координаты и конфликты

Майк стер пот со лба, одновременно пытаясь убрать лезущие в глаза волосы, и стянул с лица платок. Крыша дома все же оказалась задетой ветром, и им с Уиллом пришлось заняться ей на выходных, забравшись на чердак. Они облазили почти весь периметр крыши, выясняя причину протечек, в итоге обнаружив, что дело в изношенной герметизации у дымохода камина. Надежда, что день будет не слишком жарким, была тщетной. Майк кашлял от пыли, которая норовила залезть в нос даже сквозь платок, мерцая в пробивающихся сквозь доски солнечных лучах, его футболка была насквозь мокрой на спине, а ладони скользкими под защитными рабочими перчатками. Помимо духоты, на чердаке обитали пауки, которых Майк чертовски боялся. Из-за и без того низкого потолка и своего роста, он был вынужден ходить, пригибая голову, с опаской озираясь, чтобы не попасть в сплетенную паутину. Он инстинктивно вздрагивал, когда видел что-то похожее на паука, а после изощренно ругался себе под нос. Плюсы все же были — он работал вместе с Уиллом. С ночи в кэмпе прошло чуть больше недели, и Майк не был удивлен, что Уиллу потребовалось время, чтобы убедиться, что он не собирается вести себя как гомофобный придурок. Он старался не давить на него, позволяя открываться в своем темпе. Одной из главных проблем оставался Лонни. Он промолчал, проигнорировав ту конфронтацию с Майком, а так же то, что он и Уилл куда-то делись на целую ночь, очевидно, решив, что они занимались поиском овец. Это казалось Майку более, чем подозрительным, будто Лонни задумал что-то нехорошее. Теперь, зная детали, Майк начал понимать, насколько сильно он подавлял Уилла. Опасение, что Байерс старший мог быть спровоцирован одним неосторожным взглядом, улыбкой или фразой между ними, стало играть едва ли не первостепенную роль. Майк и сам начал замечать, как сдерживается, усмиряя желание сорваться на Лонни, когда тот отпускал странную шутку в сторону сына, пока семья Байерсов ужинала, или когда начинал допрос, чем именно занимался Уилл и почему задержался в конюшне на лишние полчаса. Порой, когда Майк засыпал, ему мерещилось, что он слышит возню в соседней комнате и приглушенный сдавленный звук боли. Он вскакивал, скрипя пружинами, и вслушиваясь в тишину, сжимающий кулаки и готовый кинуться на помощь. Он успокаивался, убеждаясь, что это лишь сон. — Эй, — раздался голос Уилла и Майк поднял глаза, отрываясь от своих мыслей и разравнивая мастики шпателем. — Все хорошо? Он был такой же вспотевший, с покрасневшими щеками и влажными висками. Часть работы они уже сделали, очистив поверхность вокруг дымохода камина, убрав изношенный герметик и грязь. Уилл заметил трещины на швах и предложил нанести битумную мастику, от запаха которой слезились глаза. — Чертова жара меня убивает, — пожаловался Майк, продолжая выравнивать поверхность. — Ага, но лучше надень платок, — посоветовал Уилл и наклонился за нераспечатанным герметиком. — Если не хочешь надышаться парами. — В университете я боялся пробовать травку, а сейчас дышу парами битумной мастики, — проворчал Майк. — Возможно, отказываясь от нее, я не особо рисковал. — Дышать ей не то же самое, что курить травку, — Уилл насмешливо улыбнулся. — Менее расслабляюще. Майк уставился на него. Он что, курил травку? Уилл курил травку? — Ты пробовал? — тут же озвучил он свои мысли. Если бы щеки Уилла были чуть менее румяными от жары, он бы определенно залился краской. — Всего лишь раз, — смущенно ответил он, вертя в руках упаковку герметика, и дернул плечом. — Джонатан и его друг дали мне попробовать. Не то, чтобы мне понравилось. — Вау, — кивнул Майк. — Охренеть. Он натянул платок обратно на лицо — вряд ли он станет еще более потным, а потом покосился на Уилла, все еще удивленный новым фактом о нем. Уилл курил травку. Просто невероятно! Что ж, несмотря на все сложности, Уилл все же преодолевал свою застенчивость и страхи. Обычно они могли без опаски болтать, либо уходя подальше от дома, либо когда Лонни уезжал в Шеридан, возвращаясь ближе к ужину. Майк успел полюбить эти моменты — Уилл, который не пытался играть глыбу льда, вызывал у него отчетливую мысль, что встреться они где-то в другом месте раньше, то определенно стали бы друзьями. В то же время Уилл не был похож ни на одного друга Майка. Он был не просто добрым или терпеливым, или исполнительным, как Майк думал раньше. Уилл смеялся над его идиотскими шутками, в нем чувствовалась сильная тяга к свободе и мечтательность, которая становилась более отчетливой в его рассказах. Он преображался, когда мог позволить себе расслабиться: его глаза теплели, а на лице появлялась широкая улыбка. Не было ничего странного, что Майк считал, что это делает Уилла еще более симпатичным. Майк почувствовал, как его щеки загорелись, но уже не от удушающей жары. Он поспешно отвел взгляд от Уилла, а потом обернулся назад и согнулся, чтобы набрать из банки еще мастики на шпатель и наконец закончить со своей частью работы. Он успел согласиться с собой, что совершенно нормально думать, что человек симпатичный, если он в действительности таким и является, прежде чем заметил на балке перед лицом паутину с огромным пауком, через которую ему приходилось перегибаться. Майк инстинктивно резко отшатнулся назад, не ожидая такого развития событий, как паутина и хренов паук в ней, который, очевидно, готов был забраться ему в волосы или того хуже на лицо. — Дерьмо! — заорал Майк и, распрямившись, с силой ударился головой о ребро низкой балки чердака.