Посторонние

Джунмён достаёт из своего комода коробочку с большой гирляндой, которую с почты привозит ему Чанёль и берётся из коробочки вытягивать, чтобы разложить на кровати и распутать, и когда понимает, что гирлянда, на самом деле, штора, и что одному ему не справиться, двигает к двери, чтобы выглянуть в коридор и затем набирает в лёгкие побольше воздуха:       – Джонин-а! – зная, что двери в его комнату открыты и что он там.       – Ау? – доносится его голос спустя мгновенье.       – Мне нужна твоя помощь! Оставляя двери открытыми и двигая обратно к кровати, где гирлянда, Джунмён ожидает ещё несколько мгновений, пока он появляется на пороге, складывая руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк, выжидающе глядя на омегу.       – Ну что ты опять выдумал? – интересуется альфа с порога, но не возмущённо, а с лёгкой улыбкой.       – Помоги мне гирлянду повесить, пожалуйста, – просит Джунмён, пожимая плечами. – Я не думал, что она такая большая.       – А у нас что, Рождество на носу? – Джонин хмыкает, но вглубь комнаты двигает, предварительно закрывая за собою двери и усаживаясь на край чужой кровати с другой стороны.       – У меня дома была похожая, – объясняет Джунмён. – С ней так уютно в комнате. Джонин кивает, принимая к сведенью, да берётся помогать распутывать сначала основную горизонтальную часть, а затем отдельные вертикальные, что будут по всему периметру окна, когда на тумбочке возле Джунмёна оживает входящим вызовом его телефон и омега тянется за ним, чтобы принять вызов и, включив громкую связь, бросить на кровать между ними.       – Привет, – зовёт тут же прежде, чем отец подаст голос. – Как ваши дела? Рассказывай. Как папа?       – Привет, родной, – отзывается взрослый альфа. – А ты что, на громкой связи? Голос с эхом.       – Да, – отзывается Джунмён. – Мы с Джонином разбираем гирлянду.       – Добрый вечер, господин Ким! – тут же находится отец Джунмёна.       – Добрый! – с улыбкой отзывается Джонин, продолжая заниматься тем, чем занимался.       – Джунмён-а, ты что, снова добыл себе гирлянду? – уточняет отец следом. – Ну что ты опять выдумал? – интересуется он словами альфы и оба смеются, переглядываясь, когда Джунмён вскидывает на него взгляд.       – Создаю уют, – отзывается Джунмён. – Отец, расскажи, как у папы дела, пожалуйста.       – У папы? – переспрашивает отец, но в его голосе Джунмён слышит улыбку и добрую интригу. – А папу скоро выписывают!       – Правда, что ли? – Джунмён почти вскрикивает, довольно улыбаясь. – Как он себя чувствует после химии?       – Крепнет, – отзывается взрослый альфа. – Ещё слабый, конечно, поэтому мы ещё около недели тут, понаблюдать за ним, но он быстро приходит в себя, врачи его хвалят.       – Это хорошо, – Джунмён не сдерживает облегчённого выдоха и снова вскидывает радостные глаза на альфу, когда тот дотягивается ладонью к его щеке, мягко ту погладив, чтобы поддержать. – Он, наверное, уже устал от больницы, да? Никогда их не любил!       – Представляешь, говорит, что больше никогда в жизни готовить не будет, и что это теперь моя обязанность, потому, что устал от больничной еды! – альфа фыркает с наигранным возмущением и Джунмён не сдерживает смеха.       – Отец, это потому, что он знает, как вкусно ты готовишь. Его нужно откармливать, чтобы был здоровым!       – А тебя там не надо откармливать, дорогой мой? – уточняет отец.       – Мы над этим работаем, – подаёт голос Джонин и Джунмён показывает ему язык, отмахиваясь. – Но он противится.       – Да, – тянет взрослый альфа. – В этом он абсолютно папин сын.       – Отец, а с ним сейчас нельзя поговорить? – уточняет Джунмён. – Я давно его не слышал, соскучился.       – Он сейчас спит, родной, – чуть виновато звучит отец. – Но я наберу тебя, когда проснётся. Лучше расскажи, как дела на учёбе?       – Хорошо, – Джунмён снова улыбается совсем довольно и Джонин ловит себя на мысли, что следит взглядом за каждым взмахом его ресниц в последние несколько мгновений, вместо того, чтобы заниматься гирляндой. – Представляешь, на следующей неделе у меня много очных пар.       – Здорово, – в голосе отца слышна улыбка. – А семинары тоже будут?       – Да!       – Это же твои первые очные семинары будут, правда? – следует очередное уточнение.       – Первые, – соглашается Джунмён. – Наконец-то можно будет что-то обсуждать, а не ждать, пока картинка на экране ноутбука прогрузится, – Джунмён чуть неловко смеётся. – Бывают дни, когда мне нравятся онлайн-занятия, – пожимает он плечами, словно отец его видит, но на деле рассказывает и Джонину тоже. – Например, когда на улице прохладно или ливень, а я могу дома под пледом сидеть и слушать о Сартре. Но настоящие лекции и семинары мне таки хотелось бы посетить.       – Вот как раз на следующей неделе отыграешься! – отзывается отец и Джунмён угукает. – Хорошо, родной, я не буду отвлекать вас от гирлянды. Пришлёшь фотографию, как всё будет готово?       – Конечно! А ты не забудь набрать, когда папа проснётся! – просит Джунмён. – Люблю вас очень сильно.       – И мы тебя, солнце. Хорошего вечера.       – Хорошего вечера! – добавляет и Джонин следом.       – Пока. Звонок прерывается, Джунмён продолжает улыбаться себе под нос, распутывая гирлянду.       – Я пока не знаю, как на следующей неделе, – подаёт голос Джонин осторожно, чтобы не напугать, когда понимает, что омега уходит глубоко в свои мысли. Джунмён вскидывает на него взгляд, растерявшись, о чём речь, и вопросительно вскидывает брови, уточняя таким образом: – Твои пары, – объясняет Джонин. – На следующей неделе много работы в офисе, поэтому пока не знаю, смогу ли тебя забирать. Чанёль, в любом случае, сможет, конечно. Джунмён видит, как искренне ему жаль, и снова не сдерживает улыбки, ничего не отвечая, но опуская взгляд обратно на гирлянду, чувствуя чужой мягкий взгляд на себе. Когда гирлянда распутана и Джунмён ставит кресло поближе к комоду, чтобы забраться туда и повесить гирлянду на карниз шторы, Джонин чуть хмурится, но с готовностью подаёт ему руку, помогая залезть, а затем крепко обхватывает за талию, не позволяя упасть, чтобы удержать под потолком в вертикальном положении, пока Джунмён осторожно развешивает огоньки, красиво выкладывая складки шторы. Когда с установкой гирлянды покончено, Джонин обнимает за талию сильнее и просто снимает его с комода, опуская на пол, и оглядывает комнату в поисках маленького пульта, чтобы подключенную гирлянду проверить после того, как Джунмён тушит свет в комнате и серебристые вперемешку с золотистыми, огоньки берутся мягко сиять, заливая комнату светом. Джунмён восторженно замирает, закидывая голову на чужое плечо, чтобы видеть лучше, когда альфа шагает к нему, обнимая за талию, да складывает ладони на его ладонях, обнимая, как может, в ответ.       – И правда уютно, – выдыхает Джонин негромко куда-то в его висок. – Теперь я тоже хочу такую штуку в свою комнату. Джунмён смеётся негромко, продолжая восторженно рассматривать огоньки, чувствуя тёплое дыхание куда-то то в свои волосы, то в шею и покрываясь приятными мурашками от этого.       – Здорово, – подытоживает омега. – Мне нравится.       – Мне тоже. Джонин прижимается носом к его щеке, следом чертит оттуда линию под ухом по шее и к плечу, ласково то целуя через тонкую ткань джемпера, что на него одет.       – Ты зачем снова это со мой делаешь? – полушёпотом интересуется у него Джунмён, чуть поворачивая голову в его сторону, чтобы взглянуть через плечо, и Джонин, понимая правильно, мягко разворачивает его за талию к себе лицом, вновь совсем нагло, по-хозяйски обнимая, и омега складывает ладони на его груди.       – Извини, – с улыбкой так же полушёпотом отзывается Джонин. – Уже извиняюсь заранее.       – Потому, что точно знаешь, чем всё это закончится… – замечает Джунмён, но отстраняться не спешит, потому, что с каждым разом отстраняться хочется всё меньше. Ладони, что держат за талию, горячие и сильные.       – Не могу ничего с собой поделать, – Джонин наклоняется к его лицу, но не к губам, а к уху, чтобы хотя бы как-то ещё противостоять его чарам, которые он даже не контролирует, когда льнёт в ответ, поддаваясь прикосновениям, или смотрит сквозь ресницы, или улыбается совсем очаровательно, думая, что он, Джонин не видит или не замечает. А он не просто замечает, но ещё и жадно ловит, впитывает, любуется. – И даже если ты убежишь сейчас, – Джонин негромко низковато, чуть хрипло смеётся, – то всё равно придёшь ночью в мои сны.       – И что тогда ты будешь делать? – так же негромко интересуется Джунмён, глядя на него снизу-вверх сквозь ресницы, когда альфа прижимается носом к его носу уже мгновенье спустя.       – Целовать тебя. И в подтверждение своих слов сокращает расстояние между ними, затягивая Джунмёна в очередной пьяный головокружительный поцелуй, вязкий и тягучий, так, что сбивается дыхание и ноги становятся ватными.       – Я ни на что это не променяю. Джонин отстраняется всего на пару мгновений, всё ещё дыша в его губы.       – Поцелуй меня так ещё. И Джунмён закидывает руки за его шею, обнимая, прижимается грудью к его груди и приподнимается на носочки, чтобы быть ближе прежде, чем выдохнуть просьбу в чужие губы, которую Джонин тут же выполняет, теперь сам на сдерживая довольной улыбки.

***

Это утро почти ничем не отличается от предыдущих, если не считать нескольких моментов: Джунмён просыпается довольно рано оттого, что альфа, пришедший его будить на несколько минут раньше будильника, прижимается щекой к его груди, мешая дышать, и ласково целует через футболку пару раз туда, где сердце отбивает ровный ритм; Джунмён просыпается довольно рано для того, чтобы отправиться в университет на пары. Обещая, что заберёт вечером, но утром придётся отвезти Чанёлю, Джонин уезжает в офис, едва ли удаётся добудиться его в это утро. Джунмён сонно пьёт крепкий чай в кухне вместе с Чанёлем и просит того научить его пользоваться кофемашиной, чтобы попробовать, за что все они так любят кофе, особенно в ранее утро. Чанёль высаживает его в университетском дворе и машет на прощание, словно родитель, прося предупредить вовремя, когда он заканчивает, чтобы вовремя его забрать. Джунмён держится за лямки своего рюкзака на плечах, чтобы немного скрыть волнение, да двигает через просторный двор, залитый солнцем и забитый студентами, в сторону нужного корпуса, чтобы получить своё расписание. Первая на сегодня лекция по философии и только там, спустя полчаса от её начала, сидя в большой аудитории-амфитеатре с двумя другими группами разных специальностей, Джунмён, наконец, выдыхает спокойно, чувствуя себя свободным. Свободным потому, что тут, в университете никто не тыкает, не упрекает тебя за твой пол хотя бы потому, что если ты здесь – ты уже не кто попало. Джунмён про себя так бы и не сказал, но лекция выходит потрясающе интересной, а профессор-бета точно таким же, как и на онлайн-занятиях – очень внимательным и умным, с поставленной речью и с азартом включая студентов в обсуждения, чего Джунмён, конечно, не упускает. Второй парой оказывается семинар по обществознанию и усаживаясь за первую парту крайнего у двери ряда, чтобы лучше было видно и слышно не только преподавателя, но и всю аудиторию, Джунмён всю пару едва успевает конспектировать и вскидывать руку, чтобы поучаствовать в дискуссии, но выходит с пары довольный. А на перерыве между второй и третьей парой с Джунмёном случается кое-что ещё. Он спешит к необходимой аудитории, закидывая голову и пытаясь рассмотреть необходимый номер над дверью, когда сталкивается с кем-то в коридоре, отчего чуть отшатывается, уже предвкушая синяк на плече, и сильнее прижимает пару книг в своих руках к груди, когда те от столкновения грозятся выпасть из рук.       – Вы посмотрите, – Джунмён вскидывает взгляд, находя напротив высокого альфу шатена в кожаной куртке со стопкой книг на перевес, – какой наглый маленький омега!       – От невоспитанного альфы слышу! – тут же парирует Джунмён, гордо встречая чужие слова. Альфа напротив меняется в лице, удивляясь и восторгаясь одновременно, видимо, его острому языку, и хмыкает с улыбкой:       – 1:1, засчитано! – выдыхает. – А ты что тут делаешь, омега? – уточняет он следом.       – А на что похоже? – хмыкает Джунмён в ответ, разводя руками. – А ты, альфа, штаны протираешь, или прогуливаешь родительские деньги?       – Учусь, – просто отзывается шатен, следом вновь хмыкает, заиграв бровями: – Мой пол позволяет.       – А мне альфа позволяет.       – Твой? – уточняет шатен.       – Мой! – кивает в ответ Джунмён.       – Он тебя замуж, что ли, берёт? – следует очередное уточнение.       – А чего сразу замуж? – Джунмён фыркает.       – Ну, в этой стране омегам дают высшее образование с целью взять замуж. А альфам, если ты сын крутых богатых родителей. Как я! – шатен улыбается довольно, гладя себя по груди. Джунмён не сдерживает смешка.       – Не всем так повезло. Мои родители просто крутые, но не богатые.       – Мои тоже крутые, – шатен пожимает плечами. – Но не тут. Твои тут?       – Тут.       – А мои не тут.       – А твои почему не тут? – следует очередное уточнение от Джунмёна. – Предпочитают цивилизацию первобытному обществу? Альфа заходится хохотом, выслушав его.       – Засчитано! – кивает довольно. – 2:1! Да, предпочитают жить в 21 веке, а не в 17!       – А ты чего не с ними? – Джунмён вопросительно вскидывает бровь. – Не предпочитаешь?       – Люблю быть тут, – альфа разводит руками. – Хоть и клетка, но дом.       – Любишь потому, что клетка?       – Люблю потому, что дом, – объясняет альфа. – Этот не засчитан, – фыркает он. – Жёсткий сарказм!       – Лёгкая ирония! – поправляет его Джунмён.       – Ладно, засчитано! – альфа снисходительно машет на него рукой. – Революционер, смотрю?       – Хотелось бы! – Джунмён неопределённо дёргает плечом.       – Последователей набираешь?       – Хотелось бы.       – Что учишь, маленький революционер? – берётся сыпать вопросами шатен дальше.       – Фрейд говорит, что озабоченность некоторых альф размерами указывает на латентные проблемы сексуального характера.       – Ну это прям на 2 очка сразу тянет! – альфа отправляет книги подмышку, чтобы ему поаплодировать. – Ва-банк идёшь!       – Стараюсь.       – Вижу, что философия. Революционерам полезно знать также историю, обществознание, политологию.       – Я в процессе, – Джунмён кивает. – Работаю над этим!       – А у меня не спросишь, что учу? – шатен наигранно хмурится.       – Незачем, – отзывается с улыбкой Джунмён. – Расскажешь и сам.       – Связи с общественностью.       – Полезный последователь!       – Стараюсь, – отвечает его словами альфа. – Предлагаю замутить революцию на следующей перемене в очереди в буфет!       – Договорились! До встречи! – Джунмён, наконец, находит взглядом нужную аудиторию и спешит туда, помахав на прощание.       – До встречи! – слышит он голос альфы в спину.

