Начало конца

Гето Сугуру красив. Нет, даже не так. Гето Сугуру очень красив. И это факт, не требующий подтверждений и обоснований, потому что сам Годжо Сатору считает Гето Сугуру красивым. И так считает не только он. Стоит им вдвоём оказаться в городе, прогуливаясь после тяжёлой миссии или проводя свой заслуженный ( Масамичи так не считает) отдых, к Гето обязательно подойдет смущенная девушка с просьбой обменяться номерами. А Сугуру божий одуванчик и джентльмен, каких поискать, так же неловко, будто в первый раз, будет мяться, пытаясь как можно мягче отказать. Каждый раз, наблюдая за этим представлением, в груди Сатору появлялось неприятное чувство, что постепенно становилось всё сильнее. Называть это чувство как-то конкретно абсолютно не хотелось. Друзей же не ревнуют? Годжо не знает. У Сатору никогда не было друзей до Гето. Окружённый с самого детства притворными заботой и любовью, Годжо не знал всех тонкостей банальных человеческих взаимоотношений. Никто никогда не утруждался объяснить это ему. Никто даже не задумывался об этом. У Сатору никогда не было друзей, и, признаться, он никогда не видел смысла в дружбе, рождённый с одной целью – стать надеждой и опорой для других. Поэтому, когда в его жизни появился Сугуру, Сатору искренне растерялся. В первую их встречу они подрались, и это стало для Годжо шоком. Чтобы ему, сильнейшему, прилетал кулак в лицо просто за слишком резкие слова? Невозможно. Сатору всё всегда сходило с рук, и эту простую истину он понял ещё с детства, и активно этим пользовался. Он особенный. Ему позволено. Но Гето, очевидно, не волновала давно устоявшаяся иерархия магического мира. Он искренне желал защищать слабых, даже если это означало набить пару синяков «надежде всего магического мира». Сугуру, признаться, и не знал, кто перед ним, но даже когда ему доходчиво объяснили, лишь недоуменно возразил: «Какая разница, кто он, если он ведёт себя как мудак? » Тогда, услышав эти слова, Сатору не почувствовал ни злости, ни раздражения перед тем, кто не знает своего места. Он… почувствовал настоящий азарт и веселье. Неужели нашёлся кто-то, кто видел перед собой не сильнейшего мага, а такого же обычного подростка, как и сам? Тогда Сатору понял – он обязан ближе пообщаться с этим Гето. И так, неожиданно для них самих, зародилась настоящая крепкая дружба. Гето Сугуру своим спокойствием и рассудительностью сдерживал всегда взбалмошного и неугомонного Сатору. Они были будто частью одного слаженного механизма, дополняя друг друга. Но не сказать, что общение с Гето только положительно влияло на Сатору. Возможно, даже наоборот, потому что никак рационально объяснить неожиданно возникшую в голове идею Годжо не мог. Но он всегда предпочитал сначала делать, а потом, по возможности думать. К тому же, друзьям надо помогать, если они оказались в беде. Поэтому, не намеренный больше наблюдать за попытками Гето вспомнить подходящие слова для отказа, Годжо надеется, что именно для отказа, Сатору подходит к нему, кладя руку на талию и притягивая ближе к себе, а голову кладя на его плечо. Он обольстительно улыбается девушке, игриво подмигнув и сверкая голубизной глаз из-под очков, тягучие произносит: - Прости, дорогуша, но он занят. Бедная девушка, и без того смущенная, краснеет ещё сильнее и, извинившись, быстро ретируется. Враг устранён. Проблема миновала. Все почести и благодарности лично Годжо. И только в эту секунду где-то на подкорке у Сатору появляется мысль о том, что Гето вообще-то может быть неприятно от таких шуток, или он был совсем не против внимания этой девушки и даже хотел бы с ней познакомиться и потому так мялся. Последняя мысль отзывается где-то внутри болезненней всего. Поэтому Сатору настороженно косится на Гето, пытаясь считать его реакцию, замирая, как кошка перед прыжком. Но Сугуру, как обычно, удивляет его. Он смеётся, прикрывая яркую улыбку рукой. И да, когда Гето Сугуру улыбается, он выглядит ещё краше. – Ты совсем засмущал бедную девушку, - с мягкой улыбкой произносит он. – А потому что не надо на мое заглядываться, - бурчит в ответ Сатору и нисколько не жалеет о своей маленькой шалости, пока Сугуру улыбается ему так, он готов сделать что угодно. Хоть с крыши прыгнуть. Гето хмыкает и ерошит чужие светлые волосы. – Конечно-конечно, я только твой, - шутливо произносит он. Но у Сатору под ногами исчезает земля. И он уже не может утверждать, что бешеный стук сердца это то, что испытывают друзья после подобных слов. Это первый раз, когда Сатору начинает понимать, что что-то идёт не так.

***

Гето Сугуру красив, но не только внешне, со своим хорошо сложенным телом, длинными густыми волосами и хитрющими глазами. Его характер тоже творение, заслуженное выставляться в музеях искусств. Он рассудительный и спокойный, принципиальный и собранный, он способен в два счета усмирить Сатору лишь одним своим взглядом или осторожным прикосновением. Но не смотря на кажущуюся святость, в его глазах блестят искры, стоит Сатору выдумать какую-то пакость или предложить новую авантюру. И вот он уже без раздумий идёт за Годжо, и не важно, что потом влетит от Яги. Для Сатору с его буйным и свободолюбивым нравом становится неожиданным открытие то, насколько сильно он хочет нравиться одному конкретному человеку, как сильно хочет ему угодить. Как, удачно пошутив, внимательно ищет в толпе знакомую пару глаз, как, придумав новую затею, мчится к Гето даже ночью, и буквально плавится, когда видит чужую улыбку на губах. Сатору абсолютно точно не тактильный человек. Он привык, что чужие прикосновения значат абсолютное ничего. Но к Сугуру он тянется сам, льнет ближе, подставляется под прикосновения и внимательно смотрит в чужие глаза, а Гето и не против, позволяя обнимать или ерошить свои волосы даже сам, иногда самостоятельно инициируя эти прикосновения. Но стоит кому-то другому потянуться к Сатору, как тот обиженной и самовлюблённой кошкой уворачивается. Гето Сугуру называет его своим близким другом, и Сатору не смеет спорить. Сатору доверяет Сугуру. Значит, всё это и есть дружба.