— О господи боже! Уилл выглянул из-за дымохода и уставился на него огромными глазами, не понимая, что происходит. — Что? Что случилось? Майк зашипел, хватаясь за свою ушибленную голову и отпрыгивая как можно дальше. — Паук! Огромный паук, прямо тут, — выпалил он, указывая второй рукой, из которой он на автомате выронил шпатель, на балку. — Размером с мою ладонь, черт возьми! Ты его видел? Уилл выдохнул и облегченно рассмеялся, подходя ближе. Он заглянул на балку, высматривая паука. — Господи, Майк, — произнес Уилл. — Думаю, ты напугал его больше. — Хрень, — Майк возмущенно фыркнул, сердце все еще бешено колотилось в груди от резко выбросившегося адреналина. — Ты просто не знаешь, как он на меня смотрел! Уилл, все еще смеясь, покачал головой и взял с пола веник, которым они смахивали пыль с дымохода, и убирал паутину. — Видишь? — сказал он. — Он убежал, не бойся. Майк неуверенно кивнул. Он отнял руку от головы, которая все еще ныла тупой болью от удара, и увидел следы сукровицы на пальцах. В ушах звенело. — Ох, дай-ка я посмотрю, — Уилл, заметив это, подошел ближе. Он наскоро осмотрел голову Майка и изменившимся тоном, не терпящим возражения, сказал: — Спускайся к маме вниз, я закончу один. — Еще чего, — отмахнулся Майк. — Это просто шишка. Он поморщился от невовремя накатившей тошноты и словил на себя обеспокоенный взгляд, чувствуя себя уязвимым. — Спускайся, я не хочу, чтобы ты потерял сознание тут, — нахмурился Уилл и тут же начал раскладывать лестницу, ведущую на второй этаж дома. — О господи, — Майк закатил глаза, на самом деле пытаясь скрыть свою неловкость под раздражением. — Я не потеряю сознание из-за паука. — Ты это уже почти сделал, когда увидел его, — в том же тоне ответил Уилл, и в его все еще поблескивающих от беспокойства глазах промелькнула насмешливость. Он придержал Майка за спину и предплечье, помогая спуститься вниз. Майк чувствовал себя неловко, будто ребенок, который получил ссадину, упав с качелей, когда Джойс усадила его на стул и дала замороженную кукурузу из холодильника. — Приложи к голове, милый, — распорядилась она озабоченным тоном, а потом протянула ему охлаждающий лимонад. Майк уткнулся в стакан, морщась от гудения в своей голове, которое переходило в небольшое головокружение. Что ж, плюсы в его ушибленной голове имелись — на кухне, по сравнению с чердаком, было куда свежее и прохладнее, а от ощущения запотевшего стакана в руке пробегали приятные мурашки. Майк хотел с долей вины подумать, что было не очень вежливо бросать Уилла одного, но ком почти переварившегося завтрака встал в горле, заставляя его приложить усилия, чтобы его не стошнило прямо на кухне. — Спасибо, — булькнул он. — Выглядит нехорошо, — Джойс материнским жестом убрала кудри с его лба, обеспокоенно заглядывая ему в лицо. — Ты точно в порядке? Уверен, что не хочешь прилечь? Майк быстро покачал головой, стараясь переубедить её, хотя сам не был в этом уверен. — Это мелочь, — он сделал глоток лимонада, чтобы отвлечь себя от качающегося перед глазами дощатого пола. — Клянусь, я нормально себя чувствую. Джойс вздохнула и распрямилась. Найдя в шкафчике аптечку, она отобрала у Майка пакет кукурузы, который он прижимал к голове, и, осмотрев место ушиба, начала осторожно промакивать его влажным полотенцем. Майк хотел ругнуться, вздрагивая, но вовремя вспомнил, кто перед ним. — Ох, Майк, я вижу, ты самостоятельный и, разумеется, привык справляться со многим в одиночку, — пробормотала Джойс, её голос смягчился. Она потянулась к столешнице, беря в руки вату и перекись. — Но иногда помощь не помешает, милый. Ты ведь так далеко от дома, от семьи, совсем один… Майк смутился, чувствуя, как его сердце сжалось от осознания, что Джойс сейчас заботится о нем. Он вспомнил о маме и лимонад встал поперек горла. Черт, он не видел её уже… почти два месяца? Он сделал глубокий медленный вдох, чтобы взять контроль над своим голосом. — Не беспокойтесь, — пожал он плечами как можно беспечнее и подпрыгнул, когда ранку на голове защипало от перекиси. Он попытался отшутиться, боясь, что Джойс заметит его заминку: — И я на сто процентов уверен, что моя семья рада, что я сейчас далеко. Она вопросительно посмотрела на него и Майк пояснил: — Вы не представляете, какой я ужасный сын. Я удивлен, как моя мама меня еще терпит. — Каждая мать любит своего ребенка, — проворчала Джойс и заставила его наклонить голову чуть вперед, продолжая возиться с ссадиной. — И ты не исключение для своей. Майк вздохнул, чувствуя, как в груди становится тяжелее. Он не хотел углубляться в эту тему, но слова Джойс будто что-то затронули в нем и открыл рот, не контролируя накативший протест. — Какая разница в любви, если они не понимают, что я хочу? — ответил он сердито. Джойс остановилась на мгновение. — Что ты имеешь в виду? Майк нахмурился, сосредотачиваясь на том, чтобы наблюдать за пузырьками воздуха в своем лимонаде. — Например, они хотят, чтобы я делал только то, что они скажут. Не понимают, что у меня есть свои мечты. Типа… считают их ерундой. Джойс, судя по движению, кивнула, продолжая обрабатывать его ссадину. — Это нормально, милый. Родители, как правило, хотят лучшего для своего ребенка, но иногда забывают, что у них есть собственные желания и цели. — Ага, их «лучшее» для меня сущий кошмар, — Майк раздраженно толкнул кедом ножку стула под собой. Джойс наконец отложила вату и встала перед ним, заглядывая в глаза. Майк поежился, еще отчетливее чувствуя себя всего лишь ребенком, который