Время бесов

      Камин давно потух, но среди пепла то и дело вспыхивали красные огоньки тлеющих головешек. Паркет расчерчивали дорожки лунного света, пробивающегося сквозь неплотно задёрнутые портьеры. Мы старались идти бесшумно, но в звенящей тишине наши шаги гулким эхом разносились по сумрачным комнатам. Тени бесят, явившихся на пир смерти, затаились в углах в тщетной попытке укрыться от более сильной твари, попавшей в ловушку.       Едва почувствовав мою тьму, мелкие бесы встревоженно зашушукались. Сквозь тихое шуршание потусторонних голосов пробились отчаянные мольбы о помощи и спасении. Яков Петрович настороженно замер и повернулся в сторону одного из углов. Видеть бесов он не мог, если они сами не желали показываться ему на глаза, но чутьё колдуна никогда не подводило его.       – Они просят о помощи, – сказал я, в этот раз даже не почувствовав тянущей боли в затылке.       Не дожидаясь ответа Якова, собрал немого тьмы в ладони и направил её к бесятам. Мгла чёрным туманом опустилась на закутки, защищая низших, безвредных сущностей. Гул шепотков на миг затих, а потом раздался тихий благодарный писк, и всё смолкло. На поместье вновь опустилась кладбищенская тишина.       – Вы слишком добры, Николай Васильевич, – укоризненно сказал Яков, едва заметно покачав головой.       Ответить я не успел – один из мелких бесов высунулся из угла и осторожно приблизился к нам. Яков заинтересованно покосился на меня и вновь посмотрел на сущность. Бесёнок был чернее золы и размером не больше ладони. Чёрные глаза лукаво поблёскивали в мерцании лунного света. Поступь мягких кошачьих лап была бесшумной. Гибкое тельце от бёдер принимало почти человеческий вид. Маленькие витые рожки поблёскивали в лунном свете, а хвост нервно метался из стороны в сторону.       – Я покажу, где он прячется, – прошелестел бес и махнул когтистой ручкой, увлекая нас сторону двери.       – Ловушка? – напряжённо уточнил я, не сдвинувшись с места.       – Возможно. Будьте внимательны, – спокойно отозвался Яков и направился за бесёнком.       Мы миновали холл и прошли сквозь череду коридоров к малой гостиной. Сквозь распахнутые настежь двери на нас смотрела непроглядная тьма комнаты. Холод потустороннего мира опалил ладони и рассыпал по телу гроздья мурашек, заставив нервно поёжиться. Дурное предчувствие, в начале лишь нашёптывающее о плохом, сейчас надрывно кричало об опасности. Сердце лихорадочно затрепыхалось в тесной клетке из костей. Дар настороженно замер в душе, готовый по первому зову сорваться на помощь.       Яков первым шагнул во тьму, а я последовал за ним. Тихий шелест под потолком показался выдумкой растревоженного сознания. Не медля ни секунды, позвал дар и выпустил силу, плотным коконом укрывая потустороннюю сущность. Мёртвую тишину распорол оглушающий рёв твари и глухой звук удара.       – Яков Петрович, давайте! – тихо выдохнул я.       Ответа не последовало. Яков положил ладонь мне на плечо и крепко сжал, словно искал точку опоры. Я глухо выругался сквозь зубы, но ничего не успел сделать – в сознание приторно-сладким ядом хлынул сонный дурман. Грудь болезненно сдавило, словно на неё опустили могильную плиту. Ноги подкосились, а дыхание перехватило от кладбищенского холода, сырой землёй забившегося в горло. Пошатнувшись, с трудом удержался от падения и открыл рот в немом крике, тщетно пытаясь протолкнуть хоть глоточек воздуха в перехваченное спазмом горло. В голове незваными гостями замелькали жуткие воспоминания.       Я вцепился рукой в плечо Якова, из последних сил позвал дар и поднял над нами ещё один защитный купол. Дышать вмиг стало легче, а из сознания стал медленно выветриваться сонный дурман. Судорожно вдохнув, глубоко задышал, с хрипом проталкивая воздух в горящие огнём лёгкие. За спиной раздался облегчённый вздох и натужный кашель. Остатки яда из сознания вытравил тёмный дар.       Яков начал нараспев читать заклинание, а с его пальцев сорвались багровые нити чар. Сущность противно завизжала и лихорадочно заметалась в ловушке, впустую скребя длинными когтями по дымной завесе. Затылок прострелило тупой болью, а в ушах тихо зазвенело. Ладони мелко задрожали от напряжения, но сила надёжно защищала нас от внушения потусторонней твари и крепко удерживала её в силках тьмы. На лбу выступила испарина, и капли пота медленно ползли по вискам, едва ощутимо щекоча кожу. Звон в ушах всё нарастал, заглушая яростный рёв сущности. Я скорее почувствовал, чем услышал, что противный вопль оборвался, погружая комнату в спокойную тишину. Тварь рассыпалась серым пеплом.       – Отпускайте силу, Николай Васильевич, – голос Якова чудом пробился сквозь звон в ушах.       Я послушно отозвал тьму. Усталость изголодавшимся волком кинулась на истощённое тело, делая его словно ватным. Голова закружилась, ноги подкосились, и я, под испуганный вскрик Яши, рухнул ему на руки. Затылок неприятно запульсировал от боли, а из носа медленно потекла струйка крови. Рука соскользнула с тела и безвольно упала на холодный пол. Перед глазами расплывался белый потолок с тонким рассветным лучиком. Хотелось отвернуться, не смотреть на болезненно-яркий свет, но сил хватило лишь на то, чтобы прикрыть веки.       – Николай, слышишь меня? Коля, посмотри на меня! – дрожащим, прерывающимся голосом звал меня Яша, как будто сквозь толщу воды.       Узор метки на правом запястье потеплел, и багряная сила горячим потоком скользнула по руке к ключице, напитывая мой ослабший дар и принося облегчение измотанному телу.       Я с трудом отрыл глаза и увидел лицо Якова, изломанное беспокойством и тревогой. Дыхание мучительно перехватило. Мне хотелось сказать Яше, что всё в порядке. Успокоить его. Он не должен выглядеть таким испуганным. Кто угодно, только не он.       Я болезненно-остро чувствовал бережные, надёжные объятия, но не мог выдавить ни звука из пересохших губ. Веки налились могильной тяжестью, и я провалился в родную тьму. Битва со сном была проиграна.

02.10.2024 – 03.10.2024