Три метлы и одна стерва

В последнее время паб «Три метлы» стал Гермионе ближе, чем родной дом. Дело было в том, что после блестящего окончания Хогвартса, девушка устроилась на работу в Министерство Магии в отдел Международного Магического сотрудничества. И вот, как раз в этом году стартовал очередной Турнир Трех Волшебников. В представлении Гермионы, работа в отделе, выбранном ею, включала в себя что-то захватывающе-интересное и увлекательное. Путешествия, согласование каких-либо мер, работа с иностранными волшебниками и прочее, но никак не то, что её поставили работать барменом в паб на время пока идёт Турнир Трех Волшебников, так как мадам Розмерта не справляется с потоком гостей и Министерство великодушно предоставило ей подмогу. И вот, в то время как Гарри и Рон, выбравшие путь мракоборцев и работающие в отделе Магического правопорядка, уже выполняли интересные задания и боролись со злом, а на время Турнира приезжали лишь на день проведения тура охранять арену, Гермиона Грейнджер уже какой месяц по сменам работала в Трех метлах обслуживая нередко выпивших гостей, а по выходным, когда в деревню отпускали студентов, ещё и их. Но и без студентов, деревня была до отказа забита иностранцами и британцами, желающими жить поближе к месту проведения Турнира. С самого утра в паб приходили люди, и не только люди, дабы подкрепиться чем-нибудь на завтрак, плавно перетекающий в обед. А после обеда посетители уже заказывали более крепкие напитки и так продолжалось до поздней ночи. Нудную и однообразную работу разбавляло то, что паб находился в непосредственной близости от Хогвартса, горячо любимого Гермионой. И довольно часто сюда захаживали такие приятные ей люди как Минерва Макгонагалл, профессор Флитвик или Хагрид, с которыми девушка не упускала шанса поболтать. Это грело сердце и напоминало о прекрасных школьных днях. Но были и куда менее приятные моменты. Ещё чаще, чем все предыдущие, тут стала появляться она. Стерва, которая когда-то делала обучение Гермионы в Хогвартсе абсолютно невыносимым. Её бывший профессор защиты от темных искусств, с которым за семь лет у них было ой как много конфликтов. Беллатрикс Блэк. Ведьма с копной темных густых кудрей заглядывала в паб далеко не только по выходным. И если на выходных она была с компанией своих друзей в лице братьев Лестренджей и Барти Крауча младшего, то по вечерам в будни, женщина садилась за бар и компанию ей приходилось составлять Гермионе, так как она абсолютно никуда не могла деться со своего рабочего места. Если сначала Гермиона была в ужасе от этого обстоятельства, то после нескольких встреч, впечатление начало меняться. Нет, Беллатрикс определенно оставалась стервой с резким и тяжелым характером, но, вне класса защиты от темных искусств, она оказалась куда более интересным человеком, который не всегда спешит тебя заткнуть или унизить. Хотя без этого не обходилось. Когда Блэк выпивала второй или третий стакан огневиски, она становилась куда более разговорчивой и раскрепощенной. Она могла до ночи сидеть за баром с девушкой, когда в пабе почти никого не оставалось и Гермиона даже могла сказать, что рада данному обстоятельству. Ну, как рада… по крайней мере присутствие этой особы гарантировало то, что девушка не уснет на рабочем месте. Самыми нелюбимыми днями Гермионы, были дни состязаний. В эти дни, как за день до и после них, паб работал круглосуточно. Ночные смены были крайне скучными, а главной компанией девушки становились посетители, которые уже не могли связать и двух слов. Вот, за день до второго состязания, Гермиона заступила на сутки с самого утра и когда время близилось к ночи, глаза начинали предательски слипаться. Ей нельзя спать. Нельзя. На часах время приближалось к десяти вечера. Паб был наполовину заполнен людьми, обсуждающими завтрашнее состязание. Заказы выданы. Хоть вставай и делай зарядку чтобы не уснуть прям на стойке. В момент, когда девушка делала себе очередной кофе, чтобы хоть как-то исправить своё состояние, на двери прозвенел колокольчик, оповещающий о приходе очередного посетителя. Ещё не успев повернуться и поставить свой кофе на стойку, Гермиона