капризничал, потому что ему было больно и страшно. Она положила свою небольшую ладонь ему на колено и осторожным голосом произнесла: — Ты прав, Майк. Разумеется, важно понимать и уважать желания своего ребенка. Но родители тоже люди, а люди ошибаются, — Джойс слабо улыбнулась. — Иногда им нужно время, чтобы понять, что вы не маленькие дети, а взрослые, которые имеют право на свои собственные решения. Даже если они неправильные по их мнению. Майк проглотил ком в горле, способный только на кивок. Казалось, будто Джойс говорила правду. Но разве его отец мог допустить мысль, что он был неправ? Нет, никогда. Майк почувствовал, как его глаза намокли от проникновенного взгляда, и потер их, надеясь, что не слишком красноречив в своих нахлынувших чувствах. — Попробуй с ними поговорить, когда почувствуешь себя готовым, — мягко добавила Джойс. — Искренний разговор обычно помогает решить большую часть проблем. — Да, наверное, — пробормотал он, глядя куда-то в пол. Он вновь уткнулся в стакан с лимонадом, надеясь, что это избавит его от нужды говорить что-то еще. Майк мог допустить мысль, что он захочет поговорить с отцом, но вот отец — вряд ли. Что ж, было очевидно, от кого именно он перенял упрямство, порой переходящее грань. Джойс вернула на его голову пакет с кукурузой, и он вздрогнул от неожиданности, хватаясь за него, чтобы тот не упал. — Ну, кажется я тебя немного подлатала, — Джойс потрепала его по плечу, а потом потерла подбородок, задумываясь над чем-то. Спустя секунду она добавила: — Милый, твои волосы тебе не мешают? Они здорово отросли. Она поправила его кудри, и Майк пожал плечами, внутри себя радуясь, что Джойс, почувствовав его настрой, быстро поменяла тему. Еще немного и ему было бы сложнее скрывать подозрительный блеск в своих глазах. — Немного, да, — с сомнением протянул Майк. — Но я еще не уверен, что хочу их отрезать. — Тебе подходит такая длина, но перемены тоже неплохо, — похвалила его Джойс. Она собрала аптечку и выбросила использованную ватку в мусорное ведро. — Посиди еще немного, чтобы не было отека, хорошо? Она ободряюще улыбнулась ему и вышла в гостиную, откуда раздавались звуки третьего сезона «Семейных уз», от просмотра которых Майк её отвлек, оставляя его наедине со своими мыслями. *** После разговора с Джойс, Майк всерьез задумался над возможностью поговорить с отцом. Хотя правильнее сказать над возможностью быть услышанным отцом. Не то, чтобы его родители были плохими, вовсе нет. Наверное, Джойс была права, они действительно любили Майка. Отец, даже будучи в ярости или когда Майк приносил по настоящему большие неприятности, никогда не переходил грань, как, например, Лонни. Мысль о том, как отец разразился гневной тирадой из-за его желания стать писателем, а не сраным юристом, почему-то приводила Майка к другому вопросу. «Интересно», — думал он, лежа в кровати вечером. — «Будь я на месте Уилла, как бы отец отреагировал? Признайся я, что мне нравятся парни?» Наверное, он выглянул бы из-за газеты, бросая на Майка подозрительный взгляд, а потом пожал плечами. «Что ж, Майкл, неудивительно, я никогда не видел тебя с девочками», — буркнул бы он, а потом добавил: — «Ты всегда умел выбирать причины, чтобы разочаровывать родителей». Мама бы, наверное, расплакалась. Иногда она пыталась начать осторожные расспросы, когда же Майк познакомит с его возможной подружкой, очевидно, ожидая, что спустя пару лет она сможет возиться с внуками и обсуждать выпечку с его женой. Она бы точно расстроилась, что этого никогда не произойдет. Нэнси? Она бы закатила глаза и пошутила, что удивлена, что такой гик, как Майк, вообще кому-то понравился. Нэнси умела быть той еще засранкой, но понимающей засранкой, так что он бы мог ей довериться и не получить порцию осуждения. Насчет Холли он вообще не был уверен. Было ли интересно его младшей сестре с кем он вообще встречается? Разумеется, если его отец отреагировал на желание быть писателем как на чуму, что уж говорить о отношениях с парнями? Он был слишком закостенелым консерватором. Майк вовремя спохватывался, понимая, что его размышления идут не в нужную сторону. «Ну и бред», — думал Майк. Как обычно, избавиться от доли переживаний помогали записи в блокноты. Майк уже успел исписать один из трех купленных, уделяя этому больше времени, особенно после того, как закончилась стрижка овец. Теперь часть вечера и полдень были свободными, и Майк при первой возможности брал блокнот и карандаш, продолжая свою работу. Хотя, если быть честным, он делал это и в менее подходящих условиях. Отец хочет, чтобы я был как он: дубом, крепким, чтобы ни одна буря меня не сломала, не задела даже веточки. Но я всего лишь жалкий тростник, который гнется под обычными порывами ветра. Мама бы сказала что-то вроде «зато ты гибкий», но откуда ей знать, что моя гибкость все та же упрямость? Я тот еще трус, который держится лишь благодаря желанию не упасть в грязь перед отцом. Джойс сказала, что мои родители тоже люди, но я бы предпочел назвать их детьми. Разве может отец быть взрослым, когда он не переступает через свои предрассудки? Наверное, взрослее всех в семье Нэнси, иначе почему я готов рассказать ей больше, чем маме с отцом? И все равно теперь я думаю о том, что если они были такими же детьми, то, возможно, у дуба и тростника есть что-то общее? И не упрямость. У отца тоже была мечта, он тоже был молод. Мама рассказывала, что если бы он не был собой, он не смог бы управлять нашим ранчо. И я ей верю. Пусть и с