***

Но по особенному красив Гето Сугуру, когда его густые волосы собраны в пучок на затылке, тонкие брови сведены к переносице, дыхание сбито, по шее скатываются капли пота, из-за чего футболка начинает липнуть к телу, а хитрые глаза сощурены и внимательно следят за движениями противника. Тренировки, или лучше сказать, избиения первокурсников, были отдушиной после нудных заданий или теории. В этот раз Нанами попросил Гето, к Сатору он бы обратился только под дулом пистолета, и то не факт, научить его парочке приёмам в ближнем бою. Поэтому сейчас Сатору вместе с не умолкающим Хайбарой сидели на трибунах и наблюдали за этим представлением. Юи, светлый ребёнок, всячески поддерживал Нанами, чем, конечно, скорее отвлекал того, заставляя подставляться под удары, но никто не рисковал сказать Хайбаре прекратить. Тот сам вскоре понял, что от его подсказок и кричалок никакого толка нет, и уселся, наконец, на скамейку рядом с Сатору, который продолжал пилить взглядом Гето и подозрительно долго, для себя самого, молчать. - эй, Годжо, ты сегодня подозрительно молчаливый, что-то случилось? - А? - Сатору не сразу понял, что к нему обращаются, поэтому растерянно, что не было видно из-за привычных черных очков, посмотрел на Юи и, неловко качнув светлой головой, отмахнулся, – Не, всё в порядке, наверное, из-за жары плохо соображаю. - Ааааа, ясно. Да, погодка сегодня действительно жаркая, но вот недавно… - дальше Сатору вновь без зазрения совести перестаёт слушать, всё ещё наблюдая за конкретным человеком на поле. А Сугуру, будто почувствовав его пристальный взгляд, растерянно повернул голову в его сторону, за что был наказан быстрым ударом от Нанами. Годжо на это усмехается и все-таки заставляет себя отвести взгляд, наклоняясь, чтобы достать, спрятанную в тени скамейки, железную банку с сладкой газировкой. - Ты на Гето так внимательно смотришь? Годжо от неожиданности давится напитком и, откашлявшись, недоуменно смотрит на Хайбару. - Неожиданный вопрос, - резонно замечает он. - Я просто заметил, что ты меня не слушаешь, - невинно улыбается Юу, и, возможно, Сатору должно стать стыдно... Нет, чуда не происходит, хотя будь рядом Гето, то Годжо хотя бы попытался сделать вид, что ему жаль. И вот опять Гето Сугуру. - Я всего лишь наблюдаю за избиением Нанами, - весело в своей привычной манере отмахивается он, - кстати, это надо обязательно заснять. Ему это точно понравится! – он с энтузиазмом достаёт из кармана раскладной телефон, открывая камеру, но так и не нажимая кнопку старта, вновь прерванный Хайбарой, который теперь вновь тоже с интересом смотрел на спортивное поле. - Знаешь, я иногда удивляюсь, как вы с Гето так хорошо ладите… Ну, понимаешь, - он поворачивается к всё ещё недоуменному Сатору и начинает, как и обычно это делал, активно жестикулировать, пытаясь донести свою мысль, - вы просто такие разные, но понимаете друг друга с полуслова! Будто родственные души! - Спасибо? – растерянно отвечает Годжо, не особо понимая чужого восхищения. - Да они просто любовнички или, по крайней мере, старая супружеская пара. О! или персонажи из сëнен-ай манги. Две пары глаз удивлённо смотрят вверх на неожиданно появившуюся, будто из неоткуда, Сëко с привычной пачкой сигарет в руках и усталым взглядом. Она смотрит хитро и гаденько ( по мнению Сатору ) улыбается, прожигая в Годжо дыру. - О, Сëко, сегодня ты выглядишь особенно свежо. Наконец, осознала концепцию сна? – Катись к чёрту, - беззлобно огрызается она и садится на скамью рядом с Хайбарой, который подозрительно замолк и, нахмурившись, явно о чём-то размышлял. – Точно! – Он вновь поворачивается к Сатору, – Сёко в чем то права. – К слову, я всегда права. Сатору смотрит на них как на сумасшедших и выразительно поднимает одну бровь: - Сейчас умру от счастья. – О, давай. – Иори усмехается и вновь бросает выразительный взгляд на Годжо, чью изогнутую в недоумении бровь видно даже из-под очков, - Не смотри на меня так. Вы действительно иногда напоминаете парочку. Удивлена, что вас ещё не поймали за обжиманиями в коридорах. Сатору фыркает и закатывает глаза. Его, признаться, начинает раздражать эта тема. Ну и что с того, что они с Гето хорошо ладят и много проводят времени вместе, это ведь не обязательно означает, что они встречаются! По крайней мере, он судил по той информации, что успел получить во время пребывания в колледже и взаимодействия с людьми. Но где-то на подкорке появилась очень неприятная мысль о том, что, возможно, он действительно чего-то не понимает. – Сëко, прошу, не кури здесь! – Ну, Юи, я совсем чуть-чуть, - жалостливо протянула она, печальным взглядом окидывая зажигалку в своей руке. Сатору перестаёт их слушать, раздражённо пиная передний ряд скамеек на трибуне. Теперь даже наблюдать за тренировкой не было желания. – Нет! – всё так же протестует Хайбара и даже упирает руки в бока и хмурит брови. – Ладно… - она сдаётся под напором серьёзной мордашки Хайбары и, убрав сигарету с зажигалкой в карман форменной юбки, переводит взгляд на поле. Следующие её слова будто опрокидывают на Сатору ушат холодной воды. – Эй, Гето, что за стриптиз! Я могу начинать кидать деньги? – смеётся она, а Сатору чувствует, как что-то внутри ломается. Потому что мать его, Гето Сугуру снял, и так ничего почти не скрывающую майку, и теперь сражался с Нанами с голым торсом. Что в принципе логично, учитывая такую жару, но Сатору не может утверждать, что невольно не открыл рот. То, как перекатываются мышцы Гето от каждого его движения, как капли пота стекают по шее и ниже к груди, и как красиво он выглядит в лучах палящего солнца не может не приковывать взгляд. Они часто видели друг друга голыми, чего только стоит совместный душ в общежитии, но Сатору никогда особо не разглядывал Гето. Но сейчас он весь выглядел как идеальная древнегреческая статуя. Гето, услышав возглас Сëко, смотрит на трибуны, где сидит их компания, и смеётся. – Ты для начала мне долг верни! – Сëко сразу же успокаивается, погрустнев и параллельно жалуясь на то, что её любимые сигареты подорожали. И именно в этот момент Годжо ловит взгляд Сугуру, который, черт возьми, подмигивает ему и вновь сосредотачивается на спарринге. Сатору становится жарко и что-то подсказывает ему, что дело не в палящем дневном солнце. – Ну вот, ты даже сейчас пялишься на него, - констатирует неопровержимый факт Иëри, и Сатору хочет возразить, мол, грех не засматриваться на Сугуру, ведь он весь такой из себя красивый. Но, повернув голову, осекается и понимает, что вид полуобнажённого Гето только его восхитил и застал врасплох. Сëко выглядела откровенно скучающей, нервно перебирая оставшиеся сигареты в пачке, а Хайбара, хоть и безуспешно, но хмурил брови и пытался запомнить некоторые приёмы. Что вообще происходит? Оставшуюся часть спарринга Сатору просидел с закрытыми глазами и закинутой головой на спинку сиденья, пытаясь отстраниться от всего происходящего. Он отмирает, только когда слышит приближающийся голос Гето. – Эй, Сатору, можно попить? – Годжо сначала несколько секунд пытается осознать, что ему сказали, а потом, быстро спохватившись, протягивает банку с газировкой, которую всё это время держал в руках. И кто его надоумил посмотреть в этот момент на Сугуру, который, запрокинув голову, жадно пил прохладный напиток. То, как дёргается чужой кадык и как близко сейчас находится чужой обнажённый пресс, заставляет Сатору вновь чувствовать себя странно. Он переводит взгляд на Нанами, который что-то обсуждает с Хайбарой, под редкие комментарии Иëри. – Нанами, если что, знай, я болел за тебя, - лукаво подмигнув, заявляет Сатору, и от выражения лица Кенто моментально поднимается настроение – жалко, не удалось записать это на видео! – Ну, спасибо тебе, Сатору, - смеётся Гето и, беззлобно пихнув его локтем в бок, о боже за что, садится рядом, кладя свою руку на его плечи и прижимаясь ближе. Сатору шумно вздыхает через нос и пытается сфокусировать свои мысли на чём-то, кроме близости Гето и его невероятной красоте. – Я не ожидал от тебя такого предательства, - наигранно обиженно отвечает Сугуру. - Прости, Гето, но я тоже болела за Нанами, - усмехается Сёко и хитро смотрит сначала на Сатору, а потом на Сугуру. – Но знаешь, Сатору похож на твоего самого преданного фаната, из тех, кто развешивает фотки своего кумира в комнате, - саркастично заявляет она, и Сатору, в который раз за этот день, обещает обязательно отомстить ей. - Разумеется, неужели вы сомневаетесь? Сатору просто исключительно из добрых побуждений не хочет расстраивать Нанами, - смеётся Гето, подыгрывая, и подмигивает Кенто, что стоит хмурее тучи. - Нанами, ты всё равно был очень крут! - Искренне восхищается своим другом Хайбара. Тема разговора постепенно переходит на обсуждение различных боевых приемов под ворчание Иëри о том, что она скоро специально перестанет их лечить. Сатору вновь перестаёт слушать, прикрыв глаза и нервно стуча пальцами по подлокотнику сиденья, стараясь не думать ни о чем лишний раз. Чтоб наверняка. Гето слишком хорошо знает Сатору, чтобы не заметить его странное поведение. Поэтому вновь легко толкает его в бок, привлекая к себе внимание, и, наклонившись, тихо шепчет на ухо: - Эй, Сатору, всё хорошо? Ты какой-то подозрительно молчаливый. Годжо вздрагивает от неожиданности и недоуменно смотрит в чужие глаза. Гето взирает на него с искренним беспокойством и нежностью. Где-то в голове появляется мысль, что обсудить с ним то, что происходит с Сатору, возможно, было не самой плохой идеей. Сугуру, очевидно, опытнее его в вещах, касаемых человеческих взаимоотношений и чувств, к тому же Сатору искренне доверял ему. Но Годжо Сатору не привык просить о помощи или хотя бы давать понять, что он в этой помощи нуждается. Сатору не хочет, чтобы на него смотрели с сочувствием, не хочет, чтобы Сугуру считал его слабым. Он сильнейший. Неужели он не сможет справиться самостоятельно? К тому же, может быть, он зря беспокоится! - Всё хорошо, просто на солнце перегрелся. Гето открывает рот, желая ещё что-то сказать, но останавливается и сдаётся под чужим пронизывающим взглядом. - И тебе бы в душ сходить, - Сатору впервые на своей памяти не выдерживает прикосновений Гето, а тот, бросив недоуменный взгляд, всё таки отстраняется от него. Вместе с Нанами они уходят в направлении жилых зданий, а Хайбара, спохватившись, бежит за ними, забыв отдать Кенто его вещи. Сатору, развалившись и закинув свои длинные ноги на передние сиденья, невольно косится на, всё ещё сидящую на своём месте, Сёко, которая всё таки закуривает. Он хочет задать ей сотню вопросов, но упрямо молчит. Докурив и выкинув окурок, она поднимается и бросив лишь короткое: - Ты идиот, - уходит. Сатору долго смотрит ей в след, чувствуя, как от разных догадок и навязчивых мыслей начинает болеть голова. Он раздражённо пинает передние ряды и зарывается руками в светлые волосы. Он точно чего-то не понимает. То, что какого-то чёрта, понимают остальные. Вывод напрашивается лишь один, но он слишком неудобный и неловкий даже просто для того, чтобы задуматься о нём лишний раз.