***

Всю последующую пару Джунмён не может выбросить из головы забавного разговора с альфой, в которого случайно врезается в коридоре, поэтому, когда находит его взглядом на следующей перемени в очереди за обедом, тут же двигает прямиком к нему с целью познакомится.       – О, маленький революционер! – хмыкает с улыбкой альфа. – Я занял тебе очередь. Знал, что есть придёшь – смотрю, на тебе мясо вообще не растёт.       – Мой пол позволяет, – отвечая его словами, с улыбкой кивает омега. – Меня Джунмён зовут, кстати.       – А альфа у тебя не ревнивый? – уточняет шатен, нервно посмеиваясь, прежде, чем назвать своё имя, и Джунмён хохочет вслух. – Сэхун! – и протягивает руку, чтобы сжать в своей тонкую ладонь омеги, пожимая.       – Не ревнивый, – отзывается Джунмён. – У него нет поводов, скорее, наоборот.       – Наоборот? – Сэхун присвистывает. – У вас что, гарем в доме?       – Можно и так сказать… – Джунмён пожимает плечами.       – И сколько? – со знанием дела интересуется Сэхун и Джунмён вздыхает.       – Пятеро со мной.       – Очуметь! – Сэхун присвистывает снова. – И ты при этом утверждаешь, что он твой?       – Всё сложно, – отзывается Джунмён. – А где твои родители?       – В Лондон из зе кепитал оф Грейт Бритн, – отвечает альфа и Джунмён снова смеётся. – А ты как оказался у альфы при живых родителях? – удивляется Сэхун, следом накрывая губы ладонями. – Они же живые, да?       – Конечно, – соглашается Джунмён. – Ты не поверишь, но…       – Тебя купили? – угадывает Сэхун то, что пытается сказать омега. – Серьёзно? Он точно твой, этот альфа? Джунмён хмурится на пару мгновений.       – Предлагаю больше эту тему не поднимать.       – На больную мозоль наступил? – поджимает губы Сэхун. – Сорри, не хотел. Что революционеры обычно едят на обед?       – Я без понятия, – Джунмён пожимает плечами, – я третий день в университете как нормальный студент.       – И три дня что, голодал? – Сэхун снова присвистывает. – Вот на тебе потому мясо и не растёт, что ты его не ешь. Джунмён вновь смеётся, следом двигает выбирать столик.

***

Джонин сообщает в сообщении, что ожидает на парковке, когда до конца лекции пару минут. Пряча конспект в рюкзак по окончанию той, Джунмён машет на прощание Сэхуну, у которого ещё одна пара, да двигает из аудитории прочь в поисках знакомой машины. А когда находит, юркает в салон, бросая предварительно свой рюкзак назад, и устремляет на альфу взгляд.       – Привет. Джонин, всё ещё не пристёгнутый, подаётся в своём кресле поближе, наклоняясь к нему, и замирает в паре миллиметров от его лица, потеревшись носом о чужой, что заставляет Джунмёна разулыбаться.       – Господин Ким, – зовёт Джунмён совсем учтиво, – а вы в последнее время не обнаглели ли, м?       – Абсолютно обнаглел, – Джонин кивает согласно с серьёзным видом, но тут же улыбается в ответ следом. – Категорично и безоговорочно обнаглел. Джунмён со смешком соглашается, но накрывает его щёку ладонью, отвечая на несколько коротких поцелуев, которые Джонин дарит ему, возвращаясь в своё кресло. Джунмён пристёгивается и опускает кресло пониже, чтобы оказаться в нём полулёжа.       – Как прошёл твой день? – зовёт альфа, пока тоже пристёгивается.       – Хорошо.       – Хорошо? – Джонин хмыкает. – И это весь ответ, который я заслужил? – Джунмён смеётся, устремляя на него улыбчивый взгляд. – Хочешь, поедем куда-то?       – Куда-то? – непонимающе уточняет Джунмён.       – Поужинать где-то не дома, или скупить половину шоколада в городе. Джонин пожимает плечами, Джунмён снова не сдерживает смеха.       – Я завёл друга в университете, – решает рассказать он, чтобы потом не было сюрпризов, потому, что Сэхун – всё-таки альфа. – Он смешной и с ним интересно.       – Вот как? – Джонин улыбается. – Как познакомились?       – Я чуть не снёс его в коридоре, вернее – он меня, потому, что он – альфа, – Джонин на мгновенье замирает, прекращая заводить машину, но продолжает через мгновенье вновь, не подавая виду, но Джунмён замечает его мгновенную мнительность. – А я, между прочим, сцен ревности дома не устраиваю! – замечает Джунмён, ожидая его реакции и глядя на него с интересом.       – Так я тоже не устраиваю! – отвечает на его взгляд Джонин совсем спокойно, но кое-что его таки выдаёт.       – Ага, – Джунмён хмыкает с улыбкой. – Только руль сейчас от твоей хватки треснет. Джонин устремляет взгляд на свои побелевшие костяшки сжимающих руль ладоней и отпускает тот, складывая руки на коленях, выдыхая устало, вновь устремляя взгляд на Джунмёна.       – А я, вообще-то, могу на это и обидеться.       – Так и кто из нас тут ещё наглый, а? – Джонин фыркает, но улыбается, потянувшись к нему ладонью. Джунмён охает первый раз, когда его отстёгивают, затем спирает дыхание от неожиданности, когда так же отстёгивается Джонин и одним движением толкает руль вперёд и вверх, а следующим ловит за талию и тянет на себя, буквально сдёргивая с кресла. И пару мгновений спустя Джунмён уже находит себя на его коленях напротив, лицом к лицу, смущаясь позы и того, как птичкой из груди рвётся его сердце, отдаваясь эхом ударов в грудь альфы, и как тот наверняка чувствует это.       – Ты что творишь? – дрожащим сбивающимся голосом пытается уточнить Джунмён, понимая, что выдаёт себя ещё больше.       – Заявляю права.       – Здесь никого нет кроме нас.       – Тебе и заявляю, – отвечает Джонин. – Чтобы понял и помнил.       – Я понял. Голос снова предаёт его и Джунмён зажмуривается на пару мгновений, когда горячие сильные ладони, с нажимом прикасаясь, ползут с коленок по бёдрам вверх, но следом не дальше, а только сильно сжимая талию.       – Иди, поцелуй меня, чтобы я поверил… – зовёт Джонин негромко, заглядывая в ясные карие глаза снизу-вверх в силу позы.       – Поверил во что? – уточняет Джунмён, пока ещё кое-как в себе, хотя и уши, и щёки пылают.       – В то, что я единственный. Джунмён чувствуют, как по спине сбегают мурашки, и сильнее вцепляется пальцами в подголовник его кресла, за который держится.       – А я? – уточняет он. – Единственный?       – Отныне… – Джонин оставляет поцелуй на линии его подбородка, – и навеки. И целует в губы.