почувствовала стойкий и дорогой аромат вишни с корицей, а также запах свежести с зимней улицы. — Ну привет, всезнайка. — произнес где-то совсем недалеко низкий и достаточно грубый голос. — Добрый вечер, мисс Блэк. — повернувшись к гостье сказала Гермиона, поджав губы. — Знаете, у меня всё ещё есть имя. — Догадываюсь. — отмахнулась от неё темная ведьма, вешая черное зимнее пальто на вешалку в углу и подходя к барной стойке. — Но ты всё ещё всезнайка, поэтому не вижу смысла нарушать традиции. Вопреки обычному классическому платью в пол и корсету, сегодня на ней было длинное черное платье, обтягивающее верх и расклешенное к низу. На одной ноге красовался длинный разрез, кажется, доходящий почти до самого верха юбки и очень нескромно оголяющий бедро, по которому уже не первую секунду скользил взгляд Гермионы. Беллатрикс пробежала глазами по Гермионе в ответ и лишь тогда девушка поймала себя на том, что открыто пялиться на своего бывшего профессора. Черт. Она резко отвела взгляд, который тут же переместился на ярко накрашенные бордовые губы. Гермиона машинально провела языком по губе, закусывая её. Да что ж это такое?! — Вам как обычно? — Разумеется. — усмехнулась Блэк, садясь за барный стул около Гермионы. Черт, конечно же, она заметила. Гермиона налила виски в только что натертый до блеска стакан и поставила на бар перед женщиной. Ледяная рука Беллатрикс легла на стакан, прямо поверх руки Гермионы, всё ещё держащей его. — Вы… такая холодная. — в полголоса сказала Грейнджер. — Открою тебе тайну, на улице зима. А ты в данный момент не отдаешь мне один из методов согревания. — Ой, — Гермиона резко отдернула руку, оставляя стакан в руке ведьмы. — Извините, я задумалась. Блэк опрокинула в себя жидкость залпом и отдала Гермионе пустой стакан. — И о чём же? О том как сильно я хотела спать и как быстро это испарилось с вашим приходом. — Да так, ни о чём. — Гермиона отпила свой кофе, после чего повторила напиток ведьмы и поставила перед ней новую порцию огненного виски. — Сегодня выходные, а вы без компании. — Моя компания занимается организационными моментами завтрашнего состязания. Гермиона вздохнула. Крауч работал с ней в одном отделе и в отличие от неё занимался и правда важными вещами. — У тебя ночная смена? — Да, сегодня до утра. — Гермиона снова прикусила губу. Да как это прекратить? — Ты не похожа на человека, который в состоянии продержаться ещё хотя бы час. — Я прекрасно себя чувствую. — она отпила ещё глоток своего кофе. — А выглядишь — ровно наоборот. — Спасибо, вы как всегда добры. — Обращайся. — темная ведьма отпила янтарную жидкость из стакана, осматривая посетителей бара, а затем вновь повернулась к Гермионе. — Да прекрати ты это делать. — Что? — опешила Гермиона. До неё с опозданием дошло, что она вновь кусает свою губу, облизывая её языком после этого и при этом смотрит на Блэк. — Извините. — она попыталась спрятать смущение, делая ещё пару глотков кофе и чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Снова задумалась? Может, стоит подумать о работе? Ну, или обо мне хотя бы. — она подставила барменше пустой стакан. Я и так думаю о вас. Мерлин, что? Она откинула эти мысли куда подальше и поспешила налить очередную порцию виски, открывая бутылку под пристальным взглядом ониксовых глаз. Паб потихоньку пустел. Посетители сегодня не усердствовали с напитками и не желали особо засиживаться, так как завтра предстояло смотреть состязание. В камине потрескивали поленья. Гермиона отошла за бар и пила уже третью по счету кружку кофе за вечер, пока к Беллатрикс подошла последняя оставшаяся компания, до этого уже направлявшаяся на выход. Мужчина средних лет подошел ближе всех и заговорил. — Доброй ночи, Белла. — Привет, Мальсибер. — Почему так официально? — мужчина подошел ближе и приобнял Беллатрикс за талию в знак приветствия. Он сделал вид, что Гермионы здесь не существует и продолжил. — Я как раз собирался разойтись со своей компанией, как насчет продолжить вечер вместе? Гермиона, сама не понимая почему, но с точностью вопреки своему желанию, подошла ближе к стойке. С обратной её стороны вышеупомянутый мужчина держал