***

Время идёт, а вопросов в голове Сатору не становится меньше. Даже наоборот. Слишком навязчивые мысли преследовали, заставляя его светлую голову гудеть в поисках ответов, из-за чего сконцентрироваться на чём-то другом не получалось от слова совсем. Он всё чаще ловил себя на том, что смотрит на Сугуру и не просто смотрит, а засматривается на столько, что не может отвести взгляда. Все его мысли в один момент сводятся к одному Гето. Но Сатору старательно пытается вести себя как обычно, не показывая своего нервозного состояния, но невольно всё чаще натыкаясь на внимательный взгляд Гето, который видел его насквозь, будто у него все шесть глаз. И от такого взгляда мурашки бегут по коже. Сугуру честно пытался ещё несколько раз расспросить Сатору о том, что происходит, но тот всегда мастерски увиливал от ответа. И в итоге Гето сдался, смиренно наблюдая за притворством Годжо. Надо было что-то делать. Понял это Сатору, когда из-за своих мыслей целую ночь не мог уснуть. Так. Для начала стоило хотя-бы узнать о природе его беспокойства и странных мыслей, связанных с Гето. Но проблема в том, что сам разобраться с этим он не мог. Он попросту ничего в этом не понимал. Сатору, скрипя сердцем, признался сам себе, что ему нужно было спросить у кого-нибудь совета. Слово « совет» звучало не так жалко, как слово «помощь». В любой другой ситуации он бы обратился к Гето, но… сейчас это было бы как минимум странно, а как максимум глупо. Сëко тоже не подходила, Сатору не сомневался, что она сможет ответить на все его вопросы, но после тоже начнёт расспрашивать в ответ, а этого он хотел меньше всего. Мей Мей вряд ли разбиралась хоть в чём-то, кроме денег. Нанами… что-ж, даже думать об его кандидатуре было забавно, ровно как и об Утахиме, Сатору представляет их лица, если бы он обратился к ним с советом. В таком случае оставался лишь один человек. - Эй, Хайбара, ты мне очень срочно нужен, - заявляет он, положив руки на плечи удивлённого первокурсника. - А.. Хорошо! - справившись с растерянностью, как всегда, жизнерадостно отвечает Юи. Но натыкается на самую хмурую тучку в мире. - Зачем тебе понадобился Хайбара? – Нанами смотрит на Сатору с таким подозрительным лицом, будто тот может съесть бедного Юи. - если ты… - Не завидуй, Нанами, - хитро подмигнув, заявляет Годжо, - обещаю скоро вернуть Хайбару в целости и сохранности, - и быстро, чтобы Нанами не успел выкинуть ещё что-нибудь в своей манере, уводит Юу.