трудом. Кроме ветра есть и другое — солнце. Пусть оно не всегда готово показаться из-за облаков, я ценю эти моменты. Удивительно, что тепло его лучей настолько ново для меня: мне казалось, что раньше я всегда был в тепле, но тепло этого солнца и другого отличаются. Кажется, что я буду грубым, если скажу, что солнце в другом штате лучше. Просто под ним я… распускаюсь? В середине лета, когда погода стала сухой и жаркой, подошел сезон сбора урожая ячменя. Майк знал, что он был высажен на ферме Байерсов на корм скоту, поэтому был рад, что не придется заморачиваться с обмолачиванием и очисткой. Требовалось лишь скосить посевы, оставив их сушиться под палящим вайомингским солнцем, чтобы потом одну часть заготовить на сено, а вторую для силоса. Уилл предупредил, что сам займется покосом, когда узнал, что Майк раньше не управлял трактором, тем более с прицепленной валковой жаткой. — У меня есть водительские права, — возразил Майк и добавил для аргумента: — И я водил шевроле. Точнее делал дрифт на нем. Разумеется, это не впечатлило Уилла, несмотря на его ухмылку от шутки про дрифт, зато на следующий день он позволил Майку грузить сухой ячмень в прицеп ковшом и отвезти его до силосной ямы, пока он сам был занят работой с пресс-подборщиком. — Пожалуйста, постарайся не перевернуть трактор, — попросил Уилл. Было непонятно шутит он или действительно беспокоится. — Иначе мой отец меня убьет. И Джонатан тоже. Он брал дополнительные смены, чтобы мы могли позволить себе Джона Дира. Уилл прикрыл ладонью глаза от лучей. Он был растрепанный и румяный, в своей привычной коричневой фланелевой рубашке с закатанными по локоть рукавами. В воздухе пахло сладковатым запахом срезанного ячменя, пригретой земли и свежести, и Майк чувствовал себя как никогда бодрым и настроенным на работу. Он забрался в трактор и в предвкушении провел руками по рулю. — То есть мои навыки дрифта опять бесполезны? — Майк расстроенно вздохнул и потеснился, чтобы Уилл, заглянув в кабину трактора, смог объяснить принцип работы. — Смотря для чего, — Уилл хмыкнул. — Если ты хочешь впечатлить ими, то для меня вполне сойдет. Майк беззлобно закатил глаза, не обращая внимания, как Уилл смутился, будто осекаясь своих же слов. — Ага, продолжай издеваться, — он лихо покрутил руль заглушенного трактора. — Разумеется, я не собираюсь переворачивать Джона. Так как именно управлять всем этим? Уилл улыбнулся. Он показал на нужные рычаги, с помощью которых приходила в действие гидравлическая система и можно было опускать и поднимать ковш трактора. Когда его и Уилла плечи в очередной раз столкнулись, Майк поднял глаза. — Следи, чтобы ковш не был переполнен, — продолжал Уилл сосредоточенным тоном. — И главное — не спеши. Если потребуется помощь, то я на другой стороне поля… Майк уставился на его загорелую шею и чуть вспотевшую линию роста волос. От Уилла немного пахло потом, но больше тем самым травянистым земляным запахом, который впитался во фланель. По месту, которое задел Уилл своим плечом, прошли мурашки, и Майк отвернулся. «Черт», — подумал он, заставляя себя смотреть куда угодно, кроме Уилла, что было довольно сложно в потесневшей кабине трактора. — «Кажется на чердаке я ударился головой слишком сильно». Майк продолжал думать об этом, даже когда сгрузил первую часть ячменя в прицеп, отвезя его в яму. Вернувшись, он заметил, что Уилл заглушил свой трактор и подборщик, устроившись на своей расстеленной рабочей куртке. Майк бросил взгляд на часы, которые на днях подарила ему Джейн. Он пожаловался ей, что постоянно приходится бегать в гостиную или в свою комнату, чтобы узнать время. Наручные часы были темно-синего цвета с пожелтевшим циферблатом, но, по крайней мере, работали. Стрелки показывали почти четыре часа дня. Уилл помахал ему рукой, подзывая к себе. Майк выбрался из трактора, издалека заметив рядом с Уиллом термос и что-то завернутое в фольгу. — Проголодался? — Уилл протянул термос и подвинулся, когда Майк подошел ближе. Майк стянул с себя свою куртку, в которой становилось жарковато, оставаясь в выцветшей футболке с The Smiths. В фольгу был завернут немного размокший от соуса сэндвич с курицей и помидорами, от запаха которого заурчал живот. В молчании Майк и Уилл перекусили, передавая друг другу термос с холодным чаем. Время от времени очередное облако заслоняло солнце и тень падала на них, легкий ветерок трепал волосы и приятно забирался под футболку. Майк откинулся на землю, закидывая руки за голову и прикрывая лицо козырьком кепки. После того, как он вписался макушкой в балку, Джойс настояла, чтобы он носил её, боясь, что он получит солнечный удар. Он закрыл глаза и прислушался к звукам вокруг: жужжание кузнечиков, шорох травы на ветру, жар от нагретых поршней трактора позади. Это было успокаивающе. Рядом с Уиллом так и было. Майк подумал, что было здорово сидеть здесь, вдвоем, не волнуясь ни о чем. Он захотел сказать что-то вроде «я бы провел тут всю жизнь», переполненный моментом и безмятежностью, воцарившейся среди природы, но Уилл внезапно выпалил: — Что ты хочешь делать дальше? Майк приподнял кепку. Уилл сидел, чуть сгорбив спину, и вертел в пальцах колосок ячменя, сконцентрированный на этом. Будто почувствовав на себе взгляд, он обернулся. — Когда закончится лето? — переспросил Майк. Уилл кивнул. — Ну, я думал, мы поедем в Коламбус. Тогда я говорил об этом всерьез. — Да, конечно, — Уилл слабо усмехнулся. Он помедлил, а потом откинулся назад рядом с Майком, опираясь о землю