непозволительно близкую к Блэк дистанцию. В отличие от напряженной Гермионы, Беллатрикс была абсолютно расслаблена, голос её оставался низким и размеренным. — Я так не думаю. Мальсибер подошел ещё ближе к темной ведьме, хоть и казалось, что ближе уже некуда. — Да ладно тебе, смысл сидеть тут одной? Мы взрослые люди, посидим у меня, выпьем, отпустим голову от работы, м? Гермиона ожидала, что на столь непристойное предложение непрошенного гостя, который уже вызывал у неё немалую неприязнь, Блэк разнесет его в щепки на месте. Но спокойная реакция ведьмы настораживала ещё больше. Что если… она согласится? Она ведь и правда взрослый человек, имеющий право проводить своё время как и с кем хочет… И почему от этой мысли у Гермионы скрутило все внутренности? — А кто сказал тебе, что я одна? — вопросом на вопрос ответила Блэк. О, это так в её стиле. Мужчина окинул небрежным взглядом Гермиону, словно впервые заметив её присутствие, а затем сказал то, после чего её неприязнь к нему достигла апогея. — И с каких пор ты считаешь обслуживающий персонал за компанию? — голос его сквозил презрением, словно Гермиона была троллем, плюнувшим ему в кружку, а не человеком. Она, уже красная от возмущения, хотела было открыть рот, как рука Беллатрикс коснулась её пальцев, накрывая сверху ладонь и мгновенно усмиряя. — Наверное, с тех самых, как вокруг появилось подобное тебе быдло. — рука лениво достала палочку из сапога. — Забирай своих друзей и проваливай с моих глаз, пока способен на это. — удивляло лишь то, что её тон был всё таким же спокойным. Жабоподобная челюсть мужчины резко сжалась вместе с кулаками, а уши покраснели. Было видно, как сильно из него рвутся слова, которые он явно не способен сказать Беллатрикс и уйти отсюда живым. А потому, сдержав себя, взбешенный до предела Мальсибер резко развернулся и толкнув плечом Блэк, через мгновение уже покинул помещение, вслед за своей компанией, которая скрылась ещё раньше. Дверь захлопнулась. Беллатрикс потерла рукой плечо, ударенное мужчиной крупнее её самой раза в два. Гермиона тут же перегнулась через стойку и протянула руку к месту, на которое пришёлся удар. Она действовала больше автоматически, так как эмоции брали верх. — Он… урод! Какой же урод!!! А вы… вы заступились за меня… впервые в жизни. — это было чистой правдой, ведь Блэк всегда в школе заступалась только за слизеринцев, вне зависимости от того, кто был виноват. А Мальсибер — самый настоящий слизеринец как и его сын. — Как вы? Давайте я дам лёд? Беллатрикс лишь хмыкнула на столь бурную реакцию Гермионы. — Я в порядке, Грейнджер. — и как она всё ещё такая спокойная? — Но ты и правда можешь кое-что сделать. — Конечно, что? — Выпей со мной. — Что? — не поверила своим ушам Гермиона. — Мне… мне же нельзя, я на работе. — И кто об этом узнает? — Блэк оглядела пустой паб и выпрямила спину. — Давай, крошка. Желание гостя — закон. — Это ужасно и непрофессионально. — возмутилась Гермиона такой просьбе. — Нельзя всю жизнь прожить такой занудой. Ужасно это то, что вместо нормальной работы твою умную голову из Министерства поставили на бар наливать детям сливочное пиво. Черт, как же она права. Особенно после слов Мальсибера об обслуживающем персонале… это всё было так в тему. Стоп, её что, успокаивает Беллатрикс Блэк?! Нет, показалось… Гермиона, всё ещё злая на мужчину, оглядела пустое помещение и нырнула под стойку, доставая новую бутылку огненного виски. Она налила два стакана и поставила их на барную стойку. Однако, свой взять не решалась. Беллатрикс наклонилась ближе к ней и ещё сильнее понизила голос, изящными пальцами пододвигая стакан к Гермионе. Стоп, какими пальцами? О. Мерлин. — Давай, малышка. Я научу тебя нарушать правила. Поверь, тебе понравится. — ухмылка, не сулящая ничего хорошего, тронула ярко накрашенные алые губы. Гермиона подняла свой стакан в воздух и старшая ведьма коснулась его своим. Звон разнесся по пустому пабу. — За новую и нескучную версию всезнайки. Огненная жидкость по началу обжигала горло. Гермиона никогда не пила огневиски не разбавляя его с чем-либо. Ощущения были новыми и острыми, а в мозг словно сразу же пошло