Невыносимо больной мир

            Мокрая насквозь толстовка неприятно липла к коже, в кроссовках хлюпало, с челки капало, в носу свербило. Дорога тем временем как будто и не собиралась кончаться, лишь сужалась и становилась круче. Линь Цюши устало прикрыл глаза — лишь на секунду — и продолжил идти.              Он не знал почему, но ему нужно было подняться наверх. На гору. Туда, где едва заметно маячил желтоватый свет и мелькали странные тени. Там что-то ждало его. Или кто-то. Линь Цюши не помнил.              — Эй, парень, — неожиданно окликнул его грубый мужской голос, — поспеши!              Мужчина был в возрасте, лысым и безбородым, но в отличие от Линь Цюши под дождем держался молодцом.              — Ты новичок, что ли? — присвистнул незнакомец. — Не повезло тебе. В первый раз — и сразу в Дверь такого высокого уровня.              — О чем вы? — осипшим голосом уточнил Линь Цюши, стараясь трястись не слишком явно.              Но как же было холодно!              — А, расскажу, когда доберемся, немного осталось, поднажми.              Линь Цюши кивнул, слишком обессиленный для того, чтобы выяснять что-то.              Лишь бы дойти. Тогда он… Он…              — Тебя, может, понести? — предложил мужчина.              — Не надо.              Не надо — так не надо. Тем более, что уже через десять минут они стояли около низкого деревянного дома и с облегчением ждали, пока им откроют дверь. И вот красивый — очень-очень красивый — молодой мужчина появился на пороге. Его уголки глаз, его родинки, его полные губы — все показалось Линь Цюши совершенным. Он пялился на него, как последний дурак, не понимая, отчего так странно себя чувствует.              Тем временем мужчина, открывший им дверь, заговорил:              — Заходите. Все уже собрались, вы последние.              Линь Цюши отмер, смущенно отвел взгляд и шмыгнул носом, стараясь втянуть обратно унизительно текущие сопли. Поторопился внутрь, даже не заметив обеспокоенного взгляда прекрасных глаз.              — Ого! — воскликнула незнакомая девушка, рассмотрев полностью промокших новеньких. — Сколько же вы под дождем блуждали? Неужели вас так далеко закинуло?              Лысый мужчина что-то ответил, даже посмеялся, а Линь Цюши так и стоял, разглядывая дом. Ничего необычного в нем не было: деревянный, сделанный словно наспех, не очень теплый, но уютный за счет развешанных на стенах шкур. В таком доме можно было бы собраться с друзьями на выходных. Например, выпить немного, спеть в караоке, приготовить хого и сыграть в какую-нибудь настольную игру. В какую-нибудь вроде «Хако Онны». Линь Цюши и сам не знал откуда, но помнил, что эта игра занимательная, хотя вроде бы никогда в нее не играл.              — Эй, пойдем со мной, я покажу, во что тут можно переодеться, — аккуратно потянул его за рукав тот самый красивый мужчина, открывший им дверь.              Линь Цюши глупо уставился на него и так и остался стоять.              — Меня зовут Чжу Мэн, — представился мужчина, неправильно поняв чужой ступор.              — Меня… Линь Цюши…              В глазах Чжу Мэна что-то странно сверкнуло. Он нахмурился, но тут же — и секунды не прошло — взял себя в руки. Сказал:              — Вот и хорошо, не бойся. Я помогу тебе.              Линь Цюши кивнул и, как завороженный, последовал за мужчиной. Шаг, один, другой. Домик был одноэтажным, но длинным, с несколькими спальнями. Чжу Мэн зашёл в одну такую, просторную, но с единственной кроватью, и захлопнул за ними дверь. Подумал немного, и запер её ещё и на ключ. А потом оттащил Линь Цюши подальше, вглубь комнаты, усадил на постель, принялся ловкими пальцами расстегивать замки и стягивать с парня одежду.              — Что ты… Чжу Мэн! — запротестовал Линь Цюши, видя лихорадочные действия мужчины и почему-то заходясь в новом приступе паники. Ему было как-то томно и страшно.              — Тогда разденься сам, — неожиданно отступил Чжу Мэн. — Только быстрее, тебе нужно скорее переодеться. Заболеть можешь.              Линь Цюши кивнул — то ли разочарованно, то ли облегченно — и попросил мужчину отвернуться.              — Цюши…              Чжу Мэн отвернулся, но его плечи, его спина… Все его тело так и кричало о том, как он напряжен.              «Ну что ты, — подумал Линь Цюши, — зачем так переживать за незнакомца?»              Действительно.              Стоило Линь Цюши раздеться, как Чжу Мэн обернулся, покачал головой и сказал:              — Трусы тоже снимай, мокрые же. Повесим на ночь сушиться, поспишь в одних штанах.              Линь Цюши сглотнул:              — Я…              — Скорее.              «Мы же оба мужчины, — неожиданно вспомнил Линь Цюши, — чего я так переживаю?»              Трусы упали на пол, и тело сразу же оказалось завернуто в теплое, мягкое-мягкое одеяло. Цюши вдохнул его немного сыроватый запах, но не почувствовал брезгливости. Лишь облегчение. И неловкость. Чжу Мэн обнимал его крепко-крепко — так, что одеяло практически впечатывалось в кожу.              — Цюши, что произошло, когда ты попал за Дверь? — обеспокоено произнес мужчина.              — За Дверь? Я не понимаю…              Ах, и если бы дело было только в непонимании происходящего! Линь Цюши, казалось, не мог понять самого себя! Почему же он… Почему же он чувствовал себя таким влюбленным? Этот Чжу Мэн что, использовал на нем какой-то приворот? Или это любовь с первого взгляда? Разве такое бывает?              — Что последнее ты помнишь? — не отставал Чжу Мэн.              Линь Цюши вздохнул:              — Я был дома… Пришел с работы…              — С работы? — тут же перебил Чжу Мэн. — Где ты работаешь? Кем?              Линь Цюши удивился, но ответил. Чжу Мэн выслушал его и уточнил другое:              — А какой сейчас год?              — Ты шутишь? — нахмурился Линь Цюши, сразу же поняв, куда клонит мужчина. — Хочешь сказать, у меня амнезия?              Чжу Мэн вздохнул.              — Хочу. Так какой?              Линь Цюши ответил.              — Три года, — вздохнул Чжу Мэн.              — А?              — Ты не помнишь три года.              — О… — пробормотал Линь Цюши. — Наверное, это из-за того, что я ударился головой? Я очнулся на земле, под дождем, с шишкой на голове… Не знаю, почему, но встал и понял, что нужно идти на свет…              Чжу Мэн прижал его к себе еще ближе. Еще крепче. Застонал:              — Цюши…              Линь Цюши смущенно сглотнул. И неожиданно подумал, тут же озвучивая мысль вслух:              — Если ты знаешь меня, то почему представился? И как так быстро понял, что у меня амнезия?              — Ах, это… Все дело в том, что ты назвал настоящее имя… За Дверью не стоит говорить своё настоящее имя незнакомцам.              — Вот оно что, — полушепотом. — Тогда… Как тебя зовут на самом деле?              «Мне нужно знать».              — Жуань Наньчжу.              «Наньчжу…»              — Наньчжу, — протянул Линь Цюши, смакуя каждый звук. — Кто мы друг другу?              Жуань Наньчжу улыбнулся и обнял его крепче. Как будто бы пытаясь быстрее согреть, но только как будто. На самом-то деле стараясь быть ближе. Быть рядом. Ведь пусть разум забыл, тело помнило и отзывалось. Успокаивалось в родных руках, оберегающих от смерти и ужаса.              — Тебя интересует только это? — посмеялся Жуань Наньчжу. — Кто мы друг другу? А про Двери ничего разузнать не хочешь?              Линь Цюши немного помолчал и пожал плечами.              — Зачем тебе тратить время и всё мне объяснять, если я и так скоро вспомню?              — А если не вспомнишь?              — Ну, если не вспомню, тогда и расскажешь.              Жуань Наньчжу не выдержал и снова рассмеялся. Прошептал:              — Обожаю тебя.              И поднял одну из рук к чужой голове. Погладил по волосам, аккуратно добрался до злополучной шишки на затылке, погладил и ее тоже. Линь Цюши невольно ахнул от боли, но закусил губу.              — Я твой возлюбленный, — немного погодя признался Жуань Наньчжу. — Поверишь, если я так скажу?              Линь Цюши, не раздумывая, кивнул:              — Ага.              — Ага? — удивился Жуань Наньчжу.              — Ага. А что?              — Три года назад ты был…              — Одиноким? — подсказал Линь Цюши.              — Девственником. Ай-ю, что? Не так, что ли? Цюши… Я просто удивлен, что ты так быстро поверил…              Линь Цюши закатил глаза и отвернул лицо в другую сторону, пытаясь скрыть внезапно вспыхнувший румянец. Он бы и не поверил, скажи ему кто-то, что он будет встречаться с мужчиной. Еще и с таким красивым. Но эти странные чувства — сильные, яркие, незнакомо-знакомые, — подсказывали Линь Цюши, что он без ума от того, кто находился рядом.              А он ведь даже к любимому Каштану такого не испытывал!              — Ну что ты? — пробормотал Жуань Наньчжу, бесстыдно потираясь кончиком носа о чужую красную щеку. — Я тебя не съем… Пока что. Хотя очень хотел бы…              Линь Цюши закашлялся и неубедительно попытался вырваться. Неубедительно, потому что, во-первых, вырываться на самом деле не хотелось, во-вторых, потому что если бы Жуань Наньчжу перестал поддерживать одеяло вокруг него, Линь Цюши бы тут же остался обнаженным.              К такому он пока морально был не готов. Даже если Жуань Наньчжу действительно был его парнем.              — Нам что-то еще нужно сделать, или можно лечь спать? — с надеждой уточнил Линь Цюши.              Сон ведь лечит, правда?              — М-м-м, — задумался Жуань Наньчжу, — я не уверен, стоит ли тебе засыпать. Раз ты потерял память, вдруг у тебя сотрясение? Тогда стоит еще немного пободрствовать, чтобы убедиться, что ты в порядке. Тут нет больниц, так что рисковать с этим нельзя.              — Нет больниц? Что за глупое место? — пробормотал Линь Цюши, шмыгая носом, а затем смачно зевая. — Но всё в порядке. Кроме того, что я жутко замерз и потерял память, я в порядке. Меня не тошнит, голова уже не кружится…              — Но до этого кружилась? — перебил Жуань Наньчжу. — Нет уж, давай подождем.              И они подождали.              Линь Цюши боролся со сном в объятиях Жуань Наньчжу еще несколько часов, прежде чем сон сморил его. Жуань Наньчжу уснул следом, не выпуская парня из кольца своих рук.              А утром, когда по дому, где они остановились, пронесся крик ужаса, Жуань Наньчжу поспешил разбудить Линь Цюши сладким поцелуем и тревожным вопросом:              — Цюши, как ты? Вспомнил что-нибудь?              Линь Цюши неохотно разлепил глаза, наткнулся на прекрасное лицо и небрежно ответил:              — Нет.              — Черт… Тогда не отходи от меня ни на шаг. Понял?              Линь Цюши слабо улыбнулся, кивнул и снова закрыл глаза. Ему было нехорошо: насморк усилился, голова болела, как и мышцы в крайне странных частях тела.              — Эй, не спать. Вставай, — проворчал Жуань Наньчжу с плохо скрываемым умилением.              — Не хочу.              — Хочешь или нет, нужно идти. Вдруг здесь кормят только по утрам?              Трусы́, к счастью, высохли. Линь Цюши, вчера так и не получивший обещанных штанов и проспавший всю ночь голышом, с облегчением принялся их на себя натягивать. В процессе заметив, что они сильно отличаются от его привычных широких и просторных, невольно взглянул на Жуань Наньчжу.              Это что же получается будущий он ради своего красивого парня даже парочку тесных боксеров прикупил?              — Что? — почувствовав его взгляд, вскинул голову Жуань Наньчжу и улыбнулся. Ехидно так, словно мысли читал. Засранец! И как же он Линь Цюши нравился, даже без воспоминаний.              Без памяти нравился, понимаете?              — Ничего.              К завтраку они вышли последними.              — Кто кричал? — буднично поинтересовался Жуань Наньчжу, разглядывая присутствующих. Восемь. Как и вчера.              — Я, — неловко проблеяла самая молодая девушка из присутствующих. — Испугалась…              Чего она испугалась, и спрашивать было не нужно. Миниатюрный пальчик девушки сразу же указал на главное блюдо. Свиная голова, запеченная до золотистой корочки, пустыми глазницами смотрела в никуда. Помимо нее на столе красовались алые от жгучего перца свиные ножки, маринованные уши и томленые ребрышки. Ни риса, ни овощей, ни хлеба. Окажись за этой дверью вегетарианец — умер бы с голоду.              — Странно, что неигровой персонаж еще не появился, — некрасиво облизывая пальцы от жира, произнес болезненно худой мужчина, назвавший себя Се Юйваном.              — Он может и не появиться, — ответил ему Жуань Наньчжу. — Стоит осмотреться. Возможно, мы найдем его где-то поблизости.              Спорить с предложением никто не стал: как только сытный завтрак оказался завершен, все десять человек вышли на улицу. При свете дня с небольшой горы открывался прекрасный вид и на засеянные поля, и на одноэтажные домики с красными крышами, и на далекий лес с протекающей через него рекой. Идти до всего этого безобразия было не то чтобы далеко, но хлопотно. Вчерашний проливной дождь сильно размыл дороги, и мучающийся от простуды Линь Цюши не всегда успевал удержать равновесие на скользкой грязи. Благо, что Жуань Наньчжу ни разу не позволил ему упасть, ловко подхватывая то под локоть, то за поясницу.              Линь Цюши неловко улыбался и говорил ему “Спасибо», потому что открыто проявлять свои настоящие чувства, находясь среди других людей, не мог. Да и… Как объяснить резко вспыхнувшую за ночь знакомства симпатию? Такую, что в животе не бабочки — пчёлы. И улей тоже был на подходе: повис на сердце, словно на ветке, и готовился принимать новых пчёл, пьяных от сладкого нектара. Линь Цюши и сам бы не поверил в такое, не будь все эти чувства его.              — Чжу Мэн… Это что-то вроде квест-рума? — тихо поинтересовался он, чтобы отвлечься от своей вымышленной пасеки. — Какого неигрового персонажа мы ищем?              — Что-то вроде квест-рума, да, — подтвердил Жуань Наньчжу, — но умереть здесь можно по-настоящему. Так что пока ты ничего не помнишь…              — Не отходить от тебя, знаю.              — Да. Но когда вспомнишь… все равно не отходи.              Линь Цюши растерянно моргнул. Уточнил:              — Почему?              Жуань Наньчжу:              — А ты как думаешь?              — Э-э-э…              — Проехали, — фыркнул Жуань Наньчжу, вытаскивая из кармана своего пальто изящный носовой платок. — Держи. У тебя опять все под носом мокрое. А что насчет неигрового персонажа, я и сам не знаю. Им может оказаться кто угодно.              — Спасибо, — поблагодарил Линь Цюши, принимая кусок изящно расшитой и аккуратно сложенной ткани. — Нам нужно будет выполнить какое-то задание? И тогда мы сможем вернуться домой?              — Люблю умных мальчиков, — вместо ответа похвалил Жуань Наньчжу. — Ты действительно ничего не помнишь?              Линь Цюши иронично приподнял бровь.              — Разве мне хватило бы актерских навыков натурально изобразить амнезию?              — Ну, немую малышку ты неплохо изображал.              — Немую… кого?              — Не помнишь?              Линь Цюши поспешил сказать:              — Не хочу знать.              — Все равно ведь вспомнишь.              — Пусть это будет позже, чем раньше.              В итоге дорога до деревушки, расположенной у подножия горы, заняла немногим больше часа. Когда они встретили на своем пути первого человека, солнце было уже в зените, однако то и дело скрывалось за серыми тучами. Холеная женщина, одетая в японское кимоно, приветливо улыбнулась и поклонилась, стоило им окликнуть ее. Впрочем, заговорила она с ними на идеальном китайском:              — Здравствуйте! Добро пожаловать в деревню Куросаки. Вы, должно быть, те самые рабочие? Мы Вас ждали.              — Это мы, — подтвердил лысый мужчина, которого Линь Цюши вчера встретил первым. — Что от нас требуется?              Женщина изящно указала в сторону домов, стоявших за её спиной.              — Деревня Куросаки — сугубо туристическое место. Когда она закрылась на ремонт, мы потеряли много прибыли, однако через неделю состоится торжественное открытие, и мы снова будем готовы принимать посетителей. Все домики уже забронированы, понимаете? Перенести открытие уже невозможно, но деревня оказалась не готова.              — В каком смысле? — уточнил Жуань Наньчжу, внимательно рассматривая эмоции на лице неигрового персонажа.              Женщина горько вздохнула и ответила:              — Святилище, находящееся в лесу и являющееся нашей основной достопримечательностью, оказалось разгромлено неизвестными сразу после окончания ремонта. К счастью, ваша компания так быстро согласилась прислать вас к нам… Надеюсь на успешное сотрудничество!              Так они узнали, что их роль за этой Дверью сводилась к починке некоего святилища, расположенного рядом с деревней. Разузнать у женщины в кимоно, что это за святилище, они так и не смогли, однако четко поняли одно: дедлайном было торжественное открытие деревни через неделю. Кроме этого, удалось выпытать и несколько слов об их домике, находящемся слишком далеко от деревни.              — Извините за предоставленные неудобства, — вежливо улыбаясь, поклонилась женщина в кимоно, — к сожалению, это единственный свободный дом сейчас. Все остальные готовятся принимать гостей.              — Кто в нем жил? — без обиняков поинтересовался Жуань Наньчжу. — И кто оставил утром еду для нас?              — Ах, не переживайте об этом, — отмахнулась женщина. — Хозяйка этого дома — одинокая пожилая женщина, за которой теперь нужен присмотр, так что ее переместили в деревню, вот дом и пустует. А еда… Считайте, что это наша благодарность за вашу помощь.              Когда женщина ушла, присутствующие довольно быстро разбились на группы. Пока Линь Цюши растерянно оглядывался, шмыгая носом, Жуань Наньчжу окликнул оставшуюся в одиночестве девушку. Она была маленькой, хрупкой и довольно симпатичной, но почему-то не вызывала в людях желания познакомиться поближе.              — Знаешь японский? — спросил у девушки Жуань Наньчжу.              — Немного, но лучше всего разбираюсь в стихах.              — Я — Чжу Мэн, а это… Линь Цюши.              — Меня зовут Ли Хуа.              — Приятно познакомиться.              — Взаимно.              Эти двое кивнули друг другу и повернулись к Линь Цюши, ожидая от него хоть какой-то реакции.              — А, да, мне тоже приятно.              На самом деле — не очень. Линь Цюши определенно чего-то не понимал. Не забывая смотреть по сторонам, он, тем не менее, не сводил взгляда с маленькой девушки, шедшей чуть впереди. Длинные прямые волосы Ли Хуа красиво спускались к поясу черной юбки гофре, а серьги-капли покачивались из стороны в сторону.              Линь Цюши определенно не понимал ничего.              — На что смотришь? — едва слышно поинтересовался у него Жуань Наньчжу, однако Линь Цюши услышал.              — Ни на что.              — Тогда почему такой недовольный?              — Я довольный.              — Цюши…              — Что?              — Из тебя девушка выходила намного красивее.              Линь Цюши фыркнул. Если Жуань Наньчжу решил, что его приревновали — пусть. А если это и правда, то никто и никогда об этом не узнает.              — Она наша с тобой клиентка, — снова заговорил Жуань Наньчжу. — Обычно мы знакомимся с клиентами сразу, как заходим в Дверь, но из-за того, что ты долго не появлялся, а потом еще и потерял память, я немного отвлекся.              — О, — выдохнул Линь Цюши, отводя взгляд от девушки и всматриваясь в честные глаза Жуань Наньчжу. — Что за странный диалог про японский язык и стихи?              — Что-то вроде пароля. Чтобы не перепутать своего клиента с кем-то другим.              — Такое бывало? — удивился Линь Цюши.              Как вообще можно было перепутать одного человека с другим?              — Бывало, — кивнул Жуань Наньчжу, однако тут же перевел тему, не желая рассказывать о своих промахах. — Ли Хуа предоставила нам подсказку к этой Двери, так что ты, я и она заранее знали, что действие будет происходить в какой-то японской местности. Поэтому мы и подобрали что-то в тему. Разве не хорошо прозвучало?              Лицо Жуань Наньчжу было крайне серьезным, словно спрашивал он о деле вселенской важности, а не о какой-то глупой фразе, но глаза его смеялись.              Линь Цюши вздохнул:              — Очень хорошо.              