Гарри Поттер и поиск сокровищ

1 сентября 2017 года. Лондонский вокзал кипел жизнью, словно пчелиный улей, заполнившийся до краев людьми. Каждый уголок был занят спешащими пассажирами и их багажом, и казалось, что сквозь эту плотную массу было невозможно пройти. В воздухе стоял гул разговоров, звуки шагов, приглушенные объявления о поездах, смешивающиеся в хаотичную симфонию вокзала. Но среди этой суеты можно было не заметить одну небольшую семью из пяти человек, которые, держа друг друга за руки, пробирались сквозь толпу. У них была цель, они направлялись к какой-то платформе, но куда именно — то ли к платформе 9, то ли к платформе 10 — невозможно было сказать точно. Чёрноволосый мальчик лет десяти, с хмурым выражением лица, шёл рядом с отцом, время от времени недовольно оглядываясь назад. Видно было, что его что-то тревожит, и в конце концов он выпалил: — Папа, он снова это говорит! — голос его был полон раздражения. Рядом шла женщина, которая тут же отозвалась: — Джеймс, прекрати! — Она повернулась к своему старшему сыну, стоявшему чуть в стороне. — Я всего лишь хотел сказать, что он, возможно, попадет на Слизерин… — начал было Джеймс с хитрой улыбкой, но, заметив строгий взгляд отца, тут же осёкся и замолчал. А рядом с ними шла маленькая рыжеволосая девочка, которая, казалось, не могла остановить поток слез. — Я тоже хочу в Хогвартс! Почему мне нужно ждать ещё целых два года?! Это несправедливо! — всхлипывала она, и слёзы текли по её щекам, несмотря на все утешения. Теперь всё стало ясно: это была семья Гарри Поттера и Джинни Уизли. Они отправляли своих старших сыновей в Хогвартс. Гарри выглядел немного растерянным, будто не мог привыкнуть к тому, что его дети уже такие взрослые и что вот-вот сядут в поезд на волшебную школу. Наконец, они остановились между платформами 9 и 10. Толпа вокруг них расступилась, и, несмотря на всё людское движение, это место казалось странно тихим и немного волшебным. Гарри посмотрел на своего младшего сына Альбуса, который всё ещё сердился на брата. — Хочешь разбежаться вместе, Альбус? — мягко спросил Гарри, улыбнувшись. Мальчик, который минуту назад был мрачнее тучи, тут же просиял. Он подбежал к отцу, схватил его за руку, и они вместе побежали вперёд. И в тот миг, когда их ноги коснулись определённой точки, мир вокруг них изменился. Шум вокзала исчез, и они оказались в совершенно другом месте. Теперь перед ними была платформа 9¾ — волшебное пространство, где всё вокруг казалось чуть более ярким, чем в обычной реальности. Толпа магов и ведьм уже собралась у поездов, сверкающих в лучах солнечного света. Среди них мелькали мантии, разноцветные шляпы и улыбающиеся лица учеников, готовых к началу нового учебного года. — Где они? — нервно спросила маленькая рыжеволосая Лили, оглядываясь по сторонам. — Папа, они что, не пришли? — её голос снова задрожал, и она вот-вот была готова разрыдаться второй раз за день. — Вон они, Лили! — Джинни указала рукой на стоящую неподалеку семью. Это были Рон и Гермиона Уизли, их лучшие друзья. С ними были их дети — Роза и Хьюго. Лили, забыв о своих переживаниях, тут же побежала вперёд, прямо к Рону. — Неужели это моя самая любимая Поттер! — воскликнул Рон, подхватывая её на руки с таким видом, будто сам был молодым мальчишкой. Его лицо светилось от радости, а глаза блестели. В то время Джеймс — старший сын Гарри и Джинни — уже куда-то исчез, устремившись к друзьям или другим членам семьи. Остальные Поттеры приблизились к Уизли-Грейнджерам. Роза, старшая дочь Рона и Гермионы, нервно теребила край своей мантии, прикусывая губу. Её карие глаза, точно такие же, как у её матери, испуганно блуждали по платформе. — Ох, Роза, не волнуйся так, — мягко сказала Гермиона, наклонившись к дочери и положив ей руку на плечо. — Всё будет хорошо, обещаю. Роза лишь кивнула, но продолжила теребить край мантии, её тревога явно не уменьшилась. Взгляд её то и дело падал на огромный поезд, стоявший у платформы, из которого доносились взволнованные голоса учеников. Тем временем Джеймс вернулся с новостями. — Я только что видел дядю Билла и тётю