Белый вечер.

Белый, белый, белый вечер..

Белый, белый, белый снег..

Вот уже погасли свечи..

А тебя всё нет и нет..

Шепотом из уст молодого мужчины выходят данные слова. Нет, ну что-то все равно не то. Будто-бы тональность не та, звук не тот. Всё не то. Он приподнял чашку с уже остывшим чаем к своим губам и сделал пару глотков содержимого, смачивая свои губы, которые уже успели засохнуть после последнего приема жидкости. Он выглянул в окно. Темно. Достаточно темно. Около данного дома нет ни одного фонарика, который бы освещал бы путь людей, которые возвращались в свое родное место, и путь людей, которые покидали эти родные стены. А у них есть. Горит и светит по середине комнаты, пока это помещение наполняет звук пианино, которое при каждом нажатие издавало звонкий звук. Может другие клавиши стоит нажать? Может получиться что-то другое? - Виталь, опустись ка ниже - после долгого тихого напевания и мычание довольно громко проговорил Шишинин, внимательно смотря в сторону другого мужчины, который ровно сидел за инструментом и водил длинными, худощавыми пальцами по деталям данного объекта. Перевел он их в другую сторону, начиная нажимать на клавиши, издающие более низкий звук и вновь Александр тихо запел, замыкаясь как будто в себе и абсолютно все, кроме самой игры, отключилось от него и погасло.

Белый, белый, белый вечер..

Белый, белый, белый снег..

Вот уже погасли све..

Нет, опять не то. Мужчина встал со своего мягкого стула, на котором провел все прошедшие часы и придвинулся ближе к знакомому, прихватив за собой табуретку, на которую уместил себя. - Что-то не то? По моему так и должно звучать - запинался в некоторых словах Виталий, поглядывая в сторону - у меня так звучит в голове. - Не то, Виталь, не то. Мурашек нету - приподнял руку Саша, указывая взглядом на свою чистую кожу. Чистую. Ни какого эффекта от этой песни, и так на протяжении нескольких часов. Сука, почему же так сложно добыть ту тональность и то звучание, которое нужно именно ему. - Мы уже абсолютно все опробовали.. - шептал у себя под носом старший парень, уже устало перебирая пальцами, моментами издавая звук треска костей фалангов. - Будем значит по второму. - Я уже устал, Саш. Мозг работает. Почему в голове это так отлично звучит, но в жизни никак не получается? Может это и в правду что-то со словами не так? Шишинин сжимал глаза и пальцы впивались в свою собственную кожу пока держал кулак. Надо работать, нельзя уставать. Это песня должна прозвучать скорее, и ее должны услышать все. Младший перевернул за хрупкие плечи старшего и начал внимательно смотреть ему в глаза, будто начиная искать ответ и мелодию там, а не в жизни, на иву. - Вот что ты хочешь? - спросил Александр, так же внимательно смотря в глаза приятелю, не отрываясь ни на секунду. - П..популярным хочу стать, творить хочу - будто не уверенно ответил он, отвечая тем же внимательным и сосредоточенным взглядом. От такого напора он даже открыл глаза по шире, хотя пару минут назад они закрывались от усталости и желание получить скорее свой сон. - Я тоже этого хочу, Виталик..хочу исполнить твою мечту, но надо работать, понимаешь? - Понимаю.. Молчание. Оба надеялись, что это молчание поможет парням набраться духа и идти дальше. Творит до рассвета. Саша расположился опять на кресле, смотря на потолок и опять углубляясь в свои мысли, задумываясь и раздумывая. В какой-то момент он даже чуть сполз, но не заметил это. Усталость тоже давала о себе знать, и даже очень сильно. Веки были тяжелыми, и он чувствовал, что еще пару минут глядение вверх, и он окунется в мир сновидений на ближайшие часы. Поэтому решил напеть опять знакомые строчки у себя в голове. Это поможет.

Белый, белый, белый вечер..

Белый, белый, белый снег..

- Вот уже погасли свечи.. - начиная громче и более душевнее петь Окороков, нажимая клавиши и широко улыбаясь - ..а тебя все нет и нет! Вот оно. Оно. Шишинин приподнял голову. Звучание. Это то звучание, эта та мелодия, которую он представлял у себя в голове. Думал часами об этом, и тут она прозвучала в жизни. Младший рванул ближе к инструменту и к другу, приговаривая. - Сыграй и напой еще раз! И вновь пальцы старшего тронули белую пластину, а за ней же такие же в добавок с черными. Те же слова, и та самая мелодия..

Белый, белый, белый вечер..

Белый, белый, белый снег..

Вот уже погасли свечи..

А тебя все нет и нет..

Многие соседи могли подумать, что за стенкой происходит что-то не ясное, и может какая-нибудь бабка подумывала вызывать милицию, но это всего лишь радость Шишинина и его громкие крики счастья. Он крепко обнял товарища и не отпускал еще так пару минут, приговаривая «Да, да, да». Заветная мечта исполнилась. У них была песня. - Поиграй еще раз! - вскрикивал радостный «продюсер». У него вновь и вновь появлялось желание слушать этот прекрасный отрывок, тем более в исполнении такого композитора как Виталик. Золотые руки. Он был готов прямо сейчас броситься к нему на колени и расцеловать эти «богом данные» руки, но они в тот момент уже исполняли этот кусочек. Слова не могли бесить, нет. Тем более когда выходили в такой результат. Игра с каждым разом становилась все активнее, и эмоции и обоих зашкаливали, радость была слышна уже сквозь окна и весь Саратов мог слышать голоса этих двоих. Прошло минут десять. Саша сел рядом с Виталиком на тот же табурет, чтобы быть с ним одного уровня. Щеки горели, слышалась отдышка в голосе, но на лице удовольствие, и только оно. Мужчина приподнимает свою руку. - Саша, да знаю я твои эти.. - отмахиваясь со смехом говорит Окороков, прикрывая глаза. - Да смотри же ты! - и указывает на кожу. Теперь она не была чистая. Его волосы на руках встали, а сама светлая кожа была покрыта пупырышками, и с каждой секундой они появлялись еще больше и бегали с одной части конечности до другой. Широко улыбался по все зубы, смотря прямиком на друга - и это все ты. - Да ну тебе..я тебе всего лишь помог. - Всего лишь? Да ты создал блять..искусство, Виталь! Шедевр! - эмоционально твердил Шишинин, жестикулируя и показывая все руками, пока второй лишь смеялся и закрывал ладонью рот, чтобы не быть настолько громким. И все так неожиданно остановилось. В плане, вокруг. Лишь мелодия в голове звучало, при чем у обоих. Табун бегал по телу, при чем у обоих. Взгляд остановился на друг-друге, при чем на обоих.

