Гости в Пристани Лотоса

Несмотря на то, что Цзинь Лин вовсе не был хозяином в Пристани Лотоса, он всё же пригласил на Праздник середины осени и Лань Сычжуя, и Лань Цзинъи, и даже Оуян Цзычжэня именно туда. Как бы строго ни смотрел на него дядя, как бы ни ворчал, а всё равно готов был идти у него на поводу и исполнять любые капризы. Особенно теперь, когда вся правда о другом дяде навечно омрачила всякие воспоминания о нём. Конечно, Цзинь Лин вовсе не планировал держать приглашённых гостей взаперти в комнатах и павильонах. Ему хотелось увести их к лотосовым прудам, наслаждаться погодой, смотреть на последнее цветение, собирать коробочки со сладковатыми семенами и, быть может, пока дядя не заметил, распить пару кувшинчиков вина, закусив его юэбинами с пожеланиями счастья. Из всех только Лань Сычжуй уже получил право носить гуань, а остальные, даже сам Цзинь Лин, унаследовавший клан, всё же считались мальчишками, и глава клана Цзян был убеждён, что вино им пить рановато, но Цзинь Лину невыносимо хотелось попробовать. Осенний день выдался на редкость жарким даже для Юньмэна, над озёрной водой стояла полупрозрачная дымка, в которой сновали золотистые стрекозы. Цзинь Лин скоро почувствовал, что изнывает от зноя, так что немедленно предложил: — Возьмём лодку и отправимся подальше от берега, отдохнём там, а к вечеру вернёмся, чтобы присоединиться к празднику. Лань Цзинъи и Лань Сычжуй немедленно согласились, а Оуян Цзычжэнь замешкался, но, осознав, что всё уже решено и без него, послушно кивнул. Цзинь Лин взялся править лодкой. Жутко важничая, он отталкивался от дна шестом, а солнце всё сильнее пригревало, будто намеренно давило на плечи. Наконец, когда они оказались уже далеко от Пристани Лотоса — постройки на берегу стали казаться маленькими, словно игрушечными, — он отложил шест и оглянулся на своих гостей. — В корзине вон там, под скамьёй, вино, и юэбины, и прочие закуски, — он распрямил плечи и гордо воззрился на остальных. — Можно скинуть верхние ханьфу и даже искупаться. Вода ещё совсем тёплая. И первым показал, что настроен решительно. Дорогое верхнее ханьфу, расшитое золотыми пионами, немедленно полетело на дно лодки, тонкое второе отправилось следом. В нательной рубашке и штанах было в самый раз, и Цзинь Лин радостно вздохнул. Лань Сычжуй посмотрел на него долгим взглядом, а затем так же принялся разоблачаться, с той лишь разницей, что не сбрасывал одежды как попало, а аккуратно складывал. Сразу видно образцового ученика клана Лань. Лань Цзинъи тоже не отстал от них и хоть постарался быть примерным адептом клана, а всё равно не сумел так же красиво сложить своё ханьфу. И только наследник клана Оуян пожал плечами и тихо заметил: — А мне и не жарко вовсе. Цзинь Лин пожал плечами, первым потянулся к корзинке и продемонстрировал всем собранные там лакомства, орешки, а главное — юэбины и прочую снедь. Служанки на кухне в Пристани Лотоса любили его, так что постарались на славу. И конечно, не забыл он достать и кувшинчик вина. Вот только чаш в корзинке не нашлось, про них он совсем забыл. — Господин Вэй всегда пьёт с горла, — тут же нашёлся Лань Цзинъи, и хоть Цзинь Лин зыркнул на него неприветливо — он ещё сам не знал, как относиться к Вэй Усяню, занявшему тело Мо Сюаньюя, но всё же совет принял и, откупорив кувшин, первым сделал глоток. На сердце тотчас стало легко и радостно, потому, передав кувшин Лань Сычжую, Цзинь Лин решил, что самое время прыгнуть в воду. Лань Сычжуй не стал пить, только протянул вино Лань Цзинъи. Тот, вопреки клановым правилам, запросто проглотил немного и немедленно закачался. Несмотря на то, что он пытался казаться опытным в подобных делах, а всё же это был первый глоток, неудивительно, что в голове сразу зашумело. Пока Цзинь Лин нырял, чтобы посмотреть на рыб и на то, как солнце просвечивает через зеленоватую воду, проплыть под листьями лотосов, постаравшись не коснуться