Флёр! — начал он взволнованно, его глаза блестели от любопытства. — Там неподалёку стояли Тедди и Виктуар! Они целовались! Представляете? Все вокруг были не слишком удивлены. Гарри с Джинни лишь переглянулись. — Ну, если целовались, значит, Тедди скоро станет нам настоящим родственником, — сказал Гарри с улыбкой. — Надеюсь, ты их не сильно смутил... — добавила Джинни, бросив на Джеймса косой взгляд. — О, нет! Они выгнали меня оттуда с криками, — признался мальчик, но смутить его это явно не могло. Все вокруг рассмеялись. — Ладно, Альбус, Роза, — обратилась Гермиона, увидев, что время подходит к отправлению поезда. — Вам пора. Не хочется, чтобы вы пропустили поезд! Она обняла Розу, а Гарри тем временем наклонился к Альбусу, который снова выглядел немного взволнованным. Когда все уже почти готовились к прощанию, Альбус остановил отца: — Папа… — начал он неуверенно, его голос дрожал. — А что, если меня и правда выберут в Слизерин? Гарри посмотрел на сына с лёгким удивлением, но не торопился с ответом. Он видел, как сильно его младший сын переживал этот момент. — Ал, ты меньше слушай своего брата, — сказал он наконец, положив руку на плечо сына. — Но а если всё-таки правда? — Альбус был на грани слёз, и Гарри заметил, как мальчик сжал кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Гарри наклонился ближе к нему и сказал тихо, но твердо: — Альбус Северус Поттер, тебя назвали в честь двух великих директоров школы, и один из них — Северус Снейп. Он был одним из самых храбрых людей, которых я когда-либо знал. Эти слова явно успокоили мальчика. Его страхи, казалось, рассеялись в воздухе, как утренний туман под первыми лучами солнца. Он кивнул, чувствуя поддержку отца, и улыбнулся робкой, но благодарной улыбкой. — Альбус, пошли! Нам нельзя опаздывать! — вдруг окликнула его Роза, которая уже стояла рядом с поездом, нервно постукивая ногой. Альбус взял её за руку, и вместе они направились к вагону, не оглядываясь. Гарри и Джинни смотрели им вслед, пока поезд не начал медленно двигаться, унося детей в новый учебный год, полный приключений и открытий. — Надеюсь, у него всё будет хорошо, — тихо сказал Гарри, когда поезд уже скрылся за поворотом. Альбус и Роза, только что попрощавшись с родителями на платформе 9¾, с любопытством и волнением вошли в Хогвартс-экспресс. Несмотря на то, что каждый год старшие ученики рассказывали им о поезде, увидеть его изнутри — это было совсем другое ощущение. Входя в вагон, они словно окунулись в особую атмосферу, пропитанную многолетней магией и тайнами. Тяжёлые дубовые двери с латунными ручками, обрамлённые резными украшениями, вели в длинный коридор, освещённый мягким светом ламп, прикреплённых к стенам. Пол вагона устилал ковёр тёмного бардового цвета с золотистыми узорами, которые слегка переливались, если на них падал свет. Купе были выполнены в классическом, даже немного старомодном стиле, напоминая эпоху, когда железные дороги только начали своё существование. Тёмные деревянные панели стен, обитые мягкой тканью сиденья, бархатные шторы, прикрывающие окна, и, конечно же, немного таинственная атмосфера — всё это добавляло поезду уюта и создавалось ощущение, что каждый пассажир был частью многовековой традиции. В воздухе чувствовался лёгкий запах свежей древесины и магических зелий, которые, казалось, пронизывали весь поезд. — Ух ты, — протянул Альбус, оглядываясь вокруг. — Я всегда думал, что поезд будет обычным, как все поезда, но это... совсем другое. Роза кивнула, но её внимание было приковано к купе, через окна которых можно было разглядеть учеников, уже разместившихся на своих местах. Некоторые смеялись и шутили, другие с любопытством разглядывали новеньких. В этот момент по коридору прошёл Джеймс в компании своих друзей. С ним были Алиса Лонгботтом, её брат Френк и Ирина Крам. Все они весело переговаривались, но, увидев Альбуса и Розу, Джеймс резко остановился. — Хей, малявки! — с усмешкой сказал он, подходя ближе и трепая Альбуса за волосы. — Не хотите с нами в купе? Роза подняла голову, как всегда сдержанная и серьёзная. — Прости, Сириус, — произнесла