***

-… Да, эта миссия была тяжёлой, но ничего страшного, ведь Нанами был рядом! Он здорово мне помог, а на обратном пути мы зашли… Сатору уже какое-то продолжительное время не, слушал как всегда полного энтузиазма Хайбару. Годжо тупо всматривался в одну точку и нервно стучал по купленной банке с газировкой всё собираясь с мыслями и пытаясь чётко сформулировать свой вопрос. - Вот так вот! В этом кафе были действительно вкусные десерты! Вам с Гето надо обязательно сходить туда и попробовать… - Хайбара - неожиданно прерывает его монолог Сатору, и сделав глубокий, вздох наконец, спрашивает - Ты когда-нибудь влюблялся? - А? Ну… - Всё таки Юи был лучшим кандидатом на, то чтобы узнать всё необходимое Годжо без особо серьёзных последствий. Хайбара не был глупым, ни в коем случае, просто, возможно, слишком добрым и не ожидающим подвоха даже от такого человека как Годжо. Поэтому он задумчиво хмурится, всерьёз размышляя над вопросом. – Да, в средней школе мне нравилась моя одноклассница. Жалко что она переехала до того как я успел ей признаться. - А что для тебя любовь? Как ты понял что влюбился? - возможно слишком серьёзно спрашивает, Сатору потому что Хайбара удивлённо и чуть подозрительно смотрит на него. Годжо, быстро спохватившись, в своей привычной манере добавляет - Мне просто любопытно стало. - Хм это на самом деле сложный вопрос… «Я знаю» про себя думает Годжо «иначе бы никогда не спросил об этом. » - Ну для меня любить человека это значить принимать его, таким какой он есть, даже с его недостатками. Хотеть проводить с ним время, хотеть сделать его счастливым или заставить улыбаться! - Звучит как что-то не очень сложное. – Скептически добавляет Сатору - Да, но, понимаешь - Хайбара начинает активно жестикулировать, будто объясняя что-то очевидное неразумному ребёнку. – Конечно это всё звучит просто, но это только на словах. На самом деле любовь это что-то очень сложное и иногда даже необъяснимое. Это совокупность множества разных эмоций и ощущений. Ты просто понимаешь в один момент что хочешь быть рядом с этим человеком. - Но в чем отличие всего того, что ты описал, от обычной дружбы? - Ой, ну я сразу так не смогу ответить. На словах действительно значительной разницы нет - Хайбара чуть хмурится и задумчиво чешет подбородок. Сатору в шаге от того, чтобы схватиться за голову и закричать. - Но, думаю ты так или иначе, понимаешь когда человек тебе нравится в романтическом плане, хотя бы в глубине души. Ты хочешь ходить на свидания с этим человеком, целовать его и делать все те романтичные вещи, что обычно делают парочки. - Юу смущённо чешет затылок - Думаю романтическая любовь отличается от дружеской более сильной привязанностью, и, возможно, даже зависимостью от этого человека. По крайней мере в самом начале. Иногда смотришь на неё и думаешь что хочешь быть рядом всю жизнь... Но, к сожалению, особенно больно если твои чувства не взаимные… - задумчиво заканчивает, Хайбара, понимая, что ему больше нечего сказать, и неловко усмехается, запоздало спросив– А, кстати почему ты спрашиваешь? Неужели влюбился!? У Сатору делается такое лицо, будто он съел кислый лимон. Да, всё таки Хайбара не был глупым. -Нет - неловко отмахнувшись, возможно слишком быстро отвечает Сатору - просто любопытно стало. Забей. - А, ну, ладно. Просто знай, что, наверное никто не сможет тебе в точности объяснить, что такое любовь. Только ты сам через собственный опыт сможешь понять это – тяжело вздохнув заканчивает свою речь Юи, а затем, быстро взглянув на часы на стене, подскакивает. – Прости, но мне надо идти. Меня Нанами уже, наверное, заждался - и весело помахав на прощание добавляет – надеюсь я тебе помог! Нет. Всё стало только хуже. Ночью после этого разговора Сатору ещё долго ворочается, старательно пытаясь уснуть и не обращать внимание на слишком навязчивые мысли, жужжащие где-то около висков, будто надоедливые комары. Он любит Гето Сугуру? Скорее всего да. Как минимум он очень им дорожит. Он любит его только как друга? Спорный вопрос. Но не смотря на то, что Сатору практически на сто процентов был уверен, что чувства, которые он испытывает к Гето, были только дружеские, всегда оставались эти гаденькие несколько процентов, что оседали на языке неприятной горечью. И чем дольше он раздумывает над этим - тем больше сомневается. И думает, думает, думает, думает. В какой то момент кажется, что голова вот-вот взорвётся от количества перевариваемой информации. Но, справедливости ради, Годжо искренне считает, что в Гето невозможно не влюбиться. Даже со своими недостатками, присущими каждому человеку, но которых Сатору всё равно в нём не видел, Гето Сугуру оставался идеальным, таким, что глаз не оторвать. Многие девушки наверняка мечтают о таком парне. Девушки. Да, в этом проблема. Годжо Сатору определённо не был девушкой, даже близко не похож. И это точно было проблемой. Сатору в каком то странном порыве долго всматривается в своё отражение в зеркале, честно пытаясь найти хоть какие-то сходства, а затем с презрением фыркает и отворачивается. У Годжо Сатору широкие плечи и узкие бёдра, хорошо очерченный острый кадык, спортивно сложенное тело и длиннющие ноги, острые черты лица и тонкие обветренные губы. Весь он состоял из прямых угловатых линий, что совсем не похоже на девушек с их округлыми плавными изгибами. И Гето Сугуру тоже не был девушкой. Когда ты растёшь в одном из величайших и древнейших кланов Японии сложно не подвергаться влиянию их закостенелых умов на формирование твоей личности. Но Годжо Сатору повезло. Сатору плевал на нормы и правила, устоявшиеся веками, с высокой колокольни. Он, черт возьми, сильнейший, тогда почему его должны волновать чужие предрассудки? Сатору с усмешкой представляет лица старикашек, если они узнают, что ему вдруг понравится парень. Но Сатору не был уверен, что Сугуру… такой же. Сатору не был уверен, что у Сугуру не было таких же предрассудков, а спросить напрямую для Годжо означало бы раскрыть причину своих переживаний, чего он позволить не мог. Он не хотел, чтобы собственные домыслы и размышления отняли у него самого дорогого ему человека. Сатору хотел быть вместе с Сугуру. Просто быть рядом. Вместе ходить на миссии и прогуливать слишком нудные уроки, вместе получать нагоняи от Яги и вместе после тяжёлых исправительных работ заваливаться спать на одну кровать под новый попсовый фильм. Он без сожалений прожил бы так всю свою жизнь под руку с Гето. Поэтому Годжо Сатору профессионально, как ему казалось, игнорировал и избегал своих мыслей. Он не мог оказаться «таким», хотя бы ради Сугуру. Если сильно зажмурить глаза, то проблема исчезнет. Но, к сожалению, игнорировать подобные мысли всё равно, что оттягивать собственную смерть, которая по итогу всё равно догонит. Сатору искренне пытается уверить себя, что ему нравятся девушки, потому что: а как иначе? Я никогда не засматривался на парней! Но, справедливости ради, на девушек он тоже не смотрел. Неожиданным прозрением стало то, что интересовал его только Гето Сугуру. Только рядом с ним Сатору видел своё будущее.

