Научный интерес

На город медленно опускался вечер, улицы оживали, наполняясь звуками: криками торговцев, гомоном голосов, где-то звучала музыка. Горожане прогуливались, наслаждаясь прохладой и закатным солнцем, которое будто накрывало небосклон теплым одеялом. Дима этого не замечал: он изо всех сил бежал к главной площади. Пробираться через оживленную толпу оказалось непросто: он постоянно задевал прохожих локтями, цеплялся за плащи, нырял между телегами. Он едва не сбил с ног девушку, несущую корзину яблок, но сумел замедлиться, прежде чем они столкнулись. Страх опоздать гнал его вперед. Наконец перед ним раскинулось широкое пространство главной площади. Дима позволил себе замедлиться, чтобы перевести дух. Он только сейчас ощутил, что его ноги дрожат, в ушах стоит гул, а грудь часто вздымается от тяжелого дыхания. Но он все равно продолжал идти, осматриваясь вокруг. Несколько дней назад здесь было не протолкнуться: сгорающая от любопытства толпа наседала на стражников, которые с трудом сохраняли строй. Сейчас же на площади остались лишь купцы, надеющиеся на выгодные сделки, и слоняющиеся без цели зеваки. Для остальных происходящее, похоже, не имело значения, но только не для Димы. Он решительно шагнул к нестройному ряду стражников, однако те преградили ему путь. Один из них схватил Диму за плечи, оттесняя от линии строя. Несмотря на это, Дубин продолжал двигаться вперед. Кто‑то громко крикнул, подзывая помощь, и к ним стали стягиваться другие стражники. Дима не сдавался — он напирал, пытаясь прорваться. Он должен был подойти ближе, чего бы это ему ни стоило. Перед ним уже маячил силуэт, от взгляда на который сердце стучало все сильнее. Он должен с ним поговорить! В общей суматохе грянул властный голос Прокопенко, и хватка стражников ослабла — его отпустили. Бросив короткий взгляд на мужчин, недовольно переговаривающихся между собой, Дима быстрым шагом направился туда, куда его звала судьба. Федор Иваныч стоял, крепко сжимая руку нага в рукопожатии, и смотрел на Диму с хитрым прищуром. Мелькнула мысль, что глава специально тянул время, чтобы Дубин смог увидеться с нагом еще раз. Дима перевел взгляд и выдохнул — его внимание привлек массивный змеиный хвост. Августу очень шла новая чешуя. После линьки узор на хвосте потемнел и приобрел синий оттенок. Когда-то давно ныряльщики на большой глубине собирали раковины, из которых потом доставали жемчужины. Они считались необычайно ценными из-за особого насыщенно-синего цвета с сизым переливом. Именно такой цвет напоминала эта чешуя. — Дмит’рий. Дима поднял взгляд. Карие глаза с янтарными вкраплениями и вытянутым зрачком излучали тепло. Таким взглядом Август смотрел на него, когда они были в сфере и Дима рассказывал о своих исследованиях и нелепых ситуациях. Тогда от образа безразличного посла не осталось и следа — Август улыбался так открыто, что в груди замирало от непонятных чувств. — Мистер Хольт… — растерянно произнес Дубин и замолк. Пока он бежал, он совершенно не думал о том, что ему нужно сказать. Единственно важным было то, что они должны были увидеться ещё раз. — Помнишь наш разговор, там, в сфере? Дима кивнул. Он отчетливо помнил, что они обсуждали, пока Дима исследовал чужой змеиный хвост. Об остальном, произошедшем тогда, Дубин предпочитал не думать. Наклонившись, наг понизил голос: — Ты — мой Истинный, Дима. Без тебя моя жизнь теряет смысл. Поэтому… поехали со мной. Дима замер. Сказанное полушепотом отозвалось где-то в груди. В этой просьбе было вложено столько нежности и надежды, что он на долю секунды захотел согласиться. Сладкая пелена окутала его разум, рисуя в воображении тёплые и уютные вечера, полные нежности. А как прекрасна была близость с этим потрясающим существом… В его розовые мечты вклинился голос разума. У него ведь здесь все. Дом, друзья, работа. Особенно работа. Островное государство, в котором живут наги, полностью отрезано от остального мира. Многовековая война прошла, но от магического барьера в стране так и не избавились, предпочитая не менять текущее положение дел. Да, он мог бы годами изучать быт нагов, их иерархию и физиологические особенности, но прожить без друзей, без связи с внешним миром… Это пугало. Но самое страшное крылось в другом. Если он уедет, то не сможет сделать то, о чем так долго мечтал. Написать и опубликовать свою собственную монографию. И не просто опубликовать, но еще и восстановить свою репутацию. Он твердил себе, что с того случая его не задевали насмешки и унижения от коллег, но сколько бы Дима себя ни уговаривал, в его душе яркой искрой горела вера в то, что он сумеет сделать переворот в мире науки и поставить своих обидчиков на место. Ему выпал шанс сбросить с себя ширму безвестного ученого, и упустить его он никак не мог. — Я не могу, — еле слышно произнес Дима, опуская глаза. — Простите. Рядом раздался тихий вздох. Дима успел заметить, как по лицу нага пробежала мелкая дрожь, неуловимо его изменяя. Пару секунд спустя Август поднял веки, дернул уголком губ и пронизывающим нутро голосом сказал: — Тогда береги себя, Са’аш. Он отвернулся и стал отдаляться. Дима долго провожал его взглядом, не шелохнувшись. И только одна мысль стучала набатом в голове: «Что значит «Са’аш»?»