локтями. — Я имею в виду вообще. Какие у тебя планы? Майк замолчал. Что ж, он не задумывался над этим слишком глубоко с момента, как сбежал из дома. Последние два года учебы он всерьез увлекался писательством, не скрывая это от отца: Майк состоял в неформальном сообществе Hellfire, в котором в основном были учащиеся его университета и программы MFA, дважды участвовал в литературном фестивале, правда, ограничившись лишь знакомством с парой не особо популярных авторов, и даже набрался смелости отправлять короткие рассказы в The Journal и The New Ohio Review. Майк гордился, что какие-то из них были опубликованы, несмотря на то, что редакция с ним не связалась для дальнейшего сотрудничества. Наверное, Майк наивно верил, что отец, видя его инициативу, поймет, насколько это важно для него. Он думал, что как только закончит университет, то сможет уделить время своим почти готовым рукописям и попробовать отправить их в издательство. Возможно, у него даже получится найти в Коламбусе литературного агента. Возможно, он наконец сможет погрузиться в любимое дело, не отвлекаясь на получение диплома бакалавра в области юриспруденции. Ну, все это могло быть, если бы Майк не сбежал. И если бы он не бросил свои блокноты дома, которые, очевидно, его отец давно сжег. Майк кашлянул, заметив, как внимательно Уилл смотрит на него, и пожал плечами, стараясь выглядеть беспечным. — Сначала мне нужно восстановить мои черновики. Не знаю, сколько это займет. Вернусь в Коламбус, наверное, попробую отправить готовую рукопись в издательство. Продолжу публиковаться в газетах. Работать где-то. Уилл кивнул, не отведя от него глаз. Он осторожно спросил: — Ты собираешься помириться со своей семьей? Казалось, что это всего лишь вопрос, но Майк поморщился. Он сомневался, что выдержит упрямство отца. Майк был уверен, что вновь вспыхнет, едва услышит привычные обвинения о собственной глупости в виде выбора работы писателем. Тем более, очевидно, что помимо этого отец зацепится и за то, что Майк сбежал, закатив скандал. — Я не знаю, — честно ответил Майк. — Я не слишком продумал все, когда уезжал из дома. А у тебя? Уилл задумчиво провел пальцами по шву куртки, на которой полулежал. — Ну, я думал над тем, чтобы пойти в университет. Майк привстал и широко улыбнулся. — Эй, это отличная идея, — он легко и поддерживающе пихнул Уилла в плечо. Тот благодарно улыбнулся, выглядя смущенным. — Куда именно? — Думаю, в Ларами. Это недалеко от дома, чуть больше 350 миль. — Коламбус не рассматривается? — поинтересовался Майк с долей веселья в голосе. Он понимал, что это нормально, хотеть быть ближе к дому, но при мысли, что они с Уиллом будут в разных штатах, он ощутил то самое странное чувство, проснувшееся и заурчавшее в груди. Он надеялся, что его эгоистичное желание не слишком очевидно. Уилл замялся. — Не уверен, что смогу получить приглашение от университета в Коламбусе. Мое портфолио недостаточно хорошее для этого. Майк рассеянно потер подбородок. С недавних пор он знал, что Уилл увлекается рисованием и живописью, но еще ни разу не видел его картины. Разумеется, это не давало ему повода сомневаться, что портфолио Уилла «недостаточно хорошее». — Ну, — Майк в раздумьях прикусил губу. — Тебе стоит попробовать, Уилл. Знаешь, я получал кучу отказов, когда в последний год учебы пытался опубликовать свои рассказы в газетах. Даже не отказов — меня просто игнорировали. В любом случае это будет опыт. — Да, наверное, — голос Уилла звучал неуверенно. Он не стал скрывать тяжелый вздох, чтобы замаскировать свое смятение, и откинул голову назад, подставляя лицо под солнце. Между ними вновь воцарилось приятное уютное молчание, прерываемое звуками природы. Майк думал, зажав в зубах колосок, о том, что едва лето закончится, ему придется приложить больше усилий, чтобы идея с издательством не затянулась на непонятный срок. Наверное, он все же вернется в Коламбус, задержавшись на обратном пути в Небраске, Иллинойсе и Индиане. Несмотря на то, что его голова была переполнена идеями, он чувствовал, что путешествие по штатам будет ему на пользу. — А ты… ты бы хотел увидеть мои работы? — неожиданно спросил Уилл. Майк вновь повернул голову, услышав эти слова. Уилл смотрел на него со странной смесью доверия и замешательства в глазах, кончики его ушей покраснели. Сердце Майка пропустило удар от мысли, что Уилл собирался с силами, чтобы сказать это. Кажется, это было действительно сложно для него. — Черт возьми, конечно! — воскликнул Майк и фыркнул, будто услышал какую-то глупость. — Ну конечно, я хочу их увидеть. Майк заметил, как на лице Уилла появилась легкая улыбка, и в этот момент он осознал, насколько они близко друг к другу — их предплечья почти соприкасались. Он поерзал, чувствуя, как внезапное смущение накатывает на него, но не успел ничего сделать. — Тогда давай закончим с ячменем, — Уилл бодро поднялся на ноги, отряхивая рабочую куртку от налипшей земли и сухой травы. — Я помогу утрамбовать силос и займемся сеном, хорошо? Нужно успеть собрать тюки подборщиком и перевезти их в сарай. Несмотря на серьезный тон, на его лице все еще играла мягкая маленькая улыбка, будто он не ожидал услышать такое рвение от Майка или, может, не ожидал, что предложит посмотреть свои картины. Майк хмыкнул и поднялся вслед за Уиллом. Как назло, Лонни прекратил выезжать в Шеридан, либо возвращался из города уже к обеду. Майк был недоволен — Уилл, черт возьми, предложил ему показать свои картины, а, соответственно, и комнату, и