***

После особо тяжёлой миссии Сатору заваливается на кровать прям в одежде, распластавшись звёздочкой, разве что ноги свисают, и тупо всматривается в потолок. Мышцы неприятно гудят от малейшего движения, и Годжо, стараясь как можно меньше двигаться, устало стягивает с себя форменный пиджак и расстёгивает рубашку. Ему бы по хорошему переодеться, сходить в душ и завалится спать, но сил не было абсолютно. Сатору лишь последним быстрым движением, на какое способен, скидывает ботинки. Спустя какое-то время в коридоре слышатся шаги, а затем хлопает входная дверь. Наверное Сугуру вернулся после отчёта Яге. Интересно, что тот сейчас делает? Сатору прислушивается и спустя время слышит скрип чужой кровати, пусть горят в аду те, кто строили это общежитие с его картонными стенами. Наверное, Сугуру, как и он сейчас, валялся на кровати с полурастегнутой рубашкой, откинутыми куда-то в угол ботинками и разметавшимися по подушке своими невероятно мягкими волосами. Чтож, объективно картина вырисовывалась горячей. Сатору распахивает глаза, когда понимает, в какое русло текут его мысли, и чувствует, как горят кончики ушей. Так, ну это уже ни в какие ворота. Годжо не должен так думать о своем друге. Не дай бог Гето еще мысли умеет читать. Сатору передёргивает и он вновь устремляет задумчивый взгляд в потолок. Хотя, если так подумать, он давно не мастурбировал и возможно в этом и крылась причина его рассеянного поведения и странных мыслей. Он же все еще подросток, это нормально когда твое поведение и настроение зависит от разных случайных факторов. Да... возможно в этом был смысл. Или он хотел себя в этом убедить? Годжо тяжело вздыхает, собираясь с мыслями. Собственная рука медленно скользит от шеи по груди, невесомо касаясь сосков и ниже к животу, попутно расстёгивая оставшиеся пуговицы на рубашке. Сатору прикрывает глаза и, стараясь абстрагироваться, представляет на месте своей руки чужую, с аккуратным маникюром и тонкими пальцами. Сатору пытается представить девушку наподобие тех, что он неоднократно видел в журналах. Ваку Инуэ, к примеру. Все же нормальные парни так и делают? Он представляет чужой взгляд из под длинных накрашенных ресниц, нежный голос, чужой вес на своих бёдрах, округлую грудь, которой хочется коснуться и сжать в руке, и струящиеся по спине длинные волосы. Немного подрагивающими пальцами он, наконец, расстегивает свою рубашку до конца и откидывает куда-то в угол. Сатору жмурится и тихо вздыхает, когда запускает руку в штаны, медленно касаясь члена сквозь тонкую ткань белья. Сатору резко распахивает глаза и весь настрой как ветром сдувает. Потому что, как бы он не пытался представить себе самую красивую девушку, настоящее возбуждение не приходило. Была лишь механическая реакция организма на прикосновение. Он действительно не видел ничего сексуального в женском теле. Просто безразличие. От такого открытия становится неприятно. Но Сатору неожиданно осознаёт, что никогда во время мастурбации не представлял себе кого то определённого пола или вообще кого-то. Это всегда был лишь едва осязаемый образ, протяни руку и растворится. Чтож, это хоть как-то вселяло надежду. Годжо небрежно скидывает брюки на пол, возможно, слишком громко гремя ремнём, и чуть приспускает нижнее бельё. Он вновь прикрывает глаза, но на этот раз у человека перед ним длинные мозолистые пальцы, осторожно скользящие по телу, будто боясь спугнуть, внимательный и хитрый взгляд, подмечающий каждую эмоцию на лице, мягкий и чуть хриплый, как шелест листьев, голос, длинные волосы, падающие Сатору на грудь, чуть щекотя. Сатору чувствует, как член наливается кровью, и касается себя, медленно, желая продлить удовольствие, проводит от головки вниз к основанию, чуть сжимая и заглушая слишком громкий вздох в кисть руки. Не хватало, чтоб кто-нибудь его услышал. Он представляет, как рука дразняще медленно обводит головку, размазывает выступившую смазку, а хриплый голос шепчет на ухо что-то невероятное, грязное, такое, что сердце начинает биться быстрее. Сатору кусает запястье, заглушая стон, и непроизвольно толкается бёдрами вверх. Движения руки постепенно ускоряются, а тяжёлые вздохи становятся громче и несдержанней. Сатору хватается свободной рукой за край подушки, чуть выгибаясь и нетерпеливо толкаясь бёдрами навстречу руке. И всё ещё не открывает глаза. Он представляет, как чужие губы касаются его шеи и ключиц, покусывая и тут же зализывая красные отметки, как ощущается чужое теплое дыхание в шею, а рука на члене параллельно с этим замедляется, дразнит. Сатору закусывает фаланги пальцев, сдерживая слишком громкий для общежития вздох, и вновь ускоряет движение руки, чувствуя приближающийся оргазм. Чужие глаза смотрят хитро, внимательно следя за эмоциями на лице Сатору, а он жмурится, когда представляет, как чужой хриплый шёпот опаляет его ухо с каким-нибудь смущающим комплиментом, а длинные тёмные волосы щекотят его щеки. Сатору кончает, сильно зажмурившись и тихо простонав что-то неразборчивое. Он обмякает на кровати, разморенный оргазмом, пытаясь восстановить сбившиеся дыхание. Но тело прошибает электрическим током, стоит Сатору, отдышавшись понять, что именно он произнёс во время оргазма. Сугуру. Мать твою, он только что кончил с именем Гето на губах. Сатору резко подрывается с кровати, игнорируя тянущую боль в мышцах и принимая сидячее положение. Он отчаянно зарывается в свои волосы, оттягивая их и пытаясь сконцентрироваться на боли. Не получается. Пазл складывается, Годжо понимает, что человек, которого он представлял всё это время, был слишком подозрительно похож на Сугуру. Сатору чувствует, как руки начинают подрагивать, а дыхание вновь сбиваться. Теперь отрицать очевидное было глупо. Ему действительно нравится Гето Сугуру. Потому что на друзей не дрочат. Это Годжо знает на сто процентов. Сатору чувствует себя омерзительно. Грязно. Мерзко. И ещё сотня эпитетов, которые, впрочем, всё равно не опишут в точности то, что испытывает в этот момент Годжо. Хочется срочно принять душ. Он наскоро натягивает домашние шорты вместе с бельём и, подхватив полотенце, возможно, слишком быстрым и громким шагом направляется в общую душевую. Время уже было достаточно позднее, поэтому вряд ли он кого-то встретит. Холодные капли воды отрезвляют, но не приносят желанного удовлетворения. Сатору, сгорбившись и облокотившись на стену, чувствует, как тщательно выстроенная ложь рушилась прямо на его глазах, будто карточный замок от дуновения ветра. Он не знал, что делать дальше. Сатору просто хотел быть рядом с Сугуру, но захочет ли тот быть рядом с ним, если узнает правду? Не посчитает ли Годжо мерзким? Не оставит ли он его? Комок в груди становился всё ощутимее, сдавливая лёгкие, заставляя в попытке вздохнуть нелепо раскрывать рот. - Сатору, - чужой мягкий и немного обеспокоенный голос вырывает из мыслей, а прикосновение теплой руки к плечу заставляет отшатнутся и резко развернуться, чудом не подскользнувшись на мокрой плитке. Сатору проклинает весь белый свет и готов уверовать в то, что на нем проклятие, потому что никак по другому не объяснить то, почему прямо сейчас перед ним стоял Сугуру. Сугуру, который полностью занимал все его мысли. Сугуру, на котором были только домашние шорты и накинутое на плечо полотенце. Сугуру, который в мыслях только что дрочил ему. И хочется сбежать, скрыться, провалиться под землю, сделать всё что угодно, чтобы не смотреть на Сугуру. На Сугуру, который выглядит обеспокоенным, смотрит на Сатору своими внимательными глазами и видит растерянный взгляд Годжо, его сбившиеся дыхание и пристыженно отведённый в сторону взгляд. Тишина затягивается, становясь уже не просто неловкой, а супер неловкой. Прочистив горло, Сатору, наконец, выдаёт. – А! Сугуру, ты так подкрался, я даже тебя не заметил, - выходит слишком наигранно бодро, но Сатору плевать. Он хочет лишь побыстрее свалить и не чувствовать на себе взгляд, который буквально переворачивает всё внутри верх дном -Ну… я пойду, после сегодняшней миссии я очень устал. Спокойной ночи, - И уже хочет пройти в раздевалку, но проход загораживают. – Сатору, чтоб ты и не заметил, как кто-то подошёл к тебе? Неужели все твои шесть глаз разом ослепли? – Скептично подмечает Гето. – Я просто задумался. Не быть же мне всегда сконцентрированным на проклятой технике. А теперь дай мне пройти, - отмахивается он и пытается обойти Сугуру, но тот сдвигается вслед движению Сатору и вновь преграждает дорогу к отступлению, - Гето, прекращай, я правда устал. Дай мне пройти, - последние слова он произносит четко, медленно произнося каждую букву. Годжо буквально чувствовал, как и без того обострённые нервы трещали по швам, а меньше всего на свете он хотел срываться на Сугуру. И уж тем более в пылу раскрыть все свои секреты. – Сатору, - мягко начинает Гето, - я же вижу, тебя что-то беспокоит… - Это не… - И это что-то явно связано со мной, - не слушая возражения, продолжает Сугуру. А Годжо окатывают холодной водой, и плевать, что он и так стоит под струями ледяной воды. Нет. Нет. Нет. Нет. Сугуру мог догадываться, что это связано с ним, но не мог же он знать истинную причину? Не мог же? Сатору же так старался вести себя как обычно. – С чего ты так решил? – всё, что может выдавить из себя Годжо. – Я тебя слишком хорошо знаю, и хоть это было не очень очевидно, но ты действительно ведешь себя… не как обычно. – Ты хотел сказать странно. – Нет. Странно ты ведешь себя всегда. – Ясно, - сухо выдавливает из себя Сатору и всё ещё смотрит куда угодно, только не в глаза Гето. – Сатору, - он аккуратно кладёт руки на плечи Годжо, у которого от этого прикосновения мурашки бегут по спине. От реакции собственного тела хочется кричать – Ты можешь мне доверять. Я всегда буду на твоей стороне. Звучит, конечно, прекрасно, но как Сатору может спокойно рассказать о своём секрете? А, спасибо, что спросил, я, кстати, оказывается, влюблён в тебя по уши, и мысли об этом сводят меня с ума последний месяц. А! Точно, чуть не забыл! Ещё несколько минут назад я дрочил на тебя. Но это же нормально? Да? Всё в порядке? Мы можем дальше быть друзьями? Чудесно! Как вообще он может признаться в этом Сугуру? Даже то, что он может позволить себе представлять это признание– уже невероятный подарок. Сатору прекрасно знает, в основном со слов других, что у него отвратительный характер. Он знает, что к таким, как он, люди не тянутся. Таких, как он, могут любить только за симпатичную мордашку, которой, к счастью, Сатору не обделён. Годжо это всё знает, но никогда эта правда не вызвала у него какой-либо реакции. Сатору было плевать. Сатору рос с одной целью - стать великим магом. Он никогда не придавался мечтаниям о том, что встретит любимого человека, построит с ним семью и умрёт в один день. Нет. Он даже не думал, что способен банально привязываться к людям. Способен любить кого-то, а уж тем более быть любимым. Но Гето Сугуру был особенным, и это Сатору понял давно. Только к нему он испытывал столь сильные чувства и отчего-то был уверен, что не испытает это больше ни к кому. И, что самое главное, он чувствовал в ответ ту же бескорыстную нежность и преданность. Годжо просто не мог позволить себе потерять Гето, не когда он заставлял чувствовать его живым. Не когда это был его единственный близкий человек. – Я знаю. Но – давай же скажи это – со мной всё в порядке. Тебе, наверное, показалось – он, возможно, слишком грубо скидывает руки Сугуру со своих плеч. Гето больше не препятствует побегу Годжо в раздевалку. Сатору слышит, как что-то внутри ломается и трещит с каждым шагом от Сугуру.