она с умным видом, отчего её курносый нос ещё выше задрался. — Но мы с Севом хотим сами выбрать купе. Альбус скривился от такого прозвища, но промолчал. Джеймс, усмехнувшись, откинулся назад и махнул рукой: — Как хотите! Он сделал знак друзьям, и они скрылись за дверью ближайшего купе, оставив Альбуса и Розу вдвоём. Альбус был готов взорваться. — Во-первых, — начал он, ощутимо краснея от гнева, — меня зовут Альбус. — Альбус Северус, — тут же с улыбкой поправила его Роза, словно специально раздражая его. — Тебе что, не нравится, когда тебя зовут Северусом из-за того, что тот учился на Слизерине? — Роза посмотрела на него испытующе. Альбус, сжав кулаки, ничего не ответил. Вздохнув, Роза продолжила: — Итак, Сев... кхм, Альбус, — она поправилась, заметив его раздражение, — сейчас может решиться наша судьба. — Каким образом? — Альбус приподнял бровь от удивления. — Мы приедем в Хогвартс только через десять часов. Роза сделала паузу, её лицо приняло задумчивый вид. — Видишь ли, — начала она медленно, подбирая слова, — наши родители познакомились в Хогвартс-экспрессе. И посмотри, что из этого вышло! Она указала на Альбуса, явно подразумевая и себя. — Возможно, нас бы сейчас здесь не было, если бы они не встретились тогда. Альбус фыркнул. — Ты хочешь сказать, что если мы сейчас зайдём в какое-то купе, то там будет тот, с кем нам суждено пройти через все приключения, как и наши родители? Это бред. Роза посмотрела на него с лукавой улыбкой. — А вот и не бред! — она вдруг резко остановилась перед одним из купе. — Смотри! Я чувствую, что нам сюда! — Ну, ладно... — Альбус нехотя согласился, и они вошли. В купе сидел всего один мальчик. Он казался ровесником Альбуса и, по всей видимости, тоже был первокурсником. Но его внешность сразу привлекла внимание Альбуса: светлые, почти пластиковые волосы, прямая осанка и необычайно серые глаза, которые были настолько яркими, что казалось, будто в них вот-вот разразится буря. Мальчик выглядел отстранённым, погружённым в свои мысли, но когда дверь купе открылась, он сразу поднял глаза. — Похоже, я ошиблась... — пробормотала Роза, её глаза заметно расширились при виде мальчика. — Пойдём, Сев. Альбус нахмурился. — Это же судьба, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Ну уж нет, теперь мы останемся здесь. Он сел рядом с мальчиком, который смотрел на него с явным любопытством, но при этом сохранял дистанцию. — Привет! — Альбус дружелюбно протянул руку. Мальчик слегка удивился, но радость в его глазах была очевидна. — Привет, — ответил он, пожимая руку Альбуса, его губы слегка дрожали от неловкости. Роза же оставалась стоять у дверей, смотря на нового знакомого с явным подозрением. — Альбус, давай уйдём, — произнесла она, направив свой недовольный взгляд на мальчика. Альбус повернулся к Розе с язвительной улыбкой. — Ха-ха, то есть ты привела меня сюда, сказав, что здесь мы найдём "судьбу", человека, с которым нам суждено быть до конца жизни, — он закатил глаза, — а теперь, без всяких причин, ты говоришь, что мы должны уйти? — Причина есть, — настаивала Роза. Её взгляд становился всё более враждебным, как будто она чувствовала что-то нехорошее. — Удиви меня, — Альбус попытался копировать её холодный тон, но в его голосе всё ещё сквозило недоумение. На этот момент решил вмешаться мальчик, который до этого сидел молча, наблюдая за их перепалкой. Он с осторожностью поднял глаза и посмотрел на Альбуса, потом на Розу. — Я могу объяснить, — тихо начал он, но в его голосе чувствовалась решимость. — Ты Поттер, а она... — он оглядел Розу и тут же покраснел, будто осознал важность момента, — Грейнджер-Уизли. Альбус кивнул, ожидая продолжения. — А я... Малфой. Скорпиус Малфой. Роза моментально напряглась, её лицо стало каменным, но Альбус лишь нахмурил брови. — Ну и что? — ответил он спокойно, скрестив руки на груди. — Глупо судить людей по фамилиям. Это так же, как поступал Волан-де-Морт. Скорпиус удивлённо посмотрел на Альбуса, а Роза стояла, словно окаменев, с открытым ртом. — Ты серьёзно? — её голос был полон негодования. — Тогда я уйду. Сама. Она