только Байерс старший мешал этому. Разумеется, это было глупо, но Майк думал, что Лонни каким-то образом узнал об их планах и мешает им. Уилл, услышав это, только со смешком фыркнул и покачал головой. «Поверь, если бы Лонни узнал, что мы вообще о чем-то подобном говорим, тебя бы уже здесь не было», — грустно сказал он. Да, комната Уилла была загадкой, не дающей покоя. Майк часто представлял, что именно таится за чужой дверью. Первое время он даже допускал мысль, может стоит украдкой заглянуть в комнату, такую близкую, но далекую одновременно, пока сам Уилл возится в ванной? Еще ничего не зная, Майк был уверен, что комната сможет стать небольшой ниточкой, которая поможет найти путь к объяснению, почему Лонни ненавидел Уилла. Сейчас же ему не терпелось узнать Уилла поближе, увидев его рисунки. Майк был уверен, что картины отражают истинные мысли Уилла лучше, чем что-либо, будь то слова или действия, просто потому, что он сам выливал свои переживания в виде текстов. В конце концов, в один из дней Лонни все же задержался в городе, оставшись в баре. На ужине Уилл многозначительно улыбнулся Майку и, встав из-за стола, впервые без опаски позвал за собой. Джейн тут же попыталась увязаться с ними, обиженно нахмурившись, когда Уилл развернул её за плечи, подталкивая в сторону её комнаты. — Не сейчас, Джейн, — сказал он нетерпеливым, но мягким тоном. Майк не мог не заметить, как на его лице светилась предвкушающая улыбка. Он впервые видел его настолько воодушевленным и раскрасневшимся, будто Уилл готовился открыть рождественский подарок. Перед дверью комнаты он помедлил, поднимая глаза. — Э-э, у меня там небольшой беспорядок, — сказал Уилл, сжимая пальцы на дверной ручке. — Но я… просто хотел тебе показать свои картины, вещи. Черт, это не слишком глупо? Майк беззлобно закатил глаза. — Глупо? Конечно нет, хотя… — он сделал вид, что глубоко задумался. — Будет глупо, если я не найду у тебя что-то провокационное. Я должен поддерживать свой образ невыносимого придурка. Уилл покачал головой, улыбаясь. — Поверь, там достаточно вещей, которые могут быть причиной издевок. Спальня оказалась похожей на ту, в которой жил Майк, но она была немного больше и выходила окнами на южную сторону. Он тут же представил, как пробиваются солнечные лучи днем через жалюзи, висящие на окне, делая помещение еще более теплым и уютным. Глаза зацепились за мольберт в углу, на котором стоял чистый широкий холст, потом — за разбросанные по письменному столу краски и кисти, книжный шкаф, который был забит книгами и комиксами. На стенах, обклеенных желтыми обоями, красовалась пара плакатов с Duran Duran и The Clash. На кровати Майк увидел маленький плеер сони валкман, в котором стояла кассета. Он шагнул, с любопытством беря его в руки и разглядывая её название. — Твою мать! — изумленно воскликнул Майк. — Это «Time After Time», Нэнси заслушала её в прошлом году до дыр. Воспоминания о сестре тут же заполнили голову и Майк не сдержал улыбку. Они слушали кассету с этой песней, бесконечно крутя ее в магнитоле, когда Нэнси приехала к нему в феврале в кампус, катая на машине по Коламбусу и кивая на его жалобы на учебу и очередные экзамены. Потом она пыталась его развеселить, подражая голосу Синди Лопер, что получалось, честно говоря, ужасно. Уилл встал рядом, чуть перегнувшись через плечо Майка. — Она классная, — произнес он негромко и его низкий голос защекотал шею, вызывая мурашки. — Достаточно подходящая для провокаций? — Ага, идеально, — Майк издал смешок. — Я распространю слухи, что видел тебя в цветных лосинах, поющим «Девчонки просто хотят повеселиться». Достаточно грубо? Выпалив это, Майк тут же пожалел о своей глупой шутке. «Черт», — запоздало чертыхнулся он. Ему следовало дважды подумать, прежде чем открывать рот — Уилл подвергался издевательствам и, очевидно, о нем и так распускали слухи в городе. Он замер, судорожно сжимая кассету. Вместо того, чтобы обидеться или замолчать, Уилл рассмеялся, широко и довольно улыбаясь и откидывая голову назад. — Вообще-то я хорошо танцую. Твои грязные слухи сделали бы меня знаменитым, — Уилл пихнул его в ребро и отобрал плеер, кладя его на полку над кроватью. Майк попытался пихнуть его в ответ, после этого начиная рассматривать комнату внимательнее. Он подошел к шкафу, разглядывая комиксы, которых было определенно больше, чем книг. Он заметил выпуски Икс мен, Мстителей и Удивительного Спайдермена, восхищенно проводя пальцами по их корешкам. — Так… Нэнси это твоя девушка? — внезапно спросил Уилл бодрым голосом. Майк прыснул от смеха. — Это моя сестра, господи! — он оглянулся на Уилла, замечая, как тот почему-то покраснел. — Она классная. Я как-нибудь познакомлю тебя с ней. Что ж, Уилл определенно преувеличил, сказав, что в его комнате беспорядок. Возможно, он имел в виду принадлежности для рисования, которые действительно были свалены одной кучей, но даже они казались лишь творческим беспорядком по сравнению с комнатой Майка в родительском доме. Майк вспомнил о своих пластинках и подумал, что Уиллу бы они точно понравились. Он решил, что оставит это в секрете, чтобы позже у него был шанс его впечатлить. Почему-то он был уверен, что Уилл будет в восторге от них. — Значит, издевательства отменяются? — насмешливо фыркнул Уилл, скрещивая руки на груди, когда понял, что Майк не планирует отходить от его коллекции комиксов. — Разумеется, нет, — он взглядом спросил разрешения взять один из комиксов. Черт, это был сто первый выпуск Икс