Отчаяние

      Взмах крыла бабочки на одном конце света вызывает цунами на другом.       Это любимая цитата Шан Цинхуа.       Если он все же смыслит что-то в литературе — что бы там не говорил Огурец — бабочки самые романтичные существа: хрупкие, нежные, недолговечные, но такие стойкие, способные перенести тяжёлую жизнь и мучительную трансформацию лишь для того, чтобы увидеть один единственный день в новом теле, стремящемся навстречу небу.       Совсем как Кейл, будь он неладен.       У того тоже, что ни день, то новые приключения, новые заботы и новые проблемы, из которых сам Кейл выходит как гусь из воды — сухим. Чего не скажешь о его соперниках.       Вот уж правда, ты не тот, кем себя представляешь, а тот, кем тебя видят окружающие.       Хотя, наверное не стоит называть всемирно известного актёра бабочкой? Учитывая публику, его могут не очень неправильно понять. Подумают ещё, что он имеет в виду ночную бабочку и все такое...       С другой стороны, Кейл сам виноват: вы видели его последние роли?! Он настолько ходячий секс, что это слово придумали специально для него! Да во всех словарях напротив слова «секс» должна быть ссылка на публичную страницу Кейла в Твиттере, куда он сливает фотки со своих фотосессий! Боги, да он даже в своём самом невинном амплуа настолько горяч, что рядом с ним даже солнце покажется сосулькой!       В животе затанцевали бабочки от одной лишь мысли о великолепном Хенитьюзе, щекоча своими крылышками внутренности. Хриплый кашель сорвался с бледных губ, и Цинхуа поспешил прикрыть рот ладонью.       Не стоит шокировать окружающих, а то подумают ещё, что он туберкулёзник.       Хотя не все ли равно, если это скоро прекратится?       Шан Цинхуа считал невероятно ироничным тот факт, что болезнь, которую он приписал очередной жене главного героя своей новеллы внезапно появилась и у него самого, из-за чего он начал повторять судьбу несчастной девушки.       Ну, за редким, но метким исключением: у красавицы был любовник, способный вылечить любые болезни своим... Кхм, стенобитным орудием.       У Цинхуа такой возможности на исцеление не было. Как и любой другой.       Серьёзно, он — глупый автор бессмысленной новеллы, подрабатывающий в кофейне своего главного хейтера. А его любовь — мировая звезда.       Они не просто разные как небо и земля, они несовместимы как серебро и магнит!       Ах, а как бы было романтично, если бы они могли хотя бы поговорить...       Да, в последнее время Кейл Хенитьюз зачастил в кофейню, но это совсем не означает, что Цинхуа ему признается.       Лучше умереть, чем получить отказ и сдохнуть в ещё больших муках. Спасибо, ему пока хватает неприятностей.

* * *

      — Итак, ты серьёзно решил сдохнуть, лишь бы не заканчивать новеллу? Самолёт, я за что тебе зарплату повысил! — Шэнь Юань пьяно всхлипнул, тыча пальцем в фотографию своего друга. Цинхуа смотрел на него огромными испуганными глазами, напечатанными на лучшей бумаге. — Лучше бы тебе в новой жизни прославиться и прожить ее в достатке и спокойствии, лично проверю, понял?!       Кейл постучал в знакомую дверь кофейни. Вместо, улыбчивого привычного бариста его встретил нетрезвый владелец.       — А, это ты, — разочарованно протянул он, не собираясь впускать гостя. — Мы закрыты, у нас траур.       Предчувствуя новую головную боль Кейл все же спросил:       — Траур?       И получил мгновенный ответ, разбивший его сердце в очередной раз.       — Цинхуа умер. Батохаки.       Что ж, Богу смерти видимо особенно нравится видеть его отчаяние.