задрала свой нос, как бы придавая себе больше важности, и с гордостью вышла из купе, хлопнув дверью. Как только дверь закрылась, Скорпиус расслабился. Он бросил взгляд на Альбуса и, немного запинаясь, сказал: — Она такая... — Дура! — выпалил Альбус, не дав Скорпиусу договорить. — Нет, — продолжил Скорпиус, слегка покраснев, — какая-то... другая. Он не мог отвести взгляд от двери, через которую только что ушла Роза, словно её присутствие оставило в купе какое-то магическое ощущение. — Пф, — Альбус хмыкнул, качая головой. — Как знаешь. Но в глубине души Альбус почувствовал, что их разговоры с Розой о судьбе были не такими уж беспочвенными. Может быть она была права. Альбус отвернулся от двери, вздохнув. Молчание, повисшее в купе, было слегка неловким, но в нём было и нечто большее. Это было молчание двух мальчиков, которые, возможно, осознавали, что их жизни только начинают переплетаться, пусть даже они пока и не знали, к чему это приведёт. Скорпиус выглядел задумчивым, его серые глаза будто пронизывали пространство, не фокусируясь на чём-то конкретном. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но снова замолчал, явно не зная, как начать разговор. Наконец, он решился: — Ты действительно так думаешь? — его голос был мягким, почти шёпотом. — Что фамилия не имеет значения? Альбус поднял глаза на Скорпиуса, обдумывая ответ. — Да, — коротко ответил он, а затем добавил, чувствуя, что этот ответ был слишком простым для такого важного вопроса. — Знаешь, мне кажется, что если бы наши родители судили людей только по их фамилиям, многие важные вещи никогда бы не случились. Может быть, даже нас с тобой не было бы. Скорпиус удивлённо моргнул, кажется, такие мысли никогда не приходили ему в голову. — Но это ведь не так просто, правда? — тихо произнёс он, снова погружаясь в свои мысли. — У меня было много времени, чтобы обдумать это. Мой отец... Люди смотрят на меня, и я знаю, что они видят только мою фамилию. Они сразу видят Малфоя. Альбус молча слушал. Он понимал, о чём говорил Скорпиус. Слово "Поттер" тоже не всегда было лёгким грузом на его плечах. Сколько раз он ловил на себе взгляды других учеников, когда они шептались за его спиной, обсуждая подвиги его отца. Но он не хотел, чтобы это определяло его будущее. — Это не должно нас определять, — сказал Альбус после короткой паузы. — Мы можем выбрать, кем быть, даже если фамилии тянут нас в какую-то сторону. Мне кажется, наши родители так и сделали. Скорпиус долго смотрел на него, изучая его лицо, словно проверяя, говорит ли Альбус искренне. Наконец, он улыбнулся, хотя это была чуть заметная, осторожная улыбка. — Ты, наверное, прав, — тихо сказал он. — Но иногда это сложно, когда все вокруг только и видят, что твое прошлое. Я... Я рад, что встретил тебя, Альбус. Альбус почувствовал тепло, разлившееся по телу от этих слов. Это было странное ощущение — встретить кого-то, кто, как и он, чувствовал бремя своей фамилии. Он не ожидал, что поймёт мальчика из семьи Малфоев, но это понимание вдруг стало совершенно естественным. В этот момент дверь купе снова открылась, и на пороге стояла проводница, маггловатая женщина в простой форме с волшебной палочкой, небрежно торчащей из кармана. — Что-нибудь из сладостей? — спросила она с улыбкой, показывая тележку, полную всяких лакомств. — Да, пожалуйста! — сказал Альбус, радуясь возможности сменить тему. Скорпиус тоже слегка оживился и выбрал себе несколько шоколадных лягушек и батончиков с лакричным корнем. Они сидели и ели, и напряжение между ними начало спадать, уступая место почти детской радости от простого угощения. — Никогда не пробовал такой шоколад, — сказал Скорпиус, кусая лягушку. — Отец не любил, когда в доме были маггловские сладости, а магические я редко ел. — В нашем доме всё всегда было завалено сладким, — рассмеялся Альбус. — Джеймс всегда тайком тащил конфеты из шкафа. — Джеймс? — Скорпиус улыбнулся, услышав имя брата Альбуса. — Он, похоже, очень весёлый. — Да, веселый, — Альбус усмехнулся, но на мгновение его лицо стало серьёзным. — Но иногда он бывает... ну, знаешь, слишком