Экскурсия по деревне не сразу принесла хоть какие-нибудь плоды. Линь Цюши так вообще не очень понимал, что им нужно искать, и долгое время просто молча ходил за Жуань Наньчжу и Ли Хуа. Те стучались к местным в дома, разговаривали, иногда даже заходили внутрь, что-то уточняли и рассматривали. Линь Цюши тоже смотрел: и на токонома, и на татами, и на картины с далекими силуэтами гор. Эти бедные с первого взгляда дома на самом деле были традиционно аскетичными и по-своему очаровательными. Линь Цюши и сам не заметил, как оказался во дворе одного такого дома, полностью проигнорировав наказ Жуань Наньчжу не отходить от него далеко.              У цветущей вишни он встретил пожилую женщину. Она была уже так стара, что почти полностью облысела, глаза её ввалились глубоко в черепушку, а кожа сморщилась, словно высушенный виноград. Одетая в бело-голубую юкату, она невидящими глазами смотрела в сторону уличного очага. Огонь в нём едва теплился, но побелевшие зрачки женщины всё равно отражали каждую искорку.              — Добрый день, — поприветствовал женщину Линь Цюши, не ожидая ничего определенного. Она запросто могла оказаться глухой.              Прошло некоторое время, прежде чем голова женщины запоздало дернулась и повернулась в сторону гостя. Линь Цюши, обладающий феноменальным слухом, смог услышать, как тяжко скрипнули старушечьи косточки и застонали дряблые мышцы.              — Эй, Окацу, — вдруг по слогам протянула женщина. — Эй, Окацу…              Слепой взгляд старухи остановился ровно на груди Линь Цюши — в том самом месте, где начинало ускорять свой бой молодое сердце.              — Эй, Окацу, — повторила женщина, а потом медленно расплылась в беззубой улыбке и рассмеялась. Ее сморщенная рука поднялась и попыталась коснуться человека перед собой.              Эй, Окацу!              Окацу              О-ка-цу…              — Цюши!              Голос Жуань Наньчжу ворвался в голову стремительной волной, заглушающей все остальные звуки. Глубокий и властный, он вырвал Линь Цюши из оцепенения и заставил прийти в себя. Заставил вернуться в реальность, если мир за Дверями в принципе можно было таковой назвать.              — Цюши… Что случилось? Почему ты ушел?              — Я… — Линь Цюши, все еще чувствуя странное головокружение, осмотрелся: цветущая вишня, уличный очаг, гуляющий по двору ветер и никакой старухи. — Где она?              — Кто? — тревожно уточнил Жуань Наньчжу. — Кого ты видел?              Линь Цюши сглотнул и бессознательно поднял руку, чтобы приложить ее к своей груди. Там, в области сердца, почему-то горело.              — Здесь была пожилая женщина. Она… Она звала какую-то Окацу…              — О, — выдохнул Жуань Наньчжу, беря Линь Цюши под руку и уводя за собой к ждущей их у ворот Ли Хуа. Стоило им дойти до нее, девушка вопросительно приподняла брови, но Жуань Наньчжу только покачал головой и скомандовал: — Возвращаемся. Продолжим завтра.              Ли Хуа не стала спорить. Линь Цюши, который до сих пор был не в себе, не спорил тем более, ведь, кроме влияния жуткой старухи, его добивала еще и лихорадка с сильным кашлем. В тот день он даже ужинать не стал, как бы Жуань Наньчжу ни настаивал: скрутившись в болезненный клубок на кровати, он проспал до самого утра, просыпаясь лишь на несколько секунд, чтобы откашляться, и тут же засыпая вновь.              А утром второго дня, проснувшись в объятиях Жуань Наньчжу, Линь Цюши осознал, что помнит. Все-все-все помнит, да и чувствует себя хорошо. Он уже хотел растолкать Жуань Наньчжу, чтобы рассказать ему хорошую новость, когда их маленький домик снова сотряс утренний крик. Вот только в отличие от вчерашнего дня этот крик был мужским и очень громким.              — Пойдем посмотрим, — моментально распахнув глаза и вскочив с кровати, сказал Жуань Наньчжу, и Линь Цюши послушно поднялся следом. В конце концов, его вернувшаяся память могла и подождать.              Перед тем, как идти на шум, они зашли за Ли Хуа, которая поселилась в комнате с женщиной по имени Чжэн Сыюй. Девушка выглядела невыспавшейся и такой же больной, как и Линь Цюши вчера.              — Я тебя заразил, — вздохнул Линь Цюши, — прости.              — Ничего страшного, — заверила Ли Хуа, шмыгая носом. — Тебе уже лучше?              — Лучше.              Разговаривая, они дошли до комнаты, в которой был расположен обеденный стол. Вот только садиться за него никто не спешил. В этот раз Жуань Наньчжу даже не спрашивал, кто кричал — да и это было неважно, учитывая, что причина крика оказалась яснее некуда. Если запеченная свиная голова мало кого могла ужаснуть, то запеченная человеческая голова — очень даже. Голова принадлежала Се Юйвану — мужчине, который всего день назад с аппетитом облизывал пальцы от свиного жира. Его тело тоже находилось здесь: обезглавленное, оно сидело за столом с палочками в руках, будто в ожидании трапезы.              Нескольких человек вырвало прямо в столовой. Линь Цюши тоже почувствовал тошноту, но сдержался. Вместе с Жуань Наньчжу он подошел ближе к столу и с отвращением осмотрел труп.              — Кто жил с ним в комнате? — спросил Жуань Наньчжу после осмотра.              Несколько секунд все молчали, прежде чем мужчина средних лет подал голос:              — Я-я… Он… Он был в порядке. Мы одновременно легли спать… С ним все было хорошо!              — Вчера… Куда вы ходили?              — К святилищу, но туда многие успели дойти!              — Это правда, — подала голос Чжэн Сыюй. — Я тоже там была.              — И я, — слабым голосом поддержал кто-то.              Жуань Наньчжу хмыкнул и взглянул на Линь Цюши, словно спрашивая его мнения.              — Давай проверим его карманы. Может, он что-то прихватил с собой, — предложил тот.              В глазах Жуань Наньчжу мелькнуло что-то восторженное, прежде чем он без какой-либо брезгливости начал шариться по карманам сидящего за столом туловища. Какая-то девушка с короткой стрижкой не выдержала и выбежала прочь, однако все остальные уходить не спешили. Как бы ни было противно, узнать условие смерти было намного важнее.              Вскоре Жуань Наньчжу вытащил из кармана погибшего Се Юйвана пачку сигарет, мобильный телефон и простенькое золотое кольцо. Если с первым и вторым все было понятно, то последнее выглядело странно. Жуань Наньчжу, даже не пробуя надеть кольцо на палец трупа, резюмировал:              — Оно женское. Не очень дорогое, но золото настоящее.              — Может, — пробормотал сосед погибшего, — это кольцо для его девушки? Се Юйван говорил, что она у него есть…              — И он носил его в кармане штанов без какой-либо упаковки? — произнес Жуань Наньчжу с иронией. — Может быть, может быть…              В этот диалог вмешалась соседка Ли Хуа. Чжэн Сыюй сказала:              — Кажется, я видела похожее кольцо в коробке с подношениями.              — Ох, а эта коробка с подношениями случайно была не около водопада? — взволновано уточнила Ли Хуа.              — Ну да, — пожала плечами Чжэн Сыюй. Будь эта женщина чуть более опытной, то обязательно обратила бы внимание на это странное уточнение. Линь Цюши вот обратил. Теперь, когда его память снова была с ним, он, как и Ли Хуа с Жуань Наньчжу, смог понять, что же за история скрывалась за этой Дверью.              Водопад, святилище, ящик с подношениями — все это Линь Цюши встречал в страшной японской сказке, когда искал информацию для похода за Дверь. Про деревню Куросаки, о которой говорилось в подсказке, историй было не то чтобы много, но именно страшная сказка про Окацу и Водопад призраков походила под происходящее за Дверью. Линь Цюши помнил: в сказке молодая женщина с ребенком за спиной на спор украла ящик с подношениями. Стоял этот ящик в святилище, святилище находилось у водопада, водопад скрывался в чаще леса, а лес возвышался у деревни, жители которой поклонялись жуткому Водопаду призраков. Ночью в лес никто не ходил, а уж к святилищу и подавно. Окацу вот пошла. На спор. Со своим младенцем, привязанным к спине, и влажными ладонями. Водопад призраков в ночи оказался таким же страшным, как она и представляла. Еще и странные голоса постоянно звали её: «Эй, Окацу!» Она не слушала. Схватила ящик с подношениями и побежала обратно в деревню, спотыкаясь и хихикая. Там ее встретили с ликованием… Пока не заметили, что из миленького детского кимоно на ее спине торчат лишь маленькие ручки и ножки. А голова не торчит.              Головы у ребенка Окацу больше не было.              — Что же нам сегодня есть? — с ужасом прошептал сосед погибшего Се Юйвана, рассматривая обеденный стол. Как и вчера, все блюда были из мяса, вот только в этот раз из человеческого.              — У тебя после такого еще и аппетит есть? — хладнокровно фыркнула Чжэн Сыюй. — А ты не такой трус, каким кажешься.              — Эй!              Очнувшись от размышлений, Линь Цюши произнес:              — Возможно, еда найдется в деревне.              — Точно, — с облегчением и благодарностью пробормотал мужчина и вытер капли пота со лба. — Давайте уже уйдем отсюда?              Это предложение все приняли с энтузиазмом, и лишь четверо игроков остались рядом с запеченой головой Се Юйвана. Кроме Линь Цюши, Жуань Наньчжу и Ли Хуа, не спешила уходить Чжэн Сыюй. Она некоторое время смотрела на обеденный стол, прежде чем обернуться к Жуань Наньчжу и спросить:              — Не боишься оставлять кольцо у себя? Его хранение может быть условием смерти.              Жуань Наньчжу усмехнулся:              — Предлагаешь отдать его тебе?              — Предлагаю.              — Пожалуй, откажусь.              Ноздри Чжэн Сыюй раздулись от злости, но настаивать она больше не стала. Вместо этого она указала поочередно на Ли Хуа и Линь Цюши и спросила:              — Это же твои клиенты? Не слишком ли самонадеянно брать за одну Дверь сразу двоих?              — Ты и с одним не справилась, — ухмыльнулся Жуань Наньчжу, — так что не думай, что получится набиться к нам в команду.              Лицо женщины исказила уродливая гримаса. Показав Жуань Наньчжу неприличный жест, Ли Хуа сразу же покинула их временное жилище.              — Чжу-гэ, зачем ты разозлил ее? — вздохнула Ли Хуа. — Мне еще с ней в одной комнате ночевать.              Жуань Наньчжу равнодушно ответил:              — Ничего она тебе не сделает. Кишка тонка.              — Так говоришь, как будто у тебя — нет.              — У меня нет, — отбрил Жуань Наньчжу. — Захочу убить — убью.              Ли Хуа невольно вздрогнула. На самом деле, она была довольно бойкой девушкой, но холодный взгляд Жуань Наньчжу порой не выдерживал даже Линь Цюши.              — Ес… если убить за Дверью, то убитый п-придет по твою душу!              — Ага, — кивнул Жуань Наньчжу, кивая в сторону обеденного стола, — если только будет знать, за кем приходить.              Линь Цюши не выдержал и вмешался. Словно невзначай положив ладонь мужчине на плечо, он мягким тоном произнес:              — Не пугай ее, она ведь твоя клиентка.              — Я не пугаю, — с едва уловимой капризной ноткой отозвался Жуань Наньчжу. — Цюши, я не успел спросить… Как ты?              — Лучше, — уклончиво произнес Линь Цюши, не желая обсуждать свою потерю памяти при Ли Хуа, которая, естественно, не была в курсе происходящего. — Как ты понял, что Чжэн Сыюй — проводник Се Юйвана?              Жуань Наньчжу хмыкнул, окинув Линь Цюши внимательным взглядом, и ответил:              — Расскажу по пути. Давайте поспешим, я голоден.              В итоге их троица спустилась с горы последней, но еду раздобыла быстрее всех. С удовольствием пережевывая баоцзы с луком и яйцом, Линь Цюши слушал рассуждения Жуань Наньчжу. Они сидели на слегка влажной скамье, расположенной у дома женщины, что поделилась с ними едой, и щурились от лучей выглядывающего из-за туч солнца.              — Если все так, как я думаю, то основное условие смерти — позариться на ящик с подношениями, — сказал Жуань Наньчжу. — Се Юйван забрал кольцо, не сказав об этом своему проводнику, и теперь мертв, совсем как ребенок Окацу из сказки.              — Но в оригинальной истории Водопад призраков наказал воровку убийством сына, почему же за этой Дверью умер сам Се Юйван? — спросила Ли Хуа.              — Потому что это Дверь, а не сказка, — отбрил Жуань Наньчжу. — Здесь оригинальная история может быть вывернута наизнанку и извращена до предела, главное, что мы теперь знаем, что всё завязано на святилище рядом с водопадом. Думаю, первым делом нам нужно наведаться туда.              И кто бы стал с этим спорить?              К счастью, поиски не отняли много времени. Вчерашние энтузиасты уже протоптали своими тяжелыми ботинками хорошо заметную тропинку, круто изгибающуюся между поваленными то тут, то там деревьями. Примятая трава горестно клонилась к промерзшей земле, а сосновые иглы под чужими подошвами тихо шуршали. Будь этот мир реальным, Линь Цюши обязательно бы предложил Наньчжу съездить сюда отдохнуть. Так, чтобы с костром, палаткой и одним-единственным спальником, в котором они бы грелись друг о друга. Линь Цюши бы обязательно пропихнул свои холодные стопы Жуань Наньчжу между ног, а ледяной нос положил в чужую ложбинку между ключицами. И заснул бы, сладко-сладко, как ему спалось только рядом с любимым Духом Снотворного.              — О чем думаешь? — прервал его мысли Жуань Наньчжу, ловя его пальцы своими. Он говорил едва слышно, чтобы шедшая впереди Ли Хуа не услышала. Он был уверен: личное должно было оставаться личным. Наньчжу, конечно, мог и напоказ, и Линь Цюши спустя столько лет тоже мог, но только не здесь, не за Дверью. Слишком бы это было глупо и опасно.              — О нас, — ответил Линь Цюши также тихо.              