Утро

       Осень. Не сказать, что очень приятное время года… Листья теряют свой ярко-зелёный окрас, становясь то ли желтым, то ли красным иссохшим ковром на плохо асфальтированной дороге.       Промозглый ветер добирается до самых недр раскаленной души, в миг охлаждая её, а серые многоэтажки, кажется, становятся ещё более унылыми.       В общем, ничего привлекательного.        Смотря на данную картину из окна, от которого так и сквозило уличным холодом, хотелось лишь ещё сильнее вжаться в одеяло, что было нагло стащено из кровати, чтобы не терять почти единственный источник тепла, пока стоящий на плите чайник даже не торопится закипать. «А может вообще никуда не идти?..» — проскакивает в мыслях. Сказать, что приболел и остаться в теплой кроватке досматривать сон.       Но вдруг, из размышлений парня вырывает тихий скрип половиц, что доносится из коридора, и что с каждой секундой становился только отчётливей.        Размеренными и чуть вялыми шагами к Накаджиме приближалась уже известная фигура. Он даже не стал поворачиваться, чтобы взглянуть, кто же всё-таки решил прервать его ленивые думы, лишь позволяя знакомым рукам приобнять его сзади.       — Доброе утро.. — хрипловатый голос доносится из-за спины.       — Доброе… — выдыхает Ацуши и чуть поворачивается к Рюноскэ, одаривая того легким поцелуем в щеку, — Чего проснулся? Если не ошибаюсь, у тебя сегодня выходной.       — Знаю, просто привычка… Да и встаешь с кровати ты не очень тихо, — немного смолчав, усмехается Акутагава.       В кухне повисло молчание.       Такое тягучее и приятное… Складывалось впечатление, будто они могли стоять так целую вечность, наслаждаясь моментом; прижиматься друг к другу, смотреть в окно в унылым пейзажем, который уже не казался таким грустным и холодным. Наоборот, такая осень начала приобретать новые краски в глазах обоих.       Рюноскэ прижимал Ацуши к себе, вжимался губами в белую макушку, даже иногда залезая руками в одеяло, чтобы погреться об Накаджиму и заставить его тело содрогнуться в мурашках от вечно холодных пальцев. Но убрать руки как-либо юноша не пытался, и более того, прижимал к Акутагаву к себе, делясь теплом.        За окном уже начинали бегать туда-сюда люди: спешили по своим делам. Промозглый ветер утих и уже не пугал так сильно, а солнце выглянуло из-за тяжёлых облаков.       Стоящий на плите чайник начал тихо закипать, пуская горячий пар и немного согревая комнату.       Аккуратным движением кипяток был разлит в кружки, в которых уже ютились заварочные пакетики.       Кажется, день предвещает быть хорошим.