Сделка с врагом

      Сентинел был зол. Настолько сильно зол, что готов был собственными манипуляторами разорвать всех членов Совета. Он столько трудился, столько работал, чтобы заслужить эту почётную должность. Круглыми циклами напролёт вкалывал на кучку упрямых болванов, чтобы показать им, что уже готов, что он достоин звания Прайма. Даже разработал прекрасный план по урегулированию конфликта с квинтессонами, что время от времени устраивали набеги на Кибертрон. Он был прост, логичен и самое главное выгоден обеим сторонам. Он был мирным! Разве Праймы не должны придерживаться мирных способов решения проблем? Сентинел считал, что должны.       Он уже неоднократно пытался донести свою мысль каждому члену Совета по отдельности. Однако от него всегда отмахивались. Даже слушать ничего не хотели о мире с квинтессонами. Только силовая оборона, контратаки и наступления. Никаких переговоров. И точка! И это его злило. Неимоверно раздражало.       На последнем заседании Совета вновь обговаривалась стратегия обороны Кибертрона и пути наступления, которые уже и так были известны каждому. Ничего в этом не менялось. После этой темы их разговор всегда уходил в сторону философских рассуждений о благе народа, счастья простых ботов и смысла существования всей их расы. Сентинел уже чувствовал, как скоро начнётся новый нудный поток бессмысленных речей от Праймов, и не выдержал. Он встал со своего места в зале заседания и вновь попытался предложить вариант с мирным урегулированием конфликта. Однако стоило ему только произнести слово "переговоры" в одном предложении со словом "квинтессоны", как на него буквально набросилась половина Совета с бесконечным потоком упрёков. Вторая же часть молча смотрела на него с сильнейшим неодобрением, лишь изредка вставив по паре слов. Прима, разбушевавшийся больше всех, с позором выставил его из зала, посоветовав в следующий раз перед тем, как посмеет выдвигать подобные идеи, изучить весь отдел истории в Иаконском архиве.       Так изощрённо его ещё никогда не обвиняли в глупости и крайней степени некомпетентности. Зачем ему история? Он и так знает, что мир куда лучше войны. Тем более конфликт длится уже долгое время, у врага за этот период многое могло поменяться. В том числе, они могли бы и согласиться с его вариантом.       Кипя от бушующей в искре ярости, он трансформировался и покинул здание Совета, направившись вон из Иакона.       Сентинел знал, о подбитом накануне вражеском корабле, что по-прежнему оставался в окрестностях города. Знал, что его ещё не успели убрать. И он направился туда.       Обойдя тайком стражей, сторожившей вражеский корабль, он направил сообщение с предложением о встрече и координатами на Луне-2 на флагманский корабль квинтессонов. Ответ пришёл почти моментально. Его содержание было коротким: он должен прийти один. Сентинела это полностью устраивало, и он согласился.       Прибыв в назначенное время и место, он обнаружил целую армию, охраняющую вражеский корабль. Его схватили быстро, он даже не успел оказать никакого сопротивления. Сильнейший разряд в затылочную часть шлема, и он просто отключился.

***

      Онлайн он пришёл будучи полностью связанным каким-то вьющимся шлаком. В него со всех сторон были направлены десятки парализаторов. Одно неосторожное движение и его тут же готовы были вырубить снова. Куча вооружённой стражи. Небольшое помещение и единственный выход из него. И то перекрытый. Шлак! Ладно. Их тоже можно понять. Они тоже могли опасаться за свои жизни. А это "приветствие" лишь меры предосторожности. Довольно грубые и излишние, учитывая с каким предложением он к ним явился, но всё же...       — Так-так... Кто у нас здесь? — проскрежетал самый крупный из присутствующих квинтессонов, приблизившись к пленнику.        Видимо, это их лидер, решил Сентинел и постарался выглядеть спокойным. Он пришёл сюда с благими намерениями. Ему не должны навредить. По крайней мере, он хотел на это надеялся.       — Я — Сентинел, член Совета Кибертрона, — представился он, всё ещё стараясь держаться уверенно, хотя в глубине искры уже начинал волноваться за свой актив.       — Врёшь. Насколько мне известно, в состав Совета входят только Праймы, а ты им не являешься, — жёстко отрезал глава квинтессонов, приблизившись к пленнику вплотную.       