напористым. Он дразнит меня, особенно когда речь заходит о факультетах. Скорпиус приподнял бровь. — О факультетах? Ты переживаешь о том, куда попадёшь? Альбус на мгновение замялся, но, увидев дружелюбный интерес на лице Скорпиуса, решил поделиться: — Да, немного. Больше всего я боюсь, что попаду в Слизерин. Мой брат всё время об этом говорит. Он говорит, что если меня туда распределят, это будет "позор для всей семьи". Скорпиус слушал внимательно, его серые глаза вдруг стали серьёзными. — Знаешь, я понимаю, почему ты боишься, — сказал он медленно, будто тщательно подбирая слова. — Но если ты и правда попадёшь в Слизерин... это ведь не сделает тебя хуже. На самом деле, Слизерин — это не только о зле, как многие думают. Это о амбициях, о стремлении быть лучшим, о верности своим друзьям. Альбус посмотрел на Скорпиуса, удивлённый его словами. — Ты бы хотел попасть в Слизерин? — спросил он. Скорпиус улыбнулся, но в его глазах было заметно лёгкое беспокойство. — Мой отец был в Слизерине, и я знаю, что он гордился этим, несмотря на всё, что произошло. Но лично я... я просто хочу быть в месте, где смогу найти настоящих друзей. И если это будет Слизерин, то хорошо, а если другой факультет — я не против. Эти слова произвели на Альбуса впечатление. Он понял, что боялся не самого Слизерина, а мнения других, того, как его воспримут родители и брат. Но теперь, глядя на Скорпиуса, который, казалось, был в мире с самим собой и с тем, куда его судьба может привести, Альбус начал пересматривать свои страхи. Когда тишина вновь воцарилась в купе, оба мальчика, Альбус и Скорпиус, сидели погруженные в свои мысли, задумчиво поедая шоколадных лягушек, которых принёс к ним проводник. Стёкла окон ритмично вибрировали под стук колёс, а за ними мелькали поля, леса и холмы, скрытые туманом, словно какая-то странная магия окружала их во время этого долгого путешествия в новую жизнь. Альбус смотрел на коробку из-под шоколада, обдумывая всё, что было сказано до этого момента. Слова о факультетах, о судьбе, об ожиданиях... Всё это казалось ему давящим, слишком серьёзным для двенадцатилетнего мальчика. Но между ними уже зарождалась некая связь, нечто, что постепенно превращалось в настоящую дружбу. Он почувствовал, что может говорить со Скорпиусом обо всём — как о страхах, так и о мечтах. Скорпиус нарушил молчание, подняв глаза от очередной лягушки, которая прыгала в его ладонях. — Знаешь, — начал он, немного смущённо, — я чувствую, что должен объяснить кое-что про свою семью. Люди часто судят нас по фамилии Малфой, но всё не так просто. Альбус посмотрел на него с интересом, чувствуя, что вот сейчас его друг скажет что-то важное, что давно носил в себе. — Люди думают, что раз мой отец — Драко Малфой, то я, наверное, вырос в окружении темной магии и наследия Пожирателей смерти. — Скорпиус замолчал на мгновение, словно обдумывая каждое слово, чтобы не произнести ничего лишнего. — Но это далеко от правды. Моя мать, Астория, никогда не поддерживала идеи чистокровности. Она верила, что люди должны судиться не по крови, а по своим поступкам. Он посмотрел в окно, будто вспоминая что-то далёкое и важное. — Она всегда учила меня уважению к другим, вне зависимости от их происхождения, и вообще ко всем — будь они маглы, полукровки или маглорожденные. Мама всегда была источником света в нашем доме, и даже когда отец случайно путал старые привычки и называл маглорожденных... — он помедлил, словно это слово причиняло ему дискомфорт, — грязнокровками, она тут же поправляла его. Отец смущался, и я видел, что ему было стыдно за свои слова. Он не хотел причинять вреда, просто слишком долго жил в мире, где эти предрассудки были нормой. Скорпиус слегка улыбнулся, и Альбус заметил, как много чувств скрывалось за этой мягкой улыбкой. — Моя мать никогда не верила в ту идеологию, что проповедовали Пожиратели смерти, и отец изменился после войны. Он никогда не хотел, чтобы я рос в тени старых ошибок семьи. Знаешь, они оба старались воспитать меня так, чтобы я не совершал тех же ошибок, чтобы я научился видеть людей, а не их кровь. Альбус