***

Если закрыть глаза, то проблемы исчезнут. Если сильно зажмуриться, то можно даже поверить, что никаких проблем вообще нет. А ещё лучше параллельно со всем этим сброситься со скалы. Тогда точно все проблемы исчезнут. Со стороны действительно казалось, что всё в порядке. Они с Гето продолжали ходить вместе на задания, сбегать со скучных уроков Масамичи и курить, курил только Сугуру, за учебными зданиями. Вот только Сатору ярко ощущал, как между ними возникла стена из невысказанных вопросов и не произнесённых ответов. Годжо ощущал, как Сугуру сам отстранился от него, всё больше проводя времени с первокурсниками и Сëко. Сатору наблюдал за этим с крепко стиснутыми зубами.Ещё реже они стали оставаться наедине, не занятые важными миссиями, когда ещё острее чувствовались все недосказанности. Сатору чувствовал, что постепенно терял Сугуру, и от этого испытывал почти физическую боль. Но если закрыть глаза, то можно представить, что всё в порядке, что они всё так же близки, как и раньше. В эту ночь его вновь одолевает бессонница. Сатору уже успел привыкнуть к этому. Но в этот раз по прошествии нескольких часов он продолжает лишь долго и безуспешно ворочается в кровати, а затем, плюнув, поднимается и, шаркая босыми ногами по деревянному полу, направляется к выходу из общежития. Нужно проветриться. На лестнице около входа Сатору натыкается на сидящего на крыльце Сугуру, который бесстыдно курит рядом с общежитием. Как нехорошо. Услышав шорохи, Гето оборачивается и устало улыбается. – Не спится? Сатору кивает и молча усаживается рядом с ним, решая, что развернуться и уйти будет тупо. – Утахиме и Мей Мей давно не выходят на связь, - вновь подаёт задумчивый голос Гето. – А? Да… точно, - слишком отстранённо отвечает Сатору, а затем усмехается – Ты поэтому не спишь? Так сильно переживаешь? Собственное предположение отдается ядовитой болью внутри. Чертова ревность, которую Годжо начал испытывать слишком часто, что не могло не бесить. - Конечно, только лежу и думаю, что с ними случилось, - Гето отвечает ему такой же усмешкой, - Если ничего не изменится, нас, скорее всего, отправят разведать, что случилось. – Уже серьёзнее добавляет он. – А как иначе, мы же с тобой сильнейшие. Жду не дождусь увидеть лицо Утахиме, когда мы их спасём! – слишком наигранно, жизнерадостно произносит Сатору. Сугуру усмехается и стряхивает пепел с сигареты, что сразу уносит весенний теплый ветер. Отовсюду в ночной пелене слышно стрекотание цикад, и лишь они прерывают неприятную тишину, что давит на барабанные перепонки. Сатору упрямо не смотрит на Гето, а тот делает последнюю затяжку и ловким движением отправляет окурок в мусорку. Наверное, стоит что-то сказать. У Годжо никогда не было проблем с тем, чтобы говорить без умолку, но в последнее время рядом с Сугуру он предпочитал молчать, чтобы не сказать ничего лишнего. Сугуру же упрямо сидит на месте, давая Сатору время, наверное, в глубине души надеясь получить ответы на свои вопросы. Годжо чувствует внимательный взгляд, который прожигает в нём дыру. Его начинает тошнить. Если закрыть глаза, можно представить, что он здесь сейчас один. Слышится тяжёлый вздох, шуршание одежды и скрип деревянного пола. – Я пойду, спокойной ночи, Сатору. Если закрыть глаза, можно представить, что Сугуру поймёт его и примет. – Сугуру, - Годжо вздрагивает от того, как непривычно подавленно звучит собственный голос. – Что? – Гето останавливается, наверняка тоже услышал непривычные ноты в знакомом голосе, и оборачивается, наконец сталкиваясь с глазами Сатору, которые сейчас не скрывают очки. В чужом взгляде столько нежности, что можно захлебнуться. Сатору не хочет оставаться один. Даже если наутро всё станет как было. – Можно к тебе? Сугуру замирает, внимательно всматриваясь в лицо Сатору, видимо пытаясь понять, шутка это или нет, потому что раньше Годжо никогда не спрашивал разрешения, чтобы в один момент завалиться к нему в комнату и плевать занят ли сам хозяин. Но Гето, к своему сожалению, уже начал привыкать к новым странностям Сатору, хоть каждый раз это и отдавало неприятной болью в груди. – Конечно, можно. Внутри приятно теплеет, и Сатору возможно, слишком резво поднимается, и вприпрыжку следует за Сугуру. Комната встречает их скрипом не смазанной двери и ночной прохладой. Годжо сразу же проныривает под руку Гето и живо заваливается на кровать, которая протестующе скрепит. С последнего его визита в комнату Сугуру практически ничего не изменилось, разве что вещи Сатору исчезли. Раньше Годжо чуть ли не жил на постоянной основе в комнате Гето, постепенно перетаскивая все свои вещи к нему, мнение самого Сугуру никогда не учитывалось ( но, справедливости ради, он никогда активно и не протестовал). К примеру, вот там под рабочим столом находилась заначка из сладостей и вкусностей, на полке около окна обосновались стопки комиксов, а одежда Сатору была по-быстрому скомкана и свалена, в личный между прочим, ящик в шкафу Сугуру. Сейчас всего этого не было, что ещё раз напоминало об их отдалении. Гадко. Половицы скрипят под чужим шагом, вырывая Годжо из пелены воспоминаний. Сугуру несильно, но достаточно ощутимо пинает Сатору, пытаясь сдвинуть его длинные ноги. – Двигайся. Сатору неохотно, но всё таки двигается ближе к краю, освобождая больше места, насколько это возможно в среднестатистической односпальной кровати. Гето ложится рядом на спину, и теперь взору Сатору представлен чужой прекрасный профиль лица. Он отводит взгляд и невольно отодвигается ещё ближе к краю. Очевидно, что им двоим будет достаточно тесно спать на односпальной кровати, но раньше Годжо это вообще не волновало.