расслабление, сопровождаемое легким головокружением. — Я в шоке, честно, как вы его не прокляли? Почему? Хотя… в начале у меня было ощущение, что вы вот вот с ним согласитесь. Блэк усмехнулась, поставив стакан на барную стойку. — Мальсибер — тот ещё трус. Он никогда в жизни не подошел ко мне когда со мной рядом Рудольфус. Да и вообще, трезвый он от одного моего взгляда растворяется в воздухе. А тут просто перебрал и подумал, что в нём заиграла смелость. Мне нет никакой необходимости использовать магию для того, чтобы его уничтожить. Достаточно ведь просто опустить его при его же компании. Теперь он долго будет прятать голову в песок при виде меня, а его друзья не дадут шансов ему забыть это. За первым стаканом виски Гермионы пошел второй. И третий. У Беллатрикс счет был куда больше, но она была привыкшая к столь крепкому алкоголю. А девушка тем временем начинала чувствовать, как мозг расслабляется и самоконтроль заметно улетучивается. И вот, погрузившись куда-то в свои мысли в паузе диалога, она не заметила как вновь прикусила губу, проводя по ней языком. Уже заторможенный мозг Гермионы не успел среагировать, когда рука темной ведьмы притянула её к себе за воротник рубашки резким движением. Девушка резко вдохнула и задержала дыхание, так внезапно оказавшись в паре сантиметров от Беллатрикс. Гермиона, наверное, никогда в жизни не находилась к ней так близко. Сердце начало отбивать какой-то сумасшедший ритм. А когда чуть охрипший голос Блэк прозвучал так близко, словно прошёлся сквозь неё, сердце и вовсе чуть было не остановилось. — Я клянусь, ещё раз ты так сделаешь, — она сделала паузу, горячее дыхание прошлось по губам Гермионы. — И я найду твоему языку другое применение, раз ты не можешь держать его за зубами в прямом смысле слова. — угольно-черные глаза посмотрели прямо в глаза девушки, после чего темная ведьма придвинулась совсем близко и прикусила свою нижнюю губу так, что когда ее зубы отпустили её, губа дотронулась до губ Гермионы, после чего дыхание Блэк вновь обожгло губы девушки. — А если я буду так делать? Нравится? — Очень… — одними только губами произнесла девушка, почти беззвучно. Ещё один короткий взгляд прямо в глаза и Беллатрикс отпустила воротник её рубашки, отстраняясь уже совсем не резко, как делала всё до этого. Дабы сгладить опустившуюся тишину, Гермиона налила им ещё по стакану. Взгляд её скользил по Беллатрикс, но губы свои она теперь контролировала с удвоенной силой. Они сидели ещё какое-то время. Гермиона не могла перестать прокручивать в голове момент невероятной близости с ведьмой, пока та не встала из-за бара, направляясь в сторону уборной. Отлично. Гермионе как раз надо было отойти в кладовую, чтобы пополнить запасы бара. Она вышла с рабочего места и вошла в небольшое помещение с множеством полок, заполненных различным алкоголем. Она начала набирать бутылки того, что закончилось в баре, в тот момент когда дверь за спиной скрипнула, а над ухом послышалось учащенное дыхание. Оно было похоже на дыхание хищника, загнавшего свою добычу в угол. Ох, черт. Теплые руки легли на плечи девушки, заставляя чуть вздрогнуть, а после переместились на бутылку в её руках. — Это нам сейчас не пригодится. — она с силой отобрала бутылку из рук девушки и поставила на полку. Гермиона развернулась лицом, сталкиваясь с глазами, такими темными как никогда раньше. Блэк сделала шаг на Гермиону. Ещё один. Так близко… — Ч…что вы делаете? Рука женщины легла на лицо Гермионы, проходясь пальцами по подбородку, приподнимая его. — Осуществляю твои фантазии в реальность, малышка. Что? Как? Нет… Она все это время… лигилименция. — Я… вы… но… — она замолчала, когда их губы вновь оказались в сантиметрах друг от друга. Низкий голос вновь говорил так близко, словно проходил через Гермиону насквозь. — Я соврала тебе. Моей компании здесь нет сегодня не потому что они заняты. — наклоняется. — А потому что я хотела, чтобы на этот вечер ты стала моей компанией. — Но… Прямо здесь? Вот так?.. — Ты же прекрасно знаешь, что я могу снять номер, гостиницу, да хоть весь чертов Хогсмид, но в данный момент я хочу снять только тебя. От столь пошлого