Райтябрь '24

Ink-delirium, Чернильное царство

Риторика — это филологическая дисциплина, которая изучает искусство речи, правила построения художественной речи, ораторское искусство, мировоззрение, красноречие.

      Солнце уже коснулось краешком водной глади, ознаменуя скорое наступление темноты. А это означало, что бурная жизнь корабля «Магдалена» потихоньку замедялась. Не полностью, разумеется, всё-таки, корабль находится посреди океана и оставлять его без какого-либо наблюдения вроде банальной корректировки курса — не самая умная мысль. Тем не менее, для очень многих людей из его команды день уже подходил к концу. Часть разошлась по каютам или кубрикам, дабы выспаться, часть собралась в кают-кампании, дабы поиграть в карты, кости или просто почесать языками, обсуждая произошедшее за день. А некоторые выходили на палубу, подышать вечерним или ночным воздухом.       Вероника Ашер тоже относилась к числу любителей вечернего моциона. В последнее время девочка взяла в привычку ближе к закату выходить на палубу и любоваться морской гладью и проплывающими по небу облаками. Частенько ей составляли компанию либо Хейзел, либо кто-то ещё из команды. Сегодняшний день не был исключением в этом плане и волею стечения обстоятельств на палубе появился… — Привет, Артур!       Вероника обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как юный кок поднялся. Он как раз устало потягивался, когда оклик девочки настиг его. Услышав приветствие, парень повернул голову на звук и, улыбнувшись, приветливо помахал рукой, после чего неторопливо подошёл к Веронике. — Мы с тобой вроде ещё не виделись сегодня, да? — уточнил парень. — Нет, — помотала белокурой головкой Вероника, — Мельком разве что…       И тут же, не дожидаясь ответной реплики, продолжила: — Артур, у тебя всё в порядке? — Да, — в голосе парня появились нотки недоумения. — А не должно? — Просто ты какой-то хмурый. Что-то на камбузе произошло?       Артур усмехнулся. Если бы на камбузе… Эта часть корабля была не просто его территорией, это был его личный мирок, в котором он, Артур Мейсон, был если не богом, то кем-то весьма близким к этому. Ещё ни один фарс мажор не сумел выбить потомственного повара из колеи. Все неприятности либо оперативно ликвидировались, либо были предусмотрены ещё на стадии возникновения. А благодаря Хейзел, очень быстро освоившей азы поварского дела, их и вовсе стало гораздо меньше. — Килиан с Жаном опять спорить начали, — мрачно ответил парень.- А-а… — понимающе протянула Вероника.       Споры Килиана с Жаном были одной из главных проблем внутри их квартета и обладали своим неповторимым шармом, который заключался в том, несмотря на вполне объективную причину возникновения, абсолютно каждые дебаты этих двоих рано или поздно уходили абсолютно в иную от первоначальной темы степь. Всё было настолько плохо, что даже Вероника с её здоровым детским любопытством абсолютно не желала знать, в чём эти парни не сошлись в этот раз. — Но ты вроде так не раздражался в прошлые разы, — заметила девочка. — Потому что в этот раз не правы они оба, — вздохнул Артур. — Я, конечно, пытался им на это указать, но… Ты знаешь этих двоих.       Вероника знала. — А потом у меня закончились аргументы и вот я здесь.       С полминуты они просто молча смотрели на морскую гладь, после чего Вероника спросила: — И… Неужели их вообще никак нельзя угомонить? — Вообще… — задумался Артур. — Можно. Но так как они всё ещё мои товарищи, он не подходит. — Почему?       Артур усмехнулся. На его взгляд, этот способ был отличной мерой, когда у тебя заканчивались аргументы, но твой оппонент по определению не прав. Беда только в том, что на тех, с кем у тебя хорошие отношения, его лучше не применять. Не поймут. — Потому что он отлично подходит только против тех, с кем у тебя изначально не лучшие отношения и кто тебя раздражает. Если ты применишь его на друге, то твоё отношение к нему упадёт. А если на ком-то, с кем у тебя нейтральные отношения, то лишь ещё одного врага наживёшь. — Так что же это за способ такой?! — Очень простой! Ты просто берёшь… И бьёшь собеседника кулаком в челюсть!       Когда иссякли аргументы, избить раздражающего тебя собеседника — прекрасная последняя мера. Вот только слишком уж ситуативная…