задумчиво кивнул. Он понимал, что это для Скорпиуса нелегко — говорить о таком важном и болезненном аспекте своей семьи. Ему хотелось поддержать друга, но не было слов, которые бы точно выразили его чувства. Он лишь продолжал слушать, давая Скорпиусу возможность открыться дальше. — Иногда я вижу, как отец страдает от своего прошлого, — тихо продолжил Скорпиус. — Он никогда не говорит об этом вслух, но я чувствую это. Когда он смотрит на меня, в его глазах я вижу страх... страх, что я повторю его путь. Поэтому он часто молчит, но мама всегда была там, чтобы поддержать его, напомнить ему, что мир изменился, и что они растят меня в любви и мире. На этот раз Скорпиус замолчал дольше, задумавшись. Ему явно было непросто говорить об этом, но Альбус чувствовал, что друг уже открыл ему нечто личное, важное, и хотел ответить ему тем же. — Это... это сильно, — наконец произнёс Альбус, чувствуя, что теперь он обязан тоже поделиться чем-то личным. — Моя семья совсем другая. Знаешь, мои родители всё время говорят про Квиддич. Скорпиус слегка удивлённо поднял брови. — Квиддич? — переспросил он, пытаясь понять, куда ведёт Альбус. — Да, — Альбус улыбнулся, вспоминая вечера дома, когда разговоры об этом спорте звучали буквально за каждым ужином. — Моя мама, Джинни, была профессиональной игроком. Она обожает Квиддич, и, честно говоря, папа тоже. Они оба постоянно говорят об этом. Как бы хорошо или плохо я ни учился в школе, как бы они ни волновались о нас с Джеймсом и Лили, разговор всегда возвращается к Квиддичу. Скорпиус усмехнулся, представив себе эти семейные сцены. — Ну а ты? — спросил он. — Тебе нравится Квиддич? Альбус пожал плечами. — Честно говоря, не особо. Я знаю, это странно, ведь я Поттер, сын знаменитого Гарри Поттера, который был отличным ловцом в школьные годы. Но, как бы это ни было странно, я никогда не чувствовал особой тяги к Квиддичу. Мне нравится летать на метле, но сам спорт... как-то не захватывает. Скорпиус слушал его с искренним интересом, понимая, что Альбус в этом признании тоже открывает свою сторону, которая могла бы быть для других неожиданной. — Мне кажется, они хотят, чтобы я стал как папа, чтобы продолжал его наследие. Даже Джеймс... он обожает Квиддич, так же как и родители. Он уже играет за школьную команду, и, знаешь, я думаю, они немного разочарованы, что у меня нет такого рвения. — Ты серьёзно? — Скорпиус удивлённо посмотрел на него. — Разочарованы? — Не то чтобы разочарованы... — Альбус сделал паузу, пытаясь подобрать правильные слова. — Просто я чувствую, что они ожидали чего-то другого. Особенно Джеймс. Он всегда такой активный, такой спортивный. А я... я больше люблю учиться, читать. Мне интересны другие вещи. Иногда мне кажется, что я просто не соответствую их ожиданиям. Скорпиус задумался над словами Альбуса. Ему было удивительно слышать такие откровения от сына самого знаменитого волшебника их времени. Но в этом разговоре он увидел, что за легендами и великими именами скрываются простые чувства и страхи, знакомые каждому. — Я думаю, — сказал Скорпиус, подбирая слова, — что в какой-то степени наши родители всегда будут иметь свои ожидания. Но это не значит, что мы обязаны их оправдывать. Мы можем быть собой, даже если это не совсем то, чего от нас ждут. Альбус задумчиво кивнул, обдумывая слова друга. Ему показалось, что разговор с Скорпиусом был очень важным — не только потому, что он позволил узнать больше о друге, но и потому, что эти слова помогли ему самому понять свои страхи. — Ты прав, — наконец сказал Альбус, улыбнувшись. — Мы должны быть собой, даже если это не всегда совпадает с тем, что хотят от нас другие. Скорпиус кивнул, улыбаясь в ответ. Между ними воцарилась лёгкость, которую принёс этот откровенный разговор. Они оба поняли, что несмотря на различия в происхождении и семейных ожиданиях, они были очень похожи в своих сомнениях и стремлениях. Тишина в купе снова наполнилась стуком колёс, но теперь эта тишина казалась не неловкой, а уютной. Они сидели, обдумывая свои жизни, будущее, и осознавая, что рядом появился кто-то, с кем можно быть собой.