Райтябрь '24

Ink Delirium, чернильное царство

      Небо было затянуто тяжёлыми тучами ещё с самого утра, поэтому темнота опустилась на портовый городок раньше, чем обычно. Из-за этого единственным источником света была керосиновая лампа. Таким себе, если честно — свет был тусклым. Даже кровать, на тумбу рядом с которой он был поставлен, толком не освещал. Однако Анастасии Карно хватало и этого.       Опыт в зашивании ран у начинающего коронера, недавно переквалифицировавшейся в судового врача, определённо был. Вот только главный нюанс в том, что до этого она практиковалась лишь на трупах. Так что Артуру Мейсону, сидевшему на кровати к ней спиной, выпала сомнительная честь стать первым пациентом Анастасии в этом плане.       К счастью для него, этот длинный разрез, проходивший вдоль левой лопатки, был хоть и глубоким, но не слишком — даже мышцы рассекло не полностью. Чего уж говорить о костях. А ещё ему повезло, что Анастасия имела достаточно хорошую теоретическую базу и носила при себе небольшой саквояж со всем необходимым для медицинской помощи. На этом, правда, везение закончилось. Мало того, что они были слишком далеко от кораблей, так ещё и хозяин таверны, комнату в которой они сняли, наотрез отказался дать им больше одной злосчастной лампы.       Отдельная история была с тем, как они пытались устроиться для того, чтобы зашить рану. Анастасия всё никак не могла подобрать подходящие положения для того, чтобы на спину Артура падало достаточно света. В итоге парень, скинув подушку на пол, сидел на коленях у изголовья кровати, словно собирался молиться, а девушка устроилась за его спиной, терпеливо зашивая рану и время от времени вытирая выступавшую кровь влажной губкой.       Работа шла медленнее, чем у профессиональных хирургов — сказывались малый опыт Анастасии в работе с живыми людьми, плохое освещение, а также её желание сделать всё как можно более аккуратным. К счастью для неё, Артур не жаловался и переносил операцию стоически, лишь периодически прикладываясь к фляге с крепчайшим виски. Однако, судя по тому, как напрягалась его спина каждый раз, когда игла прокалывала кожу, да иногда раздававшемуся от него тихому шипению, для парня процедура была довольно болезненной. У леди Карно был небольшой запас морфия в саквояже, но здесь он был бесполезен — из-за проглоченного камня Мер Артур в рекордные сроки оправлялся не только от алкоголя и ядов, но и от обезболивающих. Даже сейчас, несмотря на то, что он старается вызвать у себя состояние опьянения, чтобы притупить чувство боли, видно, что виски не оказывает полного эффекта.       В какой-то момент Анастасия обрезала нить, вытерла выступившую от последних стежков кровь и наложила на рану повязку, после чего наконец сняла перчатки и отодвинулась от пациента. Парень и девушка ещё несколько секунд сидели молча, а потом синхронно облегчённо выдохнули. — Спасибо, — тихо произнёс Артур. — Сильно больно было? — осторожно полюбопытствовала Анастасия. — Терпимо. Шикарно справилась.       Анастасия подняла недоверчивый взгляд на парня. Может и врал, хотя обычно Артур был довольно честным. Да и если его рассказы про приключения на подпольных аренах Лондона были правдой, то боль этот парень терпеть вполне умел. — Н-ну, тогда замечательно, — неловко улыбнулась девушка. — В ближайшие пару недель постарайся не делать резких движений, а то швы разойдутся. И постарайся спать на правом боку, а лучше на животе! — Хорошо, госпожа доктор! — тепло улыбнулся Артур.       Собрав инструменты в саквояж и защелкнув его аккуратным движением, Анастасия встала. — Тогда за сим я откланяюсь. Спокойной ночи, Артур!       С этими словами девушка направилась к выходу из комнаты, но едва её рука потянулась к дверной ручке, как… — Подожди! — окликнул её Мейсон. — Ты куда? — Как куда? — удивилась девушка. — В свою комнату, конечно же!       Ответом ей послужило не меньшее удивление в зелёных глазах парня. — Анастасия… — медленно произнёс он. — Но мы сняли всего одну комнату…       Карно уже хотела было возразить, но тут и сама вспомнила, что торопясь получить место для оказания помощи, они и правда сняли всего одну комнату. На двоих, правда, но ведь она девушка, а Артур парень… — Прости, — вздохнул он. — Я должен был это предусмотреть… — Нет-нет-нет, не извиняйся! — замотала головой Анастасия. — У нас в тот момент была проблема поважнее! К тому же… Комната всё равно на двоих… — Я могу и на полу поспать… — И думать не смей! — возмутилась девушка. — Как судовой врач, я не могу позволить тебе спать на полу! Он ведь холодный! И грязный! — Но как…       Артур не видел этого — всего одна керосиновая лампа не могла осветить комнату полностью, но в этот момент щёки Анастасии залились румянцем. — К-кровать… На кровати д-достаточно места для нас двоих… — Ты увере… — Я уверена, — с нажимом, стремясь убедить не столько его, сколько саму себя, произнесла Анастасия.       С этими словами она вернулась обратно, положила саквояж у тумбы и, скинув ботинки, забралась на кровать с ногами, последовав примеру Артура. После чего переползла на свою половину и нырнула под одеяло. Мейсон пока не торопился следовать её примеру. Вместо этого парень устроился поудобнее в полулежачем положении. Некоторое время они оба молчали, пока Артур несколько неуверенным тоном не предложил: — Рассказать сказку на ночь? — А ты знаешь? — Так, помню пару классических. — Классические и я помню, — тихонько усмехнулась Анастасия. — Давай лучше спать, Артур. Нам обоим сейчас нужен отдых. — Да… Пожалуй, ты права, — с этими словами Мейсон затушил лампу. — Спокойно ночи, госпожа доктор.       В темноте Анастасия этого не видела, но понимала — он сейчас улыбается. Той самой улыбкой, от которой ей всегда на душе становилось теплее. И от этого не смогла сдержать улыбки ужа она. — Спокойной ночи, Артур, — раздался тихий, нежный ответ.       Он выполнил рекомендации судового врача и в эту ночь спал на животе. В какой-то момент Анастасия повернулась на правый бок и её рука оказалась довольно близко к Артуру. Тот, подумав немного, осторожно накрыл её ладонь своей. Сквозь сон (?) девушка легонько сжала его руку.       И лишь уже потухшая керосиновая лампа была свидетельницей этой маленькой сцены.