Their story

Кевин Дэй всю жизнь был натуралом, сколько себя помнил. Кевин Дэй всю жизнь интересовался только экси, поэтому у него никогда не было отношений. Кевин Дэй сбежавший из гнезда слишком сильно не доверял людям. Но когда Кевин Дэй увидел такого уверенного Эндрю Миньярда, его мир постепенно переворачивался с ног на голову, и все прошлые установки летели с большой колокольни. Эндрю Миньярд был монстром. Все боялись того, что однажды этот монстр вылезет из-под кровати ночью и прирежет их одним из своих ножей, спрятанных в рукавах. Он был аутсайдером, но в то же время оставался лидером. Последнее слово всегда было за ним, и всё зависело от него. Кевин видел в нём определённые сходства с Рико: маленькие, агрессивные, сумасшедшие, готовые убивать, и прогибающие всех про себя. Это ужасно отталкивало, но на уровне инстинктов и травмы неимоверно сильно тянуло в свои сети. Их общие паттерны поведения вызывали столько противоречий, что Дэй сходил с ума. Но то, что добивало его окончательно - те немногочисленные пункты, в которых они отличались, и которые он заметил далеко не сразу. Кевину нужен был партнёр, как любому ворону, даже бывшему. Ему нужна была опора и поддержка в виде одного доверительного лица. Того, кто прикроет его тыл, всегда будет на стороже. Будет беречь, защищать и поддерживать в любой ситуации. Он не мог оставаться один, на уровне инстинктов, подыскивая себе потенциально подходящего партнёра. И так уж вышло, что самым надёжным, ответственным и верным вариантом для собственной безопасности он видел этого монстра-отшельника, не принимаемого никем, и такого одинокого по собственной воле, отталкивающего от себя каждого, кто сделает хоть шаг ему на встречу. Кевин прибыл к лисам зашуганным, израненным мальчишкой, и единственное, что помогало ему держаться на плаву это любовь к экси, и неутолимая гордость. Он был сломлен, и может быть именно его разбитая душа, отчаянно нуждавшаяся в опоре и поддержке привлекла внимание Эндрю. Он согласился взять его под свой лисий хвост, и воспитать из ворона настоящего дикого лиса. Это стало их нерушимым соглашением. Со всей отстраненностью, присущей Эндрю, он, как и обещал, заботился о Кевине подобающе, как маленький принц о своей розе, разговаривая и поливая её изо дня в день. Оберегал, защищал от мира и самого себя. Он бы никогда не сделал ничего подобного для человека, на которого ему плевать. Кевин Дэй смог привлечь его внимание, и никто до сих пор не мог понять, что именно заставило такое отстранённое чудище вылезти из темноты, и стать тенью для бывшего ворона. Возможно в душе Эндрю тоже нуждался в подобном партнёрстве. Он был контролирующим, но позволял Кевину Дэю заботиться о себе, подпускал так близко, как не подпускал даже собственных братьев. Он видел в нём ответственного человека, чувствовал в нём что-то совершенно иное, чего не смог найти ни в ком за всю свою жизнь. Поэтому Кевин Дэй стал первым, кому было дозволено занимать пассажирское сидение машины возле Эндрю. Поэтому ему было дозволено таскать таблетки Эндрю и контролировать процесс их принятия. Поэтому Кевин Дэй мог сидеть в общей комнате плечом к плечу Эндрю, и он не отталкивал его. Он был его поддержкой. Они были поддержкой друг друга. Партнёрами. Когда у второго номера случались приступы из-за Рико, Эндрю отводил его в комнату запирал её на щеколду и успокаивал, так как умел, так как было нужно Кевину в данный момент. Он садил его на кровать, вставал рядом и запускал руки в чужие волосы, массируя кожу головы, позволяя Кевину того, что не позволял совершенно никому - обнимать себя за талию, сжимая ногами бедра и выть в грудь до тех пор, пока тот не успокоится. Все знали, как Эндрю ненавидел прикосновения, но он молча позволял Кевину касаться его в стрессовых ситуациях. Его касания почему-то не казались ему такими ужасными, и не вызывали дискомфорт. Он позволял этому длиться столько, сколько понадобится Кевину, чтобы успокоиться. Иногда тот засыпал уткнувшись ему в грудь, и тогда Эндрю укладывал его в кровать, бережно и нежно закутывая в одеяло, пока никто не видит насколько заботливым он может быть. После садился на соседнюю, оберегая своего проблемного нападающего даже во сне. Он нёс ответственность за его жизнь, так что подходил к своим обязанностям серьезно и безотказно. Это было золотое правило Эндрю Миньярда. Обещаешь - выполняй. И он следовал ему всегда. Бывали моменты, когда Кевин спросонья хватал его за рукав, в немой просьбе остаться с ним, и тогда Эндрю издавал лёгких смешок, смотря на этого маленького беззащитного котёнка, ему было невозможно отказать в таких случаях, и не то, чтобы Эндрю этого хотел. Он залезал к