***

Джунмён понимает, что хочет спать, когда роняет книгу буквально себе на лицо, слыша негромкий смех с соседней подушки, а затем Джонин тянется к нему рукой, чтобы забрать ту, вложив закладку.       – Я пошёл спать, – зовёт Джунмён, забирая свою закрытую книгу и намереваясь сползти с чужой кровати, но альфа мягко ловит за руку, удерживая и не позволяя уйти.       – Оставайся? – зовёт он мягко, заглядывая в глаза.       – Зачем? – чуть сонно уточняет Джунмён.       – Люблю с тобой просыпаться. Джонин отвечает просто, но совершенно искренне, и Джунмён хмыкает:       – Ты такой подхалим. Джунмён вздыхает, откладывая книгу на тумбочку, уже одетый в пижаму, потому, что усевшись у себя за чтение уже вечером после душа, решил сходить к альфе, уточнить несколько моментов по книге, и застрял на пару-тройку часов на соседней подушке, пока Джонин работал за ноутбуком рядом.       – Пойду за молоком. Таки выползая из кровати, Джунмён двигает к двери, слыша вновь его смех в спину:       – Ты же и так засыпаешь на ходу.       – Нужно выспаться, завтра на пары! – Джунмён отзывается уже из коридора, двигая в кухню, и включает ночник, входя. Находит пак молока, наливая в свою чашку, и отправляет в микроволновку греться, подпирая щёку кулаком и слушая негромкое жужжание. И когда молоко начинает булькать, почти закипая, Джунмён спешно достаёт его, берясь неспешно пить, наслаждаясь его теплом и вкусом, прям как из детства. Чувствуя, как окончательно клонит в сон, Джунмён не обращает внимания на чужие шаги, но замечает чужое присутствие уже только тогда, когда пришедший подаёт голос, и Джунмён в мгновенье узнаёт его. Потому, что Кёнсу с порога, едва видя его в кухне, роняет короткое и едкое:             – Ненавижу. Джунмён непроизвольно передёргивает плечами, тут же просыпаясь.       – Это взаимно, – отзывается он коротко. – Но я, по крайней мере, не пытаюсь тебя убить.       – Была б моя воля – попытался бы ещё раз! – зло бросает ему Кёнсу.       – А ты попробуй, – разрешает ему Джунмён. – Посмотрим, какая у него будет реакция, да? – кивает, глядя на Кёнсу. – И кто из нас окажется на улице, а кто – ещё ближе к нему. И словно в подтверждение его слов откуда-то из коридора слышится приближающийся голос Джонина:       – Джунмён-а, – зовёт он. – Родной, пошли спать, – и замирает на пороге, понимая, что омега в кухне не один. – Привет, Су, – здоровается. – Чего не спишь так поздно?       – Холодно в пустой кровати, хозяин. Джонин игнорирует его укол, следом молча протягивает Джунмёну руку, чтобы поднять со стула и мягко подтолкнуть в сторону выхода, взглядом попросив идти наверх. И едва они с Кёнсу в кухне остаётся одни, Джонин снова переводит на него взгляд.       – Су, ты раньше таким не был! – замечает он довольно спокойно, но Кёнсу видит, что он напряжён – Джонин этого не скрывает, когда складывает руки на груди.       – Мы все раньше были другими, – отвечает Кёнсу. – До его появления.       – Ну ты же не глупый, и никогда не был, и должен был понимать, что рано или поздно это всё равно бы произошло. В этот раз ничего не отвечает уже Кёнсу, только разворачивается на пятках и молча двигает из кухни прочь. Когда Джонин поднимается обратно в свою спальню, кое-кто уже сопит в подушку без задних ног, спрятавшись в одеяла по самый нос, и альфа укладывается рядом, двигаясь поближе, чтобы сгрести в охапку и позволить ему сложить голову на его плече.       – Джонин-а, – зовёт он вдруг негромко, пряча нос на его груди. – С этим ничего нельзя сделать? – в его голосе Джонин слышит вину и стыд, ему неловко спрашивать, но спрашивая, он так же вздрагивает, и альфа понимает, что ему некомфортно, а потому обнимает посильнее, следом прижимаясь губами к его лбу, обещая таким образом, что больше не позволит навредить ему.       – Ты же знаешь, как это устроено, – отзывается Джонин, вздыхая, – освободи я их, и могу отдать только на попечительство родителей или замуж. А у них ни того, ни другого. Поэтому, их должен содержать я, как своих омег.       – И так будет всегда? – Джунмён вскидывает на него взгляд и Джонин тянется к его лицу, ласково целуя в кончик носа.       – Нет, не всегда, – альфа отрицательно качает головой и следом улыбается ему. – А пока один храбрый мальчишка не выучится и не перевернёт всю систему с ног на голову к чертям собачьим!