой людей... Хотя, людьми их назвать было сложно. Некоторые дрались, другие орали как не в себя, а остальные так вообще вели себя не лучше овоща. Тащили их солдаты, собственно в двухэтажный домишко. Старый, гнилой, в некоторых местах даже жуткий дом. Рома помнил, что здесь когда-то жила бабушка одна, Петровой звали. Бабульку эту, вся округа уважала, даже Баба Тамара, та ещё пьяница и выдумщица. Решив, что происходящее его не касается, Рома отвернулся и пошёл обратно. Только сейчас он заметил как вокруг все потемнело. Снег падал на землю словно кто-то вскрыл подушку ножом. Хех, вскрыл ножом. Какое интересное словосочетание. Хотел было Рома продолжить свой путь, как услышал шаги позади себя. Обернувшись он увидел того самого парня. Того самого ублюдка, что посмел поцеловать Полину, а сейчас идет домой, с тупой лыбой на роже, как-будто ни в чем не бывало. Однако, Рома почему-то не злился. Он смотрел на исчезающую фигуру с широко раскрытыми глазами, сжимая кулаки в карманах, но действий не предпринимал. То есть, а что он мог сделать? Не мог же он просто напросто- - Ай, блять! - резко воскликнул Рома и вытащил руку - Какого- Рома немедленно заткнулся, как только увидел кровоточащую руку. Порез был небольшой, но крови было, хоть в чашу лей. Рома не долго думал, прежде чем вспомнить одну важную деталь. Он медленно, почти что ритуально вытащил слегка окрававленный нож-бабочку. Из-за всего что случилось, он почти забыл про неё. Но сейчас, смотря на лезвие, в его голове будто что-то прояснилось. У него появилась простая, злая и очень влекущая мысль. Он вновь посмотрел на силуэт, как бы удостовериться, что тот не ушёл слишком далеко. Убедившись что парень не далеко, он положил нож в карман и пошёл к нему. В его голове не было злобы, не было даже ревности, ему просто хотелось этого. Ему было это нужно. Подойдя достаточно близко, он наконец сумел разглядеть парня получше. 16 лет, русые волосы, синие глаза... Ничего, что могло бы зацепить чьё-то внимание. Хотя, имело ли это теперь значение? В конце концов, Роман подошёл достаточно близко чтобы парень его наконец заметил. Не успел парнишка открыть рот, так тут же почувствовал резкое, жгучее, колкое ощущение в животе. Раскрыв широко глаза, он с ужасом посмотрел вниз. Рома же, молчаливо перекрутил лезвие, и вытащил его. Парень пошатнулся, инстинктивно ухватившись за ранение. Он хотел закричать, но почувствовав как к горлу поступает кровь, издал мокрый и сиплый хрип, выплевывая горячую красную жидкость. Рома на этом не остановился. Он пнул парня, и склонившись над ним стал методично наносить удары. Один за другим, он разрубал мягкую молодую плоть, дробил мелкие кости и пробовал отверстия в органах. И все это под восторженные всплески крови которые окрашивали белый снег вокруг, превращая его в алую грязь. Удар, за ударом, он молчаливо смотрел за тем как жизнь покидает парня. Даже когда мальчишка был уже мёртв, Роман не прекращал. Удар, удар, удар. Хлопки были словно музыка, бит под который можно хлопать в ладони и не чувствовать себя вообще никак. Удар, удар, удар. Рома продолжал бить, и бить, силы словно бы отказывались покидать его, только сильнее подганяя Пятифанова на встречу с грехом. Удар, удар, щелчок. Роман наконец остановился и огляделся. Вокруг него были солдаты, те самые в фиолетовой униформе. Можно также было увидеть на них маски и приборы для ночного виденья. Заметив, что они все наставили на него оружие, Пятифан почесал затылок, нащупав в итоге странной формы пластик. Выдернув пластик из шеи, он понял что это был транквилизатор. Хмыкнув, Роман упал в кровавый снег. - Твою мать... - сказал один из солдат опуская оружие, и обращаясь к своему товарищу - Володя, какого хуя это щас было?! - Это, дорогой мой друг Александр, - ответил ему сослуживец - как-раз таки-то, для чего наш корпус и был сформирован. Доложи коммисару, что мы поймали ещё одного потенциального "Хозяина Леса". - Слушай, а ты уверен? - неуверенно начал уже третий из них - Бабка вроде рассказывала... - Эй, Тема, послушай-ка совет от старшего - прервал его уже четвёртый, по голосу самый старший из группы - Поменьше баб слушай. Они все что угодно могут говорить, лишь бы говорить было с кем. - Так точно, товарищ сержант. - со вздохом ответил так называемый Тема. А тем временем, Рома, до конца так и не отрубившийся, слушал из разговор, хотя толком ничего и не понимал. Да и слушал он, также как и во время урока алгебры. Однако все же, ему хватило сил выдумать одну, очень простую и при этом занимательную мысль: Вскрыл ножом, действительно, очень интересное словосочетание. Подумав об этом, он вырубился.