Жуань Наньчжу сверкнул глазами:              — О чем именно?              — Обо всем сразу.              — Может, все-таки хочешь, чтобы я о чем-то рассказал?              Линь Цюши уточнил:              — Например?              — Например, о том, как мы познакомились.              — О…              — Или о том, кто из нас сверху.              Хоть и привыкнув за столько лет к шуточкам Наньчжу, Линь Цюши все же неловко кашлянул. Кинув беглый взгляд на спину Ли Хуа, он прошептал:              — Это и без того очевидно. Лучше расскажи, почему именно я?              Не то чтобы они никогда это не обсуждали. Обсуждали. И не раз. И сам Линь Цюши в таких разговорах обычно повторял, что полюбил Жуань Наньчжу не только за красоту. «А за что?» — кокетливо уточнял тот, если был в особенно хорошем настроении. Если же не был, то сразу прерывал болтовню поцелуями. О чем было говорить, когда и так все было понятно?              Но здесь, в этом хвойном лесу, Линь Цюши неожиданно поддался внутреннему сентиментальному я, и не зря. Жуань Наньчжу сказал ему:              — Как это может быть кто-то другой?              — Это не ответ.              — Еще какой. Цюши…              — Что?              — Я люблю тебя.              Люблю. Просто люблю. Так обычно говорил Жуань Наньчжу, если был не в настроении драматизировать, но именно этот его ответ был самым глубоким и искренним, пусть заверения в том, что Линь Цюши — самый особенный и замечательный мальчик, ложью не были тоже. Просто порой обычное «люблю» оказывалось ценнее высокопарных слов.              Линь Цюши сжал изящные пальцы возлюбленного чуть крепче и произнес:              — Окацу.              — А? — растерялся Жуань Наньчжу, не ожидавший такой резкой смены темы.              Эй, на минуточку, он тут в любви признаётся вообще-то!              — Окацу, — повторил Линь Цюши и замер, с ужасом всматриваясь в лицо Жуань Наньчжу.              — Что такое? — нахмурился тот, тоже останавливаясь и не спеша отпускать руку своего парня. — Цюши, ты что-то вспомнил?              «Вспомнил», — хотел бы сказать Цюши.              Хотел. И даже попытался произнести что-то вроде «Все хорошо, память вернулась, я тоже люблю тебя», но изо рта вырвалось совершенно другое:              — Окацу. Окацу, Окацу, Окацу. Окацу.              Как сумасшедший, Линь Цюши повторял имя женщины из сказки, и чем дольше он говорил, тем сильнее его сознание заполнял гул потусторонних голосов. Как будто сотни, а то и тысячи стариков и старух одновременно кричали ему на ухо. И так невыносимо это было, что Линь Цюши неосознанно вторил им охрипшим голосом. Он не слышал, как Жуань Наньчжу зовёт его, не ощущал болезненной хватки на плечах, не чувствовал жара хлестких пощечин.              В себя Цюши пришел уже на кровати с влажным и холодным полотенцем на лбу, практически ничего не слыша — словно кто-то в одночасье лишил его слуха. Нервно вскинув руку, Линь Цюши нащупал в ушах утрамбованную вату и тут же бросился ее выковыривать. Не успел. Жуань Наньчжу, с провалами вместо обычно искрящихся глаз, крепко перехватил его запястья. Шевельнул губами.              Линь Цюши не расслышал, но понял.              «Не вынимай».              Убедившись, что его послушались, Жуань Наньчжу ослабил хватку и позволил Линь Цюши высвободиться. Мрачный взгляд слегка оттаял, и мужчина, словно не в силах сдержаться, резким движением притянул Линь Цюши к себе.              — Я чуть не умер? — уточнил Линь Цюши, не слыша своего голоса.              Жуань Наньчжу кивнул, Линь Цюши это прекрасно почувствовал, когда острый подбородок особенно больно ткнулся ему в плечо.              — Как мы оказались здесь? Ты меня принес?              Жуань Наньчжу отвечал ему сообщениями в телефоне, отыгрывая немую малышку так же хорошо, как Линь Цюши теперь играл глухого. И ведь правда же ничего не слышал, словно неизвестно откуда взявшуюся вату Жуань Наньчжу запихнул ему до самых барабанных перепонок.              «Это я виноват» — было первым, что появилось на экране.              «Это все из-за кольца. Я просчитался, думал, что раз кольцо было у Се Юйвана, и умер именно он, то в опасности окажусь я… И то если не успею вернуть его в коробку с подношениями до ночи. А в итоге…»              — Что в итоге? — не сразу сообразил Линь Цюши, смотря на судорожно поджатые губы Жуань Наньчжу, сидящего рядом на кровати. — Хочешь сказать, что условие смерти нарушил ты, а чуть не умер я? Почему…              «Вспомни сказку, — снова принялся печатать Жуань Наньчжу. — Умерла ведь не Окацу”.              Умер ребенок, это Линь Цюши прекрасно помнил. Как и маленькие ручки, и такие же маленькие ножки, торчащие из детского кимоно, верх которого не венчался головой. Зато венчался красным пятном. Это все Линь Цюши не напредставлял себе, когда читал сказку, а увидел в почти-что-смертельной отключке.              — Так… Ты думаешь…              «Думаю, что водопад убивает любимого человека. Согласись, это куда страшнее собственной смерти. Вот только откуда бы у Се Юйвана за Дверью оказался такой человек? То-то и оно. А у меня оказался».              — Ты не мог знать, — даже не надеясь, что это утешит Жуань Наньчжу, произнес Линь Цюши, а затем сразу же перевел тему, указывая на свои уши. — А это…?              «В сказке Окацу слышала, как водопад зовет ее. Видимо, в этот раз он звал тебя».              — Тогда странно, что не тебя.              Жуань Наньчжу лишь пожал плечами и отвел взгляд в сторону.              — А что с кольцом? Оно все еще у тебя? — нахмурился Линь Цюши.              Жуань Наньчжу помедлил, а потом набрал на экране: «Нет, мы с Ли Хуа все же дошли до святилища. Я кинул его в ящик».              — Ты меня весь путь на спине нес? — вздохнул Линь Цюши. — Устал?              «Не переживай, ты легкий, словно пушинка».              — Наньчжу.              «Что?»              — Не вини себя в том, на что не мог повлиять. Нет, послушай, — остановил его Линь Цюши, ущипнув за предплечье через ткань рубашки, увидев яростную попытку набора самоуничижительного текста. — Сколько раз мы уже подобное проходили? Давно пора привыкнуть к тому, что Двери не терпят уныния.              Жуань Наньчжу фыркнул и напечатал: «Двери не терпят глупости, а не уныния. А я сглупил. Сильно. А ты… Цюши. Ты все вспомнил?»              — Вспомнил, — не стал отнекиваться тот. — Еще вчера.              Жуань Наньчжу вскинул на него взгляд, полный чего-то опасного. Написал: «Твои актерские навыки стали лучше. Повеселился?»              — Я не скрывал, — вяло отмахнулся Линь Цюши. — Просто к слову не пришлось.              «Конечно», — одними губами сказал Жуань Наньчжу, а затем схватился за мокрое полотенце, уже давно свалившееся на пол, и с размаху шлепнул им Линь Цюши по бедру.              — Эй!              «Поворачивайся», — снова одними губами.              — Ты что делать собрался?              «Угадай».              Они копошились еще некоторое время, прежде чем, вспотевшие, не свалились досыпать оставшиеся часы до рассвета.              — Что за идиоты? — протянула Чжэн Сыюй утром, когда эти самые идиоты нашлись в виде пикантного блюда на обеденном столе. Головы парня и девушки были полностью лишены волос, а потому сочная золотистая корочка начиналась сразу с их лысых затылков. Обезглавленные тела несчастных тоже были здесь, за столом, с палочками в руках.              Тело умершего вчера Се Юйвана исчезло.              — У Жуй Вэй в кармане цепочка! — воскликнул тревожного вида мужчина.              — А у этого парня кольцо! Как там его звали…              Линь Цюши задумчиво смотрел на погибших. В голове у него крутилось несколько догадок, но говорить их при всех он и не думал. После стольких Дверей желание помочь ближнему постепенно угасало — не потому что Линь Цюши превращался в бессердечного монстра, а потому что такими через одного оказывались эти самые ближние.              — Их кто-то подставил, — неожиданно шепнул Жуань Наньчжу себе под нос, не смотря на Линь Цюши, но зная, что тот, уже вынувший из ушей самодельные беруши, услышит. — Не могли они быть настолько глупы.              Линь Цюши кивнул и вместе с Жуань Наньчжу принялся ждать, пока помещение не опустеет. Ли Хуа эти двое, конечно же, тоже заставили остаться.              — Мы не идем? — нахмурилась девушка, с брезгливостью поглядывая на головы погибших. — Если хотите что-то обсудить, можем это сделать по дороге…              — Нет, — отозвался Линь Цюши, — не можем.              — Да в чем дело, Чжу-гэ? — обратилась Ли Хуа теперь к Жуань Наньчжу, но тот только покачал головой и поднес указательный палец к губам.              Только после того, как Линь Цюши дал знак, что все действительно ушли с горы и их никто не подслушивает, они принялись обсуждать догадки по поводу того, где искать ключ.              — Либо задверная тварь скрывается среди игроков, либо мы все еще не до конца поняли условия смерти, — проговорил Жуань Наньчжу. — Те двое не были похожи на идиотов, что бы ни говорила Чжэн Сыюй.              Ли Хуа нахмурила свои тонкие брови. Спросила:              — Тварь среди игроков? Такое разве бывает?              Пройдя всего несколько Дверей, девушка еще не знала, что смерть может поджидать на каждом углу, в каждой мелочи и в каждом человеке. Слишком зеленая, без проводников она могла бы оказаться сегодня на месте Жуй Вэй.              Жуань Наньчжу фыркнул и не стал отвечать на очевидное. Разве не хватало того, что он уже упомянул об этом? Какой смысл переспрашивать?              — Давайте разделимся, — предложил Линь Цюши. — Вы пойдете к водопаду искать ключ, а я поищу ту старуху. Раз она звала Окацу, то должна что-то знать.              «Мне эта идея не нравится», — говорили глаза Жуань Наньчжу, только-только оправившегося от страха потери. С Линь Цюши ведь было как: отвернулся, забылся, не доглядел — и вот любовь всей его жизни снова бросалась жертвовать собой ради других. Пусть уже не так часто, как раньше, но все же...              Все же Жуань Наньчжу, скрипя сердцем, согласился. Правда, спускаясь с горы, нет-нет, да кидал на возлюбленного настороженные взгляды.              — Ничего она мне не сделает, — попытался успокоить его Линь Цюши.              — Ты не можешь быть в этом уверен.              — А я и не уверен, — улыбнулся Цюши.              — Тогда я тебя не отпущу.              — Отпустишь.              — Хочешь проверить?              — Может и хочу.              — Дерзай, — бросил ему Жуань Наньчжу с вызовом, но, естественно, как только пришло время разойтись в разные стороны, не препятствовал Линь Цюши ни в чем. Только чуть крепче, чем надо, сжал напоследок его ладонь.              — Хочу уже выйти отсюда побыстрее, — ответил Линь Цюши на невысказанный вопрос. — Тут что ни день, то дождь.              И правда. Стоило им спуститься с горы, небо заволокло серыми тучами, а нежный ветерок уступил место колючему и холодному, будто бы выпущенному Фудзином из своего мешка. Линь Цюши передернул плечами и натянул на голову капюшон, успевая как раз к началу нового ливня. Можно было бы прихватить с собой зонт, но такой в их жилище имелся в единственном экземпляре и накануне был оприходован какой-то девушкой. Жуань Наньчжу, возможно, и попытался бы отвоевать его, будь у него настроение, но сам Линь Цюши подобным заниматься не стал бы ни за что.              Сверкнула молния.              Линь Цюши едва слышно выругался и ускорился. Он смутно помнил дом, во дворе которого встретил слепую старуху, но хотел поскорее покончить с этим. Не нравилась ему эта Дверь. Вот совсем.              На удивление, нужное место нашлось довольно быстро. Знакомая уже цветущая вишня беспокойно тряслась под порывами ветра, а хозяева дома просматривались в виде теней и силуэтов за полупрозрачной бумагой сёдзи.              — Что вы хотели? — холодно уточнила женщина в темно-синей юкате, вышедшая из дома, стоило только постучать по хрупкой деревянной раме.              — Я ищу одну пожилую женщину, — ничуть не смутившись из-за недружелюбного тона неигрового персонажа, ответил Линь Цюши. — Я видел ее у вас во дворе.              — Вот как, — бросила женщина и поджала губы. — Тогда удачи вам.              — А? Что вы имеете в виду?              — То самое. Окацу не так-то просто поймать.              Линь Цюши удивленно распахнул глаза и поспешил остановить хозяйку дома, уже намеревавшуюся уйти.              — Окацу? Ее зовут Окацу?              Женщина фыркнула:              — Как же еще? Только свое имя и помнит, бормочет его постоянно.              — Она… — Линь Цюши вспомнил слепые старческие глаза и вздрогнул. — Она не в своем уме?              Хозяйка оглянулась по сторонам, словно боясь, что кто-то подслушает их разговор, и ответила:              — Конечно, не в своем. Еще в молодости, как ребенка потеряла, так и тронулась умом. Теперь вот взялась каждый год святилище громить. А чинить, вы думаете, на чьи деньги приходится? Всей деревней сбрасываемся.              Не успев задать следующий вопрос, Линь Цюши был бесцеремонно вытолкнут под усилившийся дождь.              — Идите. Здесь ее все равно не найдете.              — А где…? Ладно.              Линь Цюши немного постоял на пороге чужого двора, разглядывая мелькающие в темного небе молнии, а затем со всех ног побежал прочь из деревни, вглубь леса. В его голове всё сложилось: и старуха Окацу, и разгромленное святилище, и обезглавленные свиньи и люди. Он бежал и надеялся, что еще не слишком поздно, чтобы закончить историю в этот же день.              Он бы не хотел оставаться в этой деревушке ни секундой дольше.              