Он закидывал свои ноги на Сугуру и вырубался так быстро, что Гето не успевал вышвырнуть его из комнаты. Раньше. Так было раньше, пока на Сатору не снизошло не очень приятное озарение. Теперь он практически физически ощущал вес своих мыслей, давящих на виски, будучи так близко к Сугуру. На кровати, которая вся пахла Сугуру. Годжо проклинает себя за свою импульсивность и прикидывает, насколько странно будет уйти сейчас. Сатору ерзает, пытаясь отодвинуться ещё дальше, но кровать неприятно скрипит, выражая своё недовольство. Сугуру вновь пинает его и поворачивается к нему спиной. - Хватит ворочаться, спи. Годжо нервно усмехается и, всё таки пододвинувшись чуть ближе, на самом краю всё таки очень неудобно лежать, утыкается взглядом в чужую спину. Что-то невероятно нежное и трепетное просыпается внутри Сатору, когда сейчас он так близко к Сугуру. Сердце заходится в бешенном ритме, а живот начинает неприятно крутить. Сугуру хочется коснуться, прижаться к нему ближе, обвить руками его талию, вдохнуть запах его волос и оставить на шее лёгкий поцелуй. Сугуру хочется обнять и никогда не отпускать. Сатору зажимает рот рукой, сдерживая тяжёлое, прерывистое дыхание. Годжо уже привык, что на место нежности неизбежно приходит и тревога, что сдавливает грудь тисками, не давая вдохнуть. Потому что он не может позволить себе коснуться Гето. Не может излить хотя бы каплю той нежности, что испытывал. Ему хотелось кричать о том, что он чувствует, но он даже не мог подобрать подходящих слов. Потому что больше всего на свете он боится потерять Гето, а это, судя по их напряжённым взаимоотношениям, было неизбежно. Он просто в ловушке. Его как будто лихорадит. Он не может это терпеть и слова неосознанно сами срываются с губ. Возможно, это его крик о помощи. Последняя капля. Или же последствия бессонной ночи. – Сугуру, мне нужно тебе кое-что сказать. – Голос Сатору звучит напряжённо и отчаянно. Гето вздрагивает, явно удивлённый и перепуганный чужим тоном голоса, в который раз за этот вечер. Он хочет повернуться лицом к Сатору, но тот сжимает его плечо, останавливая. Он трус. Он не сможет сказать ни слова, если увидит чужой взгляд. – Сатору… - Начинает Гето, но его прерывают. – Я… - Годжо чувствует, как сердце бьётся где-то в горле, - я тебе это никогда не говорил, но… Вдох. Выдох. И он выпаливает на одном дыхании, будто боясь, что если замолчит хоть на секунду, больше не сможет открыть рта: - Я очень благодарен тебе за всё, что ты делаешь для меня, и не только за это. Просто спасибо тебе. Я не знаю, что бы делал без тебя. Ты, - голос подводит, и Сатору невольно сильнее сжимает руку на чужом плече, - очень важен для меня. Ты знаешь, что мне тяжело даются такие душевные разговоры и вся прочая мишура, - с губ скрывается нервный смешок, - но я… я не хочу тебя потерять. Сатору утыкается носом меж чужих лопаток, прикрывая глаза, стыдливо пряча их. Последние слова он произносит почти шёпотом. – Я хочу быть рядом с тобой. Ты единственный, кто мне нужен. Прошу не оставляй меня. Это определённо не признание в любви, но даже от таких обычных, для кого угодно, но только не для Годжо Сатору, слов сердце бьётся настолько быстро, что кажется не выдержит такой нагрузки. Он никогда не говорил ничего подобного, будто до конца не понимая силы и смысла этих слов, но сейчас он чувствовал, что это действительно важно. Но всё его тело всё равно непроизвольно сжимается, ожидая удара, как минимум словесного. Но Гето Сугуру вновь его удивляет, причём настолько, что Сатору теперь точно не уверен в способности собственного сердца пережить эту ночь. Сугуру мягко отрывает руку Сатору от своего плеча и осторожно переплетает их пальцы вместе. Сатору шумно вздыхает. Нормальные люди так не реагируют на обычное держание за ручки, но Годжо чувствует в этом жесте столько нежности и трепета, что хватит на весь мир и больше. Сугуру молчит, и Сатору искренне благодарен ему за это. За Сугуру говорят его прикосновения. Затем слышится шуршание постельного белья, и Годжо наконец, распахивает глаза, когда Сугуру, мягко отпустив его руку, всё таки поворачивается к нему лицом. И слава всем богам, что в темноте комнаты совершенно не видны покрасневшие уши и загнанный, испуганный взгляд Сатору. Годжо открывает рот, чтобы выпалить какую то неуместную шутку, но вновь раздаётся шуршание одеяла, и Гето придвигается вплотную к нему, заключая в крепкие объятия и утыкаясь носом в чужую шею. Сатору замирает, будто олень при свете фар, а затем медленно и осторожно делает первый вдох. Затем выдох. И ещё раз. Годжо расслабляется и всё ещё неуверенно обнимает в ответ. Теперь он достаточно явно чувствует, как подрагивают пальцы Сугуру, стиснувшие его футболку. – Эй, Сугуру, всё нормально? Из горла Гето вырывается нервный смех, который он глушит в чужом вороте футболки. – Ты такой идиот, Сатору. – Чего? – ответом служит несильный пинок Гето – ай. - Ты не представляешь, как я переживал - руки на спине Сатору сильнее сжимают его футболку, а из горла вырывается нервный смешок, - Я думал, что ты больше не хочешь со мной общаться… Ну, понимаешь, что я надоел и наскучил тебе. Что ты наконец понял, что я не ровня тебе… Глупо, конечно, но ты так шарахался и избегал меня, что я действительно верил в это и… мне было очень страшно. Я тоже боюсь тебя потерять. – Сугуру усмехается, - Ты тоже очень дорог для меня и этого ничто не изменит. Не пугай меня больше так сильно, хорошо? - Хорошо- искренне шепчет Годжо в чужую макушку. Сатору впервые за долгое время чувствует, что может вдохнуть полной грудью. Сугуру же, наконец, отпускает измученную футболку из рук и расслабляется в объятиях Годжо, а спустя несколько мгновений уже мирно сопит ему в футболку. Сатору искренне хочет замереть в этом мгновенье навсегда и никогда не отпускать Гето. Но утро рано или поздно наступит, и Годжо искренне клянётся, что расскажет Сугуру обо всём, признается ему и будь что будет, потому что Сугуру, который так доверчиво расслабляется в его руках и так доверяет ему не может оттолкнуть Сатору. По крайней мере теперь Годжо в это искренне верит. Потом. Он расскажет обо всём потом. А сейчас он утыкается носом в чужую макушку, вдыхая запах чужого шампуня, и прикрывает глаза. И вот уже не существует никого, кроме них двоих. Сатору впервые за долгое время высыпается.