мен. Майк с трепетом пролистал его, продолжая нести чушь: — Просто делаю передышку, чтобы сбить тебя с толку. Делаю вид, что восхищен, что ты такой крутой. — О, а у тебя не слишком высокие требования. Майк усмехнулся и покачал головой, уже серьезным тоном добавляя: — Высокие? Что может быть круче: ты читаешь мои любимые комиксы, слушаешь классные группы, рисуешь, у тебя, черт возьми, есть набор Лего Спейс. Уилл, ты самый крутой парень, которого я знаю. Уилл смутился и в его глазах зажглось что-то, что напоминало гордость и что-то еще. Что именно Майк не смог расшифровать, отвлеченный на сцену переживаний Скотта из-за Джин. — Мы с Джонатаном охотимся за 252 выпуском Удивительного Спайдермена, — произнес Уилл, сделав паузу, когда Майк закончил листать комикс и поставил его на место. — На прошлое Рождество мы ездили в город, надеясь, что он остался, но все раскупили. Может, в Коламбусе он еще продается? Майк решил похвастаться, что у него есть этот выпуск и он готов дать его в обмен на сто первый Икс мен, и повернулся к Уиллу. Он уставился на его длинные ресницы, которые отбрасывали тень на скулы в приглушенном теплом свете двух светильников. В ограниченном пространстве комнаты Уилл казался ближе, и внезапно Майк понял, что тот был не просто симпатичным. Он был красивым. Майк скользнул взглядом по его еще влажным после душа волосам, которые пушились, завиваясь легкими локонами, как у Джейн, на изгиб его носа, тонкие, но четко очерченные скулы, и окончательно забыл про чертов комикс. Майк дошел до его губ, когда Уилл покосился, видимо, удивленный долгой паузой. Их взгляды столкнулись, и глаза Уилла вопросительно блеснули. — Э-э, — кашлянул Майк и на автомате попытался пригладить волосы, поспешно отвернувшись. Попятившись, он чуть не врезался в угол стола, ненавидя себя за собственную неуклюжесть. — Ага, наверное. Конечно, думаю, он там продается. На лице Уилла появилась странная улыбка, которую он пытался скрыть, делая шаг к столу и вытаскивая толстую папку из ящика. — Вот, — сказал он, открывая папку — в ней хранились рисунки. — Это то, над чем я работал в последнее время. Майк, все еще немного смущенный, подошел и наклонился ближе, чтобы рассмотреть работы. На страницах были акварельные пейзажи, портреты семьи и незнакомых людей и несколько сцен, оформленных как комиксы. Майк восхищенно выдохнул, осторожно проводя пальцами по бумаге. — Твою мать, Уилл, это потрясающе! — воскликнул он, не сдерживая восторга. — Тебя обязаны взять в Коламбус. Уилл, смущенный, передал папку ему в руки. Майк продолжал листать страницы, останавливаясь на каждом рисунке, чтобы рассмотреть детали. Ему было не очень удобно стоять, и он плюхнулся на кровать, положив папку себе на колени. — Ну, я все еще не уверен в себе, — произнес Уилл застенчивым тоном. Майк яростно покачал головой, будто это могло помочь переубедить его. — Ты талантлив, Уилл. Ты не должен в себе сомневаться. Он перебирал рисунки, больше всего его заинтересовала страница с комиксом. На ней была изображена короткая сцена, где на четверых детей в библиотеке нападает жуткий монстр с щупальцами. — Как думаешь, ты бы смог сделать иллюстрацию по моей книге? В таком же стиле? — хмыкнул Майк, разглядывая перекошенные от ужаса лица нарисованных детей. Уилл приподнял брови, его застенчивость на мгновение уступила место любопытству. — Ты серьезно? — спросил он неверящим тоном и тут же покачал головой. — Но я… я не какой-то художник, я всего лишь… — Не какой-то художник? Черт возьми, Уилл, — Майк фыркнул, а потом ткнул пальцем в папку перед собой и твердо произнес: — Это не «всего лишь». Твои иллюстрации могут сделать мою будущую книгу охренительной. И если бы у меня был выбор между «каким-то художником» и тобой, я бы выбрал тебя. Он упрямо выдержал неуверенный взгляд Уилла, пока тот, вздохнув, не опустил его, лишь после этого добавляя: — И вовсе не потому, что ты бы сделал мне это бесплатно. Уилл издал возмущенный вскрик, и Майк едва успел увернуться от его ладони. Он засмеялся, отпихивая Уилла одной рукой, второй придерживая папку на своих костлявых коленях. Какое-то время они просто листали рисунки, обсуждая, какой лучше подойдет для портфолио для поступления, прежде чем в комнату кто-то постучался. Они вздрогнули от неожиданности, и Уилл испуганно уставился на дверь. — Уилл, можешь мне помочь? — раздался приглушенный голос Джейн. Майк облегченно вздохнул. Он успел подумать, что Лонни вернулся и это прошло мимо них. — Да, секунду, — Уилл поднялся. Он бросил на Майка быстрый взгляд и дернул плечом: — Продолжай, я сейчас. Он вышел из комнаты, дверь которой Джейн уже успела приоткрыть, заглядывая внутрь и любопытно поблескивая глазами. Уилл выпихнул её, но все равно Майк успел заметить её хитрую ухмылку. Майк просмотрел еще пару рисунков. Уиллу нравилось рисовать пейзажи и портреты, но по большей части он изображал на картинах что-то мистическое и фэнтезийное. Майк подумал, что в сочетании подобного характера рисунков Уилла и его будущей книги, которая была в жанре драмы и ужасов, у них бы получилось неплохо сработаться. Он вытащил следующую картину и замер. — О, — выдавил Майк. Он уставился на рисунок. Его нарисованное карандашом лицо было определенно лучше, чем в жизни: растрепанные волосы, россыпь веснушек, обычно не настолько заметная, и отстраненный взгляд, которым он смотрел куда-то далеко за границы бумажного листа. Было несложно заметить, что этот рисунок отличался от других — он был нарисован