Ли Хуа и Жуань Наньчжу нашлись у водопада. Что-то рассматривая за водяной стеной, они тихо перешептывались. Линь Цюши за шумом воды смог расслышать лишь:              — Выбора нет.              — …а если мы умрем?              — Если ты умрешь. Я умирать не собираюсь.              Жуань Наньчжу, как и всегда, был холоден с теми, кто не был Линь Цюши. Он едва заметно вздернул подбородок и принялся стягивать с себя зауженный в талии пиджак.              — Чжу Мэн! — крикнул ему Линь Цюши, поняв, что собирается делать мужчина. — Постой!              Жуань Наньчжу тут же вскинул голову и безошибочно нашел глазами бегущего к нему мужчину. Запыхавшийся Линь Цюши не сразу заметил, что недалеко от водопада бродит Чжэн Сыюй, а потому без задней мысли выпалил:              — Я знаю, где найти ключ!              Жуань Наньчжу на мгновение нахмурился, а затем стрельнул глазами в сторону. Линь Цюши уже хорошо знал этот взгляд. Смутившись, он прокашлялся и перешел на шепот, который даже Жуань Наньчжу с Ли Хуа, стоящие рядом, с трудом могли расслышать.              — …так что убийства совершают не призраки из водопада, а сама Окацу! Пусть она и кажется слепой беззащитной старухой, убивать ей это не мешает. С кем-то она справляется сама, кому-то «дарит» ворованные украшения из святилища, навлекая на них гнев Водопада, но факт остается фактом: именно она решает, кому жить, а кому умереть. Не Водопад.              Ли Хуа испуганно ахнула:              — И зачем ей это делать? Почему она мстит невинным людям?              Жуань Наньчжу фыркнул:              — Не призракам же ей мстить. Они лишь защищали свое, их винить она не может. Себя винить она не будет. Остаются лишь жители деревни, которые и предложили ей спор, унесший жизнь ребенка. А раз малыш оказался обезглавлен, то и всех остальных она хочет лишить головы. Верно?              Линь Цюши закивал:              — Я тоже так думаю. Поэтому… Думаю, ключ у нее.              — И как нам его получить? — все еще не понимала девушка. — Обменять на голову какого-нибудь младенца?              Стоило этому предложению вылететь изо рта Ли Хуа, как Жуань Наньчжу посмотрел на нее, как на полную дуру. Линь Цюши, впрочем, поспешил похвалить бедняжку:              — Это могло бы сработать… Если бы кто-то был готов убить младенца.              Девушка смутилась, но чисто из принципа пробормотала:              — Они же тут все ненастоящие…              — Да? — оборвал ее на полуслове Жуань Наньчжу. — Одолжить тебе нож? Я тебе и дом с младенцем подскажу.              Ли Хуа отшатнулась:              — Н-нет.              Закончив разговор, они сделали вид, что отправляются обратно в деревню. Сделали — потому что на самом деле возвращаться больше ни в деревню, ни в их временное жилище не планировали. Не будь поблизости пронырливой Чжэн Сыюй, которую Жуань Наньчжу категорически не хотел принимать в их маленькую компанию, они бы так и остались у водопада дожидаться ночи и не прятались бы в лесу с полными подношений карманами. Точнее… С полными карманами подношений был лишь задумчивый Жуань Наньчжу. Он долго настраивался: сидел с закрытыми глазами и отказывался их открывать. Даже к водопаду позже шел, поддерживаемый с двух сторон.              — Линь-Линь, если я увижу твое красивое личико, — признался он, споткнувшись на очередной кочке и снова отказавшись открывать глаза, — боюсь, моего актерского мастерства окажется недостаточно. Снова рисковать тобой я не готов.              Линь Цюши вздохнул и крепче стиснул локоть Жуань Наньчжу своими пальцами. Он верил, что любимый справится, и за свою жизнь не переживал вообще, вместо этого беспокоясь за Наньчжу. Вдруг они что-то неправильно поняли, и Жуань Наньчжу погибнет так же, как погиб Се Юйван, позарившийся на колечко из ящика с подношениями? Линь Цюши такого не вынесет. Умрет следом, и думать нечего.              Ночью водопад казался еще более пугающим. Шум воды давил на уши, а скудное освещение от одиноких факелов заставляло вздрагивать от каждой дернувшейся тени. Ли Хуа и Линь Цюши усадили Жуань Наньчжу на низкую скамью в святилище и принялись терпеливо ждать, пока появится хоть кто-то: призраки, сумасшедшая Окацу, Дверь…              И дождались.              В полночь они услышали истошные женские крики, а затем и увидели ту, кто их издавал. Слепая, практически лысая женщина в окровавленном кимоно ползла в сторону святилища и кричала. Она была еще жива, но ее голова как будто держалась на ниточке, за которую то и дело дергали полупрозрачные призраки. Они смеялись и смеялись, пока старуха ползла из последних сил в сторону замершего изваянием посреди святилища Жуань Наньчжу.              — Окацу! — кричала женщина. — Окацу!              Она называла свое имя, но обращалась к тому, кто посмел украсть в святилище подношения. Она обращалась к Жуань Наньчжу, который теперь должен был понести ужасное наказание: лишиться человека, которым дорожил больше всего, а если уж этого человека не было, то лишиться своей собственной жизни.              Вот только вошедший в роль Жуань Наньчжу в эти самые мгновения верил, что его любимый человек — это женщина по имени Окацу.              К счастью, смерть слепой старухи не была слишком долгой. Совсем скоро ее голова, отрубленная призраками, докатилась до ног Линь Цюши, который с гримасой брезгливости полез женщине в рот.              — Фу, — скривилась Ли Хуа, тут же с энтузиазмом уточняя: — Нашел?              — Нашел, — кивнул Линь Цюши, отбрасывая полулысую голову подальше от себя. — Чжу Мэн? Ты в порядке? Пойдем?              Жуань Наньчжу задумчиво посмотрел на миниатюрный ключ в руках Линь Цюши и кивнул:              — Пойдем.              В этот раз Жуань Наньчжу даже не стал раздеваться: нырнул под тяжелые струи воды с Линь Цюши за руку и облегченно улыбнулся, увидев Дверь по ту сторону водопада. Им потребовалось меньше минуты, чтобы выйти из Задверного мира, и чуть больше часа, чтобы нацеловаться вдоволь. Слишком уставшие, они не спешили заниматься чем-то серьезным, но и спать ложиться не хотели, пока были силы на то, чтобы побыть вдвоем.              — Цюши.              — М?              — Я так по тебе соскучился, — проворчал Жуань Наньчжу, собственнически прижимая возлюбленного к себе. — Почему-то мне всё казалось…              — Что казалось?              — Как будто я тебя теряю. И с каждой секундой всё сильнее. Сначала я списывал это на то, что ты потерял память, затем на то, что я просто себя накручиваю, но знаешь…              — Знаю, — кивнул Цюши. — Я тоже это чувствовал. Этот мир… Как будто пропитан чувством потери. Невыносимо больной.              — Невыносимо больной? — переспросил Жуань Наньчжу, а затем тут же сам себе ответил. — Да, точно.              Такие и мы. Были или когда-нибудь будем.