***

Гето был прав, их отправляют узнать, что случилось с Мей, Мей и Утахиме, поэтому признание приходится отложить. Но Сатору замечает, как неловкость между ними пропадает, и вот они опять, как и раньше, болтают и дурачатся. Сатору оказывается даже близко не осознавал, как сильно ему этого не хватало. Затем их опять отправляют на задание. Нужно присмотреть за какой то девчонкой, звёздным сосудом, которой угрожала опасность. С каких пор они вообще стали няньками?! А девчонка оказывается на редкость капризной, что задание грозит затянуться ещё на несколько дней. Сатору клянётся, что после этого задания обязательно поговорит с Сугуру. А затем его грудь вспарывают точными и резкими ударами, будто свинью на убой. И Годжо Сатору впервые в жизни испытывает настоящий страх, когда чувствует, как жизнь покидает его тело. Но страшнее то, что он оказывается не так силён, как думал. Оказывается, он не способен защитить дорогих себе людей. И это пугает сильнее, чем возможная смерть. Но правильно говорят, что на пороге смерти многое, что раньше казалось невозможным, оказывается очевидным. Сатору выживает и убивает Тоджи Фусигуро. Сатору в первые в жизни чувствует всепоглощающее умиротворение и дзен. Он чувствует, что оказывается в первые в жизни начинает твёрдо стоять на двух ногах. Теперь он точно сильнейший. Он больше не проиграет. А что приятнее всего, так это то, что собственная сила и желание совершенствоваться вытесняют из головы все мысли о признаниях и душевных метаниях. И это ощущение настолько заманчивое, что Сатору невольно погружается в него с головой. Он отчаянно цепляется за эту возможность, бездумно мчась вперёд, боясь что если остановится то он вновь не сможет никого защитить. Ещё чуть-чуть, и он точно постигнет все тонкости шаманства. Ещё чуть-чуть, и он, наконец, сможет всегда защищать тех, кто ему дорог. Ещё чуть-чуть, и он обязательно признается Сугуру. А потом городок, тщательно отстроенный после появления Тоджи, вновь рушится. Сатору кажется, что он находится под толщей воды, потому что голос Яги звучит отдалённо и заглушается собственным шумом в ушах. Нет. Нет. Нет. Сугуру не мог… А затем до Сатору запоздало доходит неприятная, бьющая наотмашь, мысль о том что, возможно, он и не знал Сугуру так хорошо, как казалось. Или не знал человека, который теперь звался Гето Сугуру. Когда посреди дня Сатору получает неожиданный звонок от Сëко, внутри ещё треплется надежда. Но увидев решительный и в тоже время потухший такой чужой взгляд, Годжо замирает. А затем, когда Гето Сугуру, развернувшись, уходит, не может найти в себе силы даже окликнуть его. В голове звучит сотня данных друг другу обещаний, но громче всех то, что пообещал он себе. Я обязательно ему признаюсь. Когда Гето Сугуру уходит, внутри Сатору Годжо всё разбивается вдребезги, без возможности на восстановление.

***

Десять лет достаточно большой срок, чтобы забыть прошлое, отринуть сомнения и зажить настоящим днём. Но Годжо до сих пор иногда казалось, что часть него так и осталась там, посреди оживлённой улицы напротив долбанного Kfs. Десять лет достаточно большой срок, чтобы отпустить свои подростковые чувства и разлюбить человека. И Годжо действительно верит в то, что хотя бы с этим он смог справиться. Но когда спустя столько лет он вновь видит Гето Сугуру посреди двора техникума, старая рана болит ещё сильнее, напоминая о себе. Когда Гето объявляет войну магическому техникуму, Сатору искренне уверяет себя в том, что на этот раз его рука не дрогнет. И он не знает, что его пугает больше – неизбежность этого или резкое осознание, что да, он сможет. Потому что они уже давно не подростки, их безмятежная юность давно прошла, и сейчас Сатору, будучи действительно опорой и надеждой для других, в первую очередь должен видеть перед собой убийцу невинных людей. Все эти десять лет Сатору готовился к этому дню, осознавая, что этот момент рано или поздно настанет. Но сейчас, когда Сугуру печально усмехается и медленно сползает по стене, рукой зажимая огромную рану, Сатору ощущает, как начинают подрагивать кончики пальцев. Но, к счастью, за десять лет он научился держать лицо, его могут выдать только предательски честные глаза, в глубине которых сейчас бушевал шторм. С губ Сатору непроизвольно слетают злополучные слова, и, что самое ужасное, Гето лишь мягко улыбается, совсем как раньше, и не выглядит особо удивлённым. – Ты мог хотя бы проклясть меня напоследок. Годжо ещё долго будет помнить этот день и запах чужой крови на ободранной кирпичной стене. Он закрывает глаза и тяжело вздыхает. Всё. Это конец.