Белый, белый, белый остров.. Белый, белый, солнца свет.. У меня одни вопросы.. У тебя один ответ..

Александр переместил поцелуями Виталия прямиком на кресло, плюхаясь сначала сам, а потом его хватая сверху, усаживая его на своих коленях. Тонкие ладони бродили по плечам младшего, пока тот исследовал бедра и ощупывал их. Губы были сплетены, и долго не могли оторвать их друг от друга. Они приклеились, буквально, и жадно ласкали языками обе части. Виталий быстро избавился от своего верха без помощи друга, кидая на пол, на уютный советский ковёр, на котором, до этого, много лежал и фантазировал. Как видел себя на сцене, как ему аплодирует весь зал. Стоя. Теперь руки продюсера бегали по талии композитора, сжимая тонкий изгиб тела и надавливая на него, вынуждая старшего издать стон прямиком в поцелуй. Ловкие пальцы уже стягивали майку Шишинина, вынимая ее из штанов, которые были затянуты крепкими ремнём. Виталий опустился на землю, и этими же руками, которыми десять минут назад играл на инструменте, проигрывая кусочек мелодии, расстегивает кожаный аксессуар на чужом поясе, который так же быстро полетел в сторону в след за рубашкой Окоровка. Ширинка расстегнулась без проблем, пару мгновений, перед ним были открыто интимное место продюсера, который в то время лишь прикрыл глаза и наслаждался процессом. Рот задействовал быстро, когда взял головку в рот и стал посасывать, втягивая щеки и неумело, но со старанием, это делал. Пару раз было слышно «Шш!» сверху из-за зубов Виталика, но процесс не останавливал, а лишь больше углублялся и ускорял темп данного мероприятия. Томные вздохи и тихие стоны выходили из Саши, пока тот уложил свою руку на мягкие, шелковистые, и немного мокрые от пота волосы, схватывая их и начиная помогать второму удовлетворять Шишинина. Процесс не закончился так быстро. Брюки были сняты и с со старшего, который помогал своими трясущимися руками расстегнуть свою собственную часть одежды. Растягивать было сложнее. Саша облизал полностью свои два фаланга вязкими слюнями, и развернул парня спиной к нему. Раздвинул ягодицы и стал медленно вставлять пальцы, слушая писки и прерывистые вздохи, которые оповещали о неприятных и совсем новых ощущениях. В голове до сих пор крутилась песня, даже при этом процессе. Голову никак не могла покинуть. Его мечта сбылась, и тот смог создать что-то новое в этой индустрии, теперь его и имя Виталика будет знать весь советский союз, и их песни будут звучат из каждого утюга. Из абсолютно каждого. Фалангам стало двигаться более свободно и спокойно в заднице Виталия, поэтому тот вынул из и аккуратно посадил его на бедра, приподнимая таз вверх, и управляя им. Десяток секунд, и громкий стон вырвался из Окорова, как только член Шишинина был в нем. - Саша! - прозвучало его имя голосом друга, который тут же вновь заскулил и сжался, но второй его быстро успокоил нежным поглаживаниями и поцелуями в плечи. В последствие на длину тот садился осторожно, очень медленно, привыкая к каждому сантиметру, на каждом сантиметре всхлипывая, шипя имя своего знакомого. По итогу, тот уже начал движениями бедрами через короткий срок времени, пока Саша его придерживал и прижимал к себе. Больно, приятно, непривычно, необычно и интересно. Все эмоции смешались и перемешались в них, но они быстро смылись процессом, который с каждой минутой ускорялся и бил в виски обоих, и теперь по территории стали пробираться неприличные, интимные звуки обоих, которые увеличивались и становились пошлее. Каждый новый поцелуй на шее и на плечах Виталия, ощущался как ожог, который придавал еще больше эмоций в этот половой акт, а каждый новый толчок внутри, давал Шишинину прочувствовать всё блаженство процесса. Долго оба протянуть не смогли. Они оба устали за весь этот день. Насыщений, полон эмоций день, который стал для них особенным и запоминающимся. Продюсер излился прямиком в анал композитора, пока второй, после некоторых интенсивных действий на своем органе, кончил прямиком себе в ладонь и сжал проход от подходящего оргазма. Теперь точно. Силы закончились. Виталий слез с члена Саши, и уложился на нем спиной, пока каждый их них слушал свое собственное и чужое дыхание. И даже после такого, они оба шёпотом, и одновременно смогли пропеть эти слова, расплываясь в улыбке.

Белый, белый, белый вечер..

Белый, белый, белый снег..

Вот уже погасли свечи..

А тебя всё нет и нет..

Белый, белый, белый остров..

Белый, белый, белый солнце свет..

У тебя одни вопросы..

У меня один ответ..