и возмутительного предложения щеки Гермионы загорелись словно огнем. Но низ живота совершенно не соглашался с протестом совести. Уверенность и непреклонность, исходящие от темной ведьмы вместе с запахом вишни и огневиски сводили с ума. Беллатрикс одной рукой взяла девушку за шею, грубо прижимая к себе и продолжила, ещё сильнее понизив голос. — Пойми, я могу сделать много всего и всё это будет очень красиво, но к чему весь этот фарс, если такой горячей как сейчас ты уже не будешь? Иди ко мне, малышка. Алые и такие манящие весь вечер губы неожиданно впились в губы Гермионы. Если кто из них и был дико горячим, так это, определенно, Беллатрикс. Она перемещала весь пыл на действия, целуя страстно и требовательно. А когда язык темной ведьмы проник в рот Гермионы, низ живота последней отчаянно заныл, сжимаясь почти до боли. Черт. Она запустила руку в мягкие темные кудри, желая продлить это мгновение как можно дольше, желая быть к ней ещё ближе, желая чувствовать её каждой клеточкой своего тела. Это был самый лучший поцелуй в её жизни. Самый желанный и самый долгожданный. Кажущийся таким нереальным. Темная ведьма разорвала его так же резко как начала. Она осматривала лицо девушки глядя сверху вниз. Руки гуляли по волосам, по шее, по ключицам. Они опускались ниже с каждым движением. Гермиона чувствовала себя плиткой шоколада, тающего от прикосновения горячих рук. Это было шикарно. То, какие точки она задевала, то, сколько мурашек вызывала, то, как сильно она возбуждала… Когда обе руки темной ведьмы легли на грудь девушки сквозь рубашку, та непроизвольно выгнула спину навстречу прикосновениям и закусив губу, подняла глаза на Беллатрикс. Губы той в свою очередь растянулись в довольной усмешке. — Помнишь, что я обещала тебе за это? — она пальцем провела по нижней губе Гермионы. — Я всегда сдерживаю обещания. — рука, оставшаяся на груди, сжала её, заставляя девушку резко втянуть воздух. Беллатрикс наклонилась и вновь поцеловала Гермиону в губы, начиная более нагло исследовать её рот языком. Сильные руки тем временем продолжили гулять по молодому телу, прижимая его ближе и исследуя по миллиметрам. Когда они опустились до пуговицы на джинсах, два пальца ловко расстегнули ту, проделывая тоже самое и с молнией. Ещё через мгновение рука женщины скользнула в штаны Гермионы, начиная ласкать её сквозь нижнее белье. Когда Блэк разорвала поцелуй, наконец дав возможность Гермионе вдохнуть кислорода, девушка заметила, насколько сильно сбилось её дыхание. — Знаешь как давно я хотела увидеть твоё невинное личико у себя между ног? Но я терпеливая… Мерлин!!! — Зато теперь я — нет. — сказала Гермиона, впиваясь в безумно манящие губы для очередного поцелуя. Он был сильно короче, так как Блэк сама отстранилась и ухмыльнувшись притянула девушку к себе, заставляя два разгоряченных тела чувствовать жар, исходящий друг от друга. Она такая же горячая… Она также хочет… — Нетерпеливая? Знаешь, я сегодня добрая. Пусть будет по-твоему. — Аххмкх… — вырвалось у Гермионы, когда женская рука проникла под трусики, и скользя по невероятному количеству смазки, беспрепятственно проникла внутрь двумя пальцами. Глаза цвета оникса горели неприкрытым желанием. — Горячая нетерпеливая девочка… какая же ты мокрая… Её слова, сказанные этим нереально сексуальным голосом сводили с ума. Кажется, она становилась ещё влажнее с каждой фразой. С каждым движением. По началу она была медленной, но не прошло и нескольких минут, как пальцы женщины начали ускоряться, входя всё глубже с каждым толчком. — Аххх… — то и дело срывалось с губ Гермионы. Её никто и никогда не трахал так. Что с ней делает эта женщина? Девушка хватала Беллатрикс за волосы, блуждая в них руками, притягивала ближе к себе за плечи, опускала руку на оголенное разрезом платья бедро, обнимала за талию. Но терпение Блэк лопнуло когда рука Гермионы легла ей на грудь, сжимая её пальцами за оголенные участки кожи. Она сделала пару резких толчков внутри девушки и вышла, оставляя неприятное чувство пустоты внутри. Гермиона уже хотела было запротестовать, но замерла на полуслове, когда рука женщины начала настойчиво опускать её