в графичном стиле в одном цвете. Майк уставился на нежные штрихи на своих губах, затемненных и ярких, а потом на маленькие округлые цифры внизу страницы — 06.03.85. Уилл почти на каждом рисунке оставлял дату. Разве это не были первые дни, когда он приехал на ферму Байерсов? Он почувствовал, как сердце пропустило один очередной удар, а потом взволнованно дрогнуло, сжимаясь в ком. Майк подумал, что, возможно, ему стоит просто продолжить рассматривать рисунки дальше, не зацикливаясь на своем портрете, но не успел. Дверь открылась и в комнату вернулся Уилл. Он тут же понял, что именно держит в руках Майк, и резко затормозил. На его лице появилось испуганное выражение, и Уилл пробормотал, пытаясь скрыть свою очевидную неловкость: — О, эээ… — Майк заметил, как его руки начали нервно подрагивать и он их сжал в кулаки. — Это просто… Я тренировался, я часто рисую все подряд. Он замолчал, будто не зная, что еще сказать, взволнованно поблескивая глазами и не решаясь подойти ближе. Что ж, Майк не видел ничего странного в том, что Уилл его нарисовал. Тем более это был хороший рисунок, вполне годящийся для портфолио в университет. Наверное, он был удивлен, что кто-то вообще додумался его нарисовать. — Ну, ты сделал из меня настоящего красавчика, — пошутил Майк, разглядывая свои нарисованные кудри. — В жизни я выгляжу хуже. Уилл медленно покачал головой, все еще сконфуженный и зажатый, как будто мышь в схлопнувшейся ловушке. — Вовсе нет, — пробормотал он хрипло и кашлянул. — Я нарисовал тебя таким, какой ты есть. — Ну, если я такой симпатичный, почему я все еще никого не очаровал за всю свою жизнь? — Майк скорчил недовольное лицо и перелистнул рисунок на следующий. — Может очаровал, — ответил Уилл незнакомым тоном. Он наконец сел рядом, глядя на свои руки, все еще подрагивающие. — Ты не можешь знать наверняка. Майк пожал плечами. Глядя на акварельный рисунок, он вспомнил Анджелу из «True Value», которая совершила смелую попытку познакомиться, оставив дисконтную карту с сердечком. Ну, она была милой, но вряд ли Майк чувствовал даже тень желания поболтать с ней. — Тебе стоит взять его в портфолио тоже, — добавил Майк. Уилл перевел на него взгляд. — Мой портрет. Для удачи, например. Или чтобы очаровать комиссию, раз я такой милый. Уилл улыбнулся, а спустя мгновение быстро покачал головой, будто не веря в происходящее. — Ты так легко говоришь об этом, — на вопросительный взгляд Майка он сделал жест, будто обводя пространство вокруг них. — Обо всем этом. Как будто это легко. — Не легко… — начал было Майк, но Уилл продолжил, не позволяя ему вставить слово. — Когда ты так говоришь, все кажется проще. Ты умеешь вдохновлять, Майк. Я имею в виду, — Уилл посмотрел ему в глаза коротким, но глубоким взглядом. — Что рядом с тобой все кажется реальным. Возможным. Майк почувствовал, как от слов и взгляда Уилла в его животе клубком сворачивается что-то теплое. Он сглотнул, продолжая бегать взглядом по лицу Уилла, будто неосознанно выискивая что-то, что укажет на неискренность. Черт, он никогда не думал о себе так. Всю свои жизнь Майк считал себя человеком, который сосредоточен лишь на своих проблемах и умении их создавать: дома, будучи ребенком, в школе, где его постоянно задирали, в старших классах, в университете. Он был несдержанным и легкомысленным, на что любил указывать отец. Разумеется, Майк с ним не соглашался, но это не значило, что он не примерял на себя эти характеристики. Разве они ему не подходили? Но глаза Уилла были переполнены честностью, будто он правда считал Майка вдохновляющим. Его голос чуть дрожал, но в нем чувствовалась страстность, которая вселяла в Майку надежду, что он не безнадежен. Что он… Уилл положил руку ему на колено, отвлекая от мыслей. Майк встрепенулся, возвращая взгляд на его лицо. Они что, все это время были так близко? «Оказывается, у него не карие глаза», — неожиданно подумал Майк, а потом прищурился. — «Ореховые?» — Я просто хотел сказать спасибо, — тихо произнес Уилл. — За то, что не ведешь себя как придурок. От его понизившегося тона голоса, приглушенного света ночника и папки с рисунками, лежащей на коленях, по спине Майка пробежали мурашки. Казалось, что они попали в хрупкий мыльный пузырь, уютный и комфортный, в котором были только они вдвоем с какой-то особой связью между друг другом. Дружеской доверительной связью. Майк посмотрел на ладонь Уилла, которая лежала на его колене, теплая и широкая, а потом вновь в его глаза. Они горели, будто искрами от костра, яркими и обжигающими. — Да, — негромко ответил Майк. Он кашлянул, боясь сделать лишнее движение, будто оно тут же разрушит воцарившуюся атмосферу между ними. — Пожалуйста, обращайся. Ты тоже не ведешь себя как придурок. — Ну, я стараюсь. Он смотрел на Майка еще мгновение, будто ощупывая взглядом его черты лица, волосы и шею. Их взгляды вновь пересеклись, и Уилл распрямился, отворачиваясь. Воображаемый, но настолько реальный мыльный пузырь тут же лопнул. Майк заметил, как покраснели уши Уилла. Он не был уверен, но, возможно, его щеки тоже какого-то черта потеплели. Он запустил пальцы в свои волосы, убирая их с лица и пытаясь отвлечься от участившегося звука своего сердца. Майк надеялся, что оно не настолько громкое, чтобы его удары были слышны Уиллу. — Ладно, — Уилл перевернул рисунок, на который Майк бессмысленно пялился уже слишком долгое время, вытаскивая следующий, и по дружески толкнул его плечом, в попытке растормошить. — Расскажи, как дела с твоей книгой?