От него смердело застарелым маслом вперемешку с гнилой резиной и ещё чем-то протухшим. К форсунке подступила дурнота, а на внутреннем экране тут же вылезло предложение активировать сброс топлива. Ну уж нет. Он позориться не станет и, так уж и быть, перетерпит своё отвращение.       — Поэтому я и пришёл к вам. У меня есть предложение, — выдавил из себя Сентинел, пытаясь убрать надоедливое уведомление с внутреннего экрана, но оно появлялось снова и снова.       — Ну-ну. И какое же? — пренебрежительно фыркнул квинтессон, немного отстранившись от него.       Сентинел ощутил большое облегчение, когда смог вобрать в системы более или менее свежий воздух.       — Вы мне помогаете убрать Праймов, а взамен я предлагаю поставлять вам энергон, — произнёс он, твёрдо глядя на врагов всего Кибертрона.       — Думаешь, мы на это согласимся? К Праймам невозможно подобраться, мы уже неоднократно это пытались сделать, — ответил ему квинтессон, немного отойдя от него, но не сводя с него колющего взгляда.       — Я приведу их к вам. У меня есть план, — заявил Сентинел, чувствуя, как неприятно тянет весь его обездвиженный корпус.       — Где гарантия, что ты не предашь? Может Праймы сменили тактику, и ты их подосланный шпион, который должен привести нас в западню? — зло проскрежетал квинтессон, угрожающе взмахнув щупальцем.       Один из окружавших Сентинела парализаторов пришёл в движение и уткнулся ему в подбородочный выступ. Он попытался отпрянуть, но у него не было такой возможности.       — Клянусь, они ничего не знают о моём визите сюда, — взволнованно пролепетал он, опасливо глядя на направленное в него оружие.       — Это мы сейчас и проверим, — как-то странно протянул квинтессон и дважды взмахнул щупальцами, подав команду подчинённым.       Десятки парализаторов тут же были убраны от жёлто-синего корпуса, а связывающие его путы ослабли и отпустили его. Сентинел неожиданно для себя позорно свалился на пол. Он попытался встать, хотя бы на колени, но его манипуляторы и ноги тут же опутали щупальца и, подняв его корпус, растянули в разные стороны. Он скривился, ощутив, как крепко и сильно ему сдавливают запястные шарниры, и неосознанно дёрнулся в новых путах.       — Ну-ка, продемонстрируй верность квинтессонскому народу, — вновь приблизившись к нему вплотную, протянул квинтессон.       Одно из щупальц огладило его паховый щиток, а два других потёрлись о грудную броню. Сентинел снова дёрнулся в путах, с ужасом осознав, что от него требуют.       — Может, есть другой способ... — быстро начал он, но резко оборвал себя, когда ощутил, как в шлем ему уткнулся ствол бластера.       Он тут же испуганно замер, покорно открыв доступ к интерфейс-системе и информационным портам.       — Хороший трансформер, — довольно проворковал квинтессон, скользнув щупальцем по сухим портам.       Сентинел чувствовал себя паршиво от того, что был вынужден это терпеть. Но если после этого они согласятся на его условия, и он, убрав членов Совета, станет новым Праймом, то этот позор не такая уж и большая цена за мирное сосуществование.       Два щупальца, обернувшись о каждое его бедро, нырнули в оба порта. Одно из них прошло гладко и беспрепятственно в основной, а другое уткнулось в заглушку резервного.       — Что это у тебя там? — недовольно проворчал квинтессон, остановив свои мерзопакостные действия.       — Это... нарезка. Порт ещё не разнулёооо..!  — Сентинел не успел закончить объяснение, болезненно вскрикнув.       Щупальце с силой вонзилось в резервный порт, пробив его защиту, и шустро зашевелилось внутри. Каждое движение, каждое касание и скольжение по внутренним разъёмам дразнило чувствительную сенсорику. Против воли его корпус стал разогреваться, а предательски выступившая смазка, стала позорно стекать по щупальцам. В целом, если не считать принудительный характер этого странного интерфейса, то ему было даже немного приятно. Совсем немного, если не обращать внимание на сильный дискомфорт. Хотя пробитый порт всё ещё противно саднил. Чисто физиология. Только заключить сделку и всё. Ничего личного.       Щупальца заизвивались сильнее и вдруг неожиданно раскрылись мелкими-мелкими проводками. Они не были штекерами и не подходили к внутренним разъёмам. Они другие, не такие, как у трансформеров. Мельче. И их больше. В разы больше, чем у них в передающем оборудовании. Они тоже извивались, но тут же резко жаляще врезались во внутренние гнёзда. Сразу по несколько штук в каждый.       Сентинел, вскрикнув, задёргался в путах, не обращая внимания на всё ещё утыкающееся в шлем дуло бластера.       — Тише ты, — шикнул на него квинтессон, сильнее сжав его щупальцами.       Сентинел, взяв себя в манипуляторы, чуть притих и собирался уже что-то ему сказать, открыв топливоприёмник, но в него тут же проникло другое щупальце. Оно тоже раскрылось внутри, проникая своими тонюсенькими щупиками сквозь внутреннюю обшивку куда-то глубоко в шлем. Он, недовольно замычав, замер, опасаясь за сохранность своих систем. Одно неверное движение и его при таком раскладе с лёгкостью могут отправить в дезактив. И его это пугало. Пугало и почему-то восхищало. Вот бы и ему вот так держать в узде весь Кибертрон. С такими-то союзниками у него вполне может это получиться.       То, что информационные разъёмы тоже заполнены, он осознал только тогда, когда его фаерволы искусно атаковали неизвестным кодом. Одновременно с покушением на систему безопасности процессора по всем мелким щупикам полетела череда разрядов. Прямо по чувствительной сенсорике в портовых разъёмах. Прямо глубоко в шлем.       Жёлто-синий корпус затрясся в путах, застонав сквозь заткнутый топливоприёмник. Система безопасности под таким натиском продержалась недолго, рухнув уровень за уровнем. Сентинел даже не успел восхититься столь эффективной технологией взлома, как по его процессору стали шарить в поисках компрометирующей информации о нём. Все блоки памяти, каждый файл его воспоминаний, даже самых глубинных. Каждый байт информации, программы, подпрограммы, каждого протокола и даже базовые настройки корпуса. Всё. Абсолютно всё оказалось раскрыто взломавшему его квинтессону. Тот хотел этого, хотел подтверждения верности. Он его получил. Ему теперь всё известно. Весь актив, все помыслы, мысли и чувства.       В процессоре что-то щёлкнуло, будто переключатель какой. Сентинел задрожал всем корпусом, ощутив сильнейший прилив возбуждения. Он понял, что его настройки процессора немного подправили, но его это сейчас не волновало. Так даже лучше стало. Приятнее.       Дуло бластера тут же исчезло от его шлема, а путы ослабили хватку и опустили его корпус. Ватные ноги его не слушались и категорически отказывались держать его в вертикальном положении. Он медленно обессилено осел на пол, раздвинув бёдра так, чтобы не нарушить подключения к порту. Неожиданно щупальце в топливоприёмнике сложилось обратно и выскользнуло наружу, сорвав с Сентинела разочарованный стон.       — Вот так, Сентинел. Хороший трансформер. Даже менять ничего не потребовалось. Только один параметр, — довольно протянул квинтессон, приподняв пленнику шлем за подбородочный выступ.       — Зачем? — умоляще прохрипел Сентинел, ощутив новую более мощную серию разрядов.       — Тебе разве не нравится? — проворковал квинтессон, огладив синий шлем щупальцем. — Я помогу тебе стать единственным Праймом, но о количестве поставок договоримся позже.       Он пустил ещё более мощную серию разрядов, заставив пленника опереться манипуляторами о щедро залитый собственной смазкой пол и стонать, стонать. Громко, протяжно. Стонать и выгибаться, не обращая внимания на смешки наблюдающих за его унизительным позором квинтессонских стражников. В шлак их всех! Лишь бы его мучитель не останавливался. Лишь бы довёл его до конца. Совсем чуть-чуть осталось. Совсем немного и...       Неожиданно все щупальца сложились обратно и выскользнули из портов, оставив жёлто-синий корпус полностью свободным. Свободным, но неудовлетворённым в луже собственной смазки. Сентинел разочарованно простонал, умоляюще глядя на главного квинтессона.       — Как приведёшь себя в порядок, поговорим о деталях сделки, — холодно отрезал он и направился к выходу.       Сентинел проводил его обиженным взглядом, а после погасил оптику и опустил шлем. Как так можно-то?! Это жестоко, негуманно и вообще!.. Это не честно бросать ботов в таком состоянии.       Позабыв про всё ещё наблюдающую за ним стражу, он потянулся к своим портам и активно задвигал пальцами, щедро шпаря себя там разрядами. Противно, унизительно делать это при свидетелях, но... В шлак их всех! Не до них сейчас!       Он доводил себя до разрядки ещё с несколько кликов, пошло хлюпая сочащейся смазкой, и тихо постанывая в такт движениям. Он никак не мог снова подойти к той грани, до которой его довёл главный квинтессон. Однако когда у него это получилось, он довёл дело до конца и наконец-то вылетел в долгожданную перезарядку. Прямо на полу в луже собственной смазки. И при многочисленных свидетелях.