вниз. — Будь хорошей девочкой, Гермиона. Она впервые назвала её по имени. Это сносило голову. Гермиона опустилась на колени и начала гладить оголенное бедро рукой, все ближе подбираясь к самому желанному. Она отодвинула платье дальше и задержала дыхание. На ведьме не было нижнего белья. — Вы… — Конечно, я знала, что так будет. Какая наглость. А, впрочем, плевать. Желая стереть извечную усмешку с лица темной ведьмы, Гермиона, долго не раздумывая, провела языком по клитору Беллатрикс. Она слышала, как сбивается дыхание ведьмы, чувствовала, как меняется её поведение. Язык Гермионы, почувствовав на себе солоноватую смазку, тут же потребовал вернуть прикосновения и чувствовать вкус ведьмы на себе. Девушка начала с аккуратных движений снизу вверх, постепенно ускоряясь и усиливая давление. Это было головокружительно хорошо. А когда рука Беллатрикс настойчиво притянула её ближе, зарываясь в волосы девушки, она и вовсе чуть было не застонала от удовольствия. Обводя языком вход и слизывая почти всю смазку, она возвращалась к клитору, лаская его кончиком языка из стороны в сторону. — Вот так, да… — рука в волосах сжала их до боли, прижимая ближе. — Да, маленькая, да… ааххх, черт, — её дыхание сбилось в край, а такие редкие до этого стоны срывались с языка все чаще. Рука в волосах притягивала Гермиону так, что она не могла дышать. — Да… аааххх, Мерлин. — Гермиона чувствовала волну оргазма, проходящую по телу женщины. Она немного отпрянула, наконец вдыхая воздух, пока пальцы гуляли в её волосах, отходя от пика наслаждения. И только после того как Беллатрикс отпустила её, Гермиона вновь поднялась на ноги. Она была дико перевозбуждена, а на языке всё ещё чувствовался вкус старшей ведьмы. Руки взяли Блэк за грудь прежде, чем мозг Гермионы успел это понять. Но Беллатрикс притянула её к себе, вновь пробираясь рукой в расстегнутые джинсы. Тело Гермионы молило о разрядке. А потому, когда длинные пальцы вновь оказались в ней, она начала неистово кусать губы, а тяжелое дыхание смешивалось со стонами. Пальцы Беллатрикс наращивали темп, а еще один палец лег на клитор. Охх, черт. Она понимала, что это край. Длинные пальцы, трахающие её всё быстрее и грубее с каждым толчком сгинались внутри, задевая самую чувствительную точку. А клитор, ласкаемый сквозь скользкий слой смазки, отчаянно пульсировал. — Боже… аххх, м.мм… это так… ахххх… — У всезнайки закончился словарный запас? Надо же. — усмешка на губах держалась не долго, так как в следующее мгновение эти губы уже целовали губы Гермионы, страстно и даже грубо, кусая и тут же зализывая следы. Она подводила её к краю так красиво и так головокружительно. Гермиона чувствовала, как мышцы начинают непроизвольно сокращаться, а сама она словно падает в пропасть. Это было великолепно. Как же хорошо… Тело дрожало в крепких руках, не дающих ему упасть. Девушка сбито дышала, стараясь восполнить недостающий кислород. Безуспешно, к слову. Беллатрикс отпустила её только тогда, когда убедилась в том, что девчонка твердо стоит на ногах. Гермиона, отдышавшись, посмотрела не ведьму, стоящую около полок с алкоголем и автоматически подошла ближе. Она не хотела терять физический контакт даже после оргазма. Она провела рукой по невероятно красивому лицу с точеными чертами и сократила расстояние между ними, целуя в губы, но уже аккуратно и робко, словно в первый раз. Но с каждым движением поцелуй становился глубже. Она буквально приперла женщину к полкам, поставив руки с двух сторон от неё, не давая шанса сбежать. Она целовала так, будто боялась, что Беллатрикс может и вправду развернуться и уйти. Боялась потерять её. Рука Гермионы соскользнула дальше по полке и задела дорогую бутылку рома. Та со звоном разбилась об пол кладовой, расплескивая содержимое, стоящее с половину зарплаты Гермионы. — Черт, нет, нет… — она сделала шаг назад, но рука тут же схватила её, притягивая обратно. Низкий голос прошептал в самые губы: — Тшшш… даже не думай отвлекаться. Я заплачу за всё. — губы Беллатрикс вновь накрыли губы Гермионы, целуя глубоко и чувственно, так, как никогда прежде. — Бей всё что хочешь в этом мире, только не моё сердце.