занесённого илом дна, на лодке что-то происходило, она раскачивалась так сильно, что едва не зачёрпывала воду то правым, то левым бортом. Цзинь Лин, воодушевлённый сладкой терпкостью вина, разлившейся мягким теплом по телу, не придал этому никакого значения, лишь проплыл прямо под ней и вынырнул среди цветущих лотосов и уже почти созревших головок. Здесь дно было близко, оказалось, что можно встать, пусть ноги и погружались в рыхлый и немного вязкий ил. Вот тогда Цзинь Лин и глянул в сторону лодки, приставив мокрую ладонь ко лбу, чтобы заслониться от солнца. Оказалось, Лань Цзинъи никак не мог удержать равновесие. Замерший у правого борта Оуян Цзычжэнь странно съёжился, а Лань Сычжуй всё пытался ухватить Лань Цзинъи за воротник, отчего всё приходило в ещё большую сумятицу. И не успел Цзинь Лин крикнуть, что так и перевернуться недолго, как лодка посильнее зачерпнула правым бортом и… Оуян Цзычжэнь неведомым образом оказался в озере! Он немедленно забарахтался, наглотался воды, пытаясь что-то крикнуть, ещё сильнее и бессмысленнее заколотил руками. — Да тут же дно рядом, — фыркнул, рассмеявшись, Цзинь Лин, но испугавшийся Оуян Цзычжэнь не услышал его, он погрузился так сильно, что только пузырьки цепочкой всплыли над тем местом, где он только что был. Тогда Лань Сычжуй осознал, что что-то не так. Оставив всё ещё покачивающегося Лань Цзинъи в покое, он бросился в воду за Цзычжэнем. И лишь после этого Цзинь Лин понял, что, кажется, наследник клана Оуян не так уж часто бывал на озёрах и совсем не умел плавать. Вино всё ещё колобродило в крови, и Цзинь Лину на мгновение стало очень смешно. Однако в этот момент Лань Цзинъи тоже рухнул с лодки и завопил: — Я тону, тону, я забыл, как плавать! Тут уж и Цзинь Лину пришлось прийти на помощь. Только когда он обхватил Лань Цзинъи за шею, чтобы повлечь за собой к берегу, тот расхохотался: — Я же шучу! Лань Сычжуй не обращал на них внимания, он уже вытянул Оуян Цзычжэня в лодку и теперь пытался заставить его выплюнуть лишнюю воду. Цзычжэнь выглядел жалко, но кашлял и явно не собирался умирать. Это Цзинь Лина очень успокоило. Когда все они снова вскарабкались в лодку, насквозь промокшие, Цзинь Лин не удержался: — Нужно было тебе сразу сказать, что пловец из тебя никакой. Дядя не одобрил бы, если б в лотосовом озере появился такой страшный гуй, как ты, да ещё и в Праздник середины осени. Оуян Цзычжэнь гневно посмотрел на него и тут же схватил кувшинчик с вином. Видимо, от страха за свою жизнь в нём проснулась небывалая жажда, так надолго он приник к нему. Когда же Цзинь Лин заподозрил неладное и отобрал вино, Оуян Цзычжэнь посмотрел на него удивительно мутным взглядом, икнул, схватил первый попавшийся юэбин, откусил половину… и повалился на мокрое плечо Лань Цзинъи. Очень скоро глаза его и вовсе закрылись. Впрочем, это Цзинь Лина ни капли не расстроило, да и второй кувшинчик у него был припрятан на дне корзинки, а юэбинов осталось достаточно. *** Обратно к пристани лодку привёл Лань Сычжуй, когда уже опускался вечер и лотосы закрывали крупные соцветия на ночь. Глава клана Цзян стоял на досках, поигрывая кольцом Цзыдяня на пальце, вид его был задумчивым. Посмотрев на спящего племянника, уютно устроившегося на плече Лань Цзынъи справа, на Оуян Цзычжэня, подпиравшего Лань Цзинъи слева, он только покачал головой. Лань Цзинъи тоже спал, уронив подбородок на грудь и, кажется, даже пуская слюни. — Хоть кто-то ещё помнит о правилах клана Лань, — проворчал он, когда лодка оказалась надёжно привязана и Лань Сычжуй задумчиво оглядел своих приятелей. — Не стоит их будить, я возьму двоих, а ты — кого останется. На этот раз главное празднество они, похоже, пропустят. И он с лёгкостью взвалил на одно плечо Цзинъи, на второе — Цзинь Лина, оставив Оуян Цзычжэня Лань Сычжую. Солнце село, но в воздухе ещё разливался жар, круглолицая луна уже поднялась над засыпающими лотосами.