нему в кровать, крепко обнимая дрожащее тело. Часто они так засыпали, и просыпались с переплетёнными конечностями. Бывало, он ощущал дыхание черноволосого на своей шее, в некоторых случаях чувствовал, как тот обнимает его со спины, как большую плюшевую игрушку, а совсем редко они лежали практически носом друг другу. Эндрю просыпался первым, и если обнаруживал последний вариант положения, то просто валялся с десяток минут, рассматривая и запоминая каждую чёрточку лица Кевина. Его пухлые немного сухие губы, длинные чёрные ресницы, россыпь веснушек на щеках и носе. Иногда он не сдерживался и проводил пальцами по этим губам, татуировке на щеке, нежно касался густых и тонких бровей, а затем проводил кончиками пальцев по подрагивающим пышным ресницам, заботливо убирал упавшие на лицо пряди, и насмотревшись, восстанавливал дистанцию между ними, перебираясь досыпать на свою кровать. В единичных случаях происходило нечто совершенно другого масштаба. Такое было возможно если Кевин просыпался и заставал Эндрю за разглядыванием себя. Он ничего не говорил, а просто смотрел в ответ своими зелёными глазами, изучая такой теплый янтарь радужек напротив. Молчание. Взгляды. Тихое дыхание. Переплетённые ноги. В этом никогда не было неловкости, только комфорт и умиротворение. Обычно они могли потратить на молчаливые моменты вечность, а потом Эндрю вставал, подавал ему руку, тем самым начиная новый день. В этот раз то, что случилось, ознаменовало начало чего-то совершенно нового. Кевин Дэй проснулся первым, что было ему неприсущее, учитывая только выходившее из-за горизонта солнце. Затуманенный взгляд коснулся спящего Эндрю, чьи белые волосы окрашиваясь алыми лучами, словно мерцали, как играющее пламя костра. В этом было нечто завораживающее. Его лицо, обычно хранившее в себе тяжесть перенесённого жизнью груза, сейчас было до детского безмятежным и спокойным. Складка у бровей, присущая блондину в обычное время дня, разгладилась, а рот был слегка приоткрыт. Кевин слышал его тихое практически беззвучное сопение, перекликающееся с отдаленным щебетанием утренних пташек, и  всё это в совокупности было самым лучшим из того, что довелось слышать за всю свою жизнь. Это было до детского милым, и до того завораживающим, что Кевин протянул руку, касаясь чужой такой мягкой и приятной на ощупь щеки, проводя большим пальцем по контуру губ. Он был в моменте, картина перед ним словно гипнотизировала, привлекала, манила собой. Эндрю Миньярд всегда был красивым. Ему нравились его черты лица, они были правильными, острыми, заключали в себе одновременно опасность дикого зверя и заботу пушистого кота. Но когда Эндрю не щурился, не улыбался своей маниакальной улыбкой, а так умиротворённо спал, обнимая Кевина за талию, в своей уязвимости он был очаровательно великолепным. И к сожалению имел очень чуткий сон. Когда Кевин услышал, как подозрительно затихло чужое дыхание, он хотел было убрать руку с очаровавшего его лица, но почувствовал стальную хватку на своём запястье, а после заметил серьёзность, перекликающуюся с недоумением и толикой облегчения в глазах напротив. Эндрю молчал, а через пару секунд накрыл руку Кевина своей собственной. И это стало немым разрешением. Он потянулся и коснулся суховатыми обкусанными от тревоги губами Эндрю в целомудренном поцелуе, оставляя голкиперу возможность отбить этот удар по воротам. Однако вопреки всему блондин лишь схватил его за подбородок, лишая возможности отстраниться, и приоткрыл чужой рот языком, углубляя поцелуй. Это был первый поцелуй Кевина, и он чуть не задохнулся от таких ярких ощущений, которые так умело дарил ему Эндрю. Кевин Дэй был натуралом сколько себя помнил. Он никогда не задумывался об отношениях и чувствах. Но сейчас он целовался с Эндрю. Он, чёрт возьми поцеловал Эндрю Миньярда первым. Злого монстра, который не подпускал к себе никого ближе чем на два метра. Монстра, которого все боялись. Монстра, который...согласился заботиться о нём по до сих пор неведомой ему причине. Дыхание невольно сбилось, когда блондин провёл ногтями по затылку, вызывая мурашки по всему телу. И Кевин невольно так отчаянно простонал, хватаясь свободной рукой за ткань чёрной футболки Миньярда, сжимая её в области груди. Он был как утопающий, и этим жестом искал поддержку, хватался за Эндрю, чтобы не упасть в пропасть окончательно. Он сходил с ума в этом переплетении душ. Это была связь совершенно нового уровня. Когда Эндрю отстранился, они смотрели друг на друга ещё несколько минут в тёплой и уютной тишине. Затем Эндрю встал, подавая ему руку, как делал это обычно, ознаменовывая начало нового дня. Они не обсуждали, то что произошло. Это казалось правильным.