Потанцуй

      Пак совершенно спокойно заходит в клуб, игнорируя пожирающие его взгляды стоявших рядом омег. Позавчера у него закончился тур, можно было наконец-то выдохнуть и расслабиться от постоянных перелëтов, смен часовых поясов, не всегда удобных подушек в отелях и прочих мелочей. Внутри помещения жарко и душно, оно полностью заполнено различными естественными запахами, заставляя даже немного поморщиться, пока не привыкнешь. Хантер глубже внутрь заходит, пробираясь через толпу, у барной стойки останавливается, чтобы безалкогольный коктейль себе заказать, расплачиваясь через несколько минут и оставляя чаевые. Он выпивает всё относительно быстро, пропускает мимо ушей попытки познакомиться, мягко улыбаясь и отправляясь куда-то ближе к танцполу. Музыка от каких-то бессмысленных битов наконец-то возвращается к популярным трекам, заставляет узнать песню с первых же нот, потому что это недавний релиз альфы. Улыбка сама непроизвольно появляется на губах, пока глаза продолжают выискивать хоть кого-то интересного в этом клубе. В стороне люди обступают кого-то, каждый феромоны выпускает, вынуждая обратить внимание на происходящее. Хантер ближе подходит, узнавая наконец своего бывшего одноклассника в этой толпе. Взгляды пересекаются, когда он уже говорить собирается. – Джиншик, ты ли это? – звучит едва слышно из-за громкой музыки. Парень вглядеться в чужие черты лица пытается, узнавая в нём что-то слишком знакомое и практически забытое. – Хантер! Как я рад тебя видеть, – сдерживать эмоции не получается, на лице искренняя радость расцветает, заставляя позабыть о стоящих рядом людях. – Послушай, детка, ты можешь нет сказать – тебе решать, но, клянусь, я сейчас совсем не думаю о сексе, просто хочу с тобой потанцевать, – наклоняется немного, чтобы на ушко это сказать, краем глаза подмечая реакцию других. – Потанцуй со мной, – Джиншик руку в чужую вкладывает, доверяясь на все сто процентов, и следует за Хантером подальше от толпы других альф, раздражающих с каждой секундой всё сильнее.       Омега с мелодией одним целым становится, движениями завораживает, взгляд к себе приковывает, игнорирует всё вокруг, кроме старого друга. Пак улыбается довольно, присоединяется к старшему, не чувствуя прошедших восьми лет с выпуска из школы. В клубе будто жарче становится, что аж капельки пота начинают неприятно капать с волос, стекая по шее. Джиншик ощущает всё то же самое, на носочки чуть привстаëт и на ухо шепчет предложение уйти отсюда, хватаясь в ту же секунду за протянутую руку Хантера, выходящего на улицу. – Давай отвезу тебя домой, – он блокировку с машины снимает, открывая дверцу с пассажирской стороны, и продолжает зачем-то чужую руку держать, желая согреть её своей. – Мы не виделись столько лет, а ты предлагаешь так быстро разойтись? У тебя есть дела завтра? – в ответ головой отрицательно качают. – Вот и отлично, предлагаю прогуляться по нашему школьному маршруту прямо сейчас, – Хантер улыбается мягко, соглашается с этой идеей и уже прикидывает время в поездке до начала их старого пути.       В машине тихим фоном играет какое-то радио с песнями зарубежных исполнителей, из приоткрытых окон ветерок доносится, пока Пак одну руку на руле держит, а второй голову подпирает, удобнее устраиваясь на панели дверцы. Джиншик в окно смотрит, задумавшись о чём-то так внезапно, что атмосфера вокруг не помогает расслабиться от слова совсем. – Слышал, ты теперь суперзвезда, всё так же моделингом занимаешься? – спокойная интонация резко врезается в сохранившуюся до этого тишину, вынуждая старшего голову повернуть в сторону собеседника. – Именно так, всё-таки не зря тогда решил пройти кастинг ещё в школе, – он улыбается уголками губ, успокаиваясь заметно. – Ты тоже не так уж прост, твой новый альбом обсуждал каждый мой коллега на недавнем показе. Признаться честно, я до этого ни разу не слышал твоих песен и думать не мог, что это действительно ты. – Значит, всё ещё умею удивлять, – выходит слегка самодовольно, пока альфа машину паркует, чтобы в следующее мгновение выйти из неё и открыть дверь Хаму. – Ваша карета прибыла к месту начала прогулки, – и оба сразу смеяться начинают, когда в голове всплывает воспоминаниями их манера общения примерно такого же рода.       Лëгкий ветер от реки приятно охлаждает после душного клуба, успокаивает тишиной, создавая максимально личную атмосферу. Рядом совершенно нет людей, всё-таки время, которое упрямо близилось к двум часа ночи, даёт о себе знать. Мысли покидают голову впервые за несколько месяцев, и они оба могут просто идти рядом, не нуждаясь в словах. – Я и забыл, насколько сильно ты любишь спать, мы только начали прогулку, а ты уже зеваешь. Точно хочешь продолжить? Я всё ещё могу отвезти тебя домой, – Хантер произносит это спокойно, улыбается мягко своим воспоминаниям из старшей школы и смотрит на небо. – Последний раз мы виделись на выпускном, уже восемь лет прошло. Того времени, что мы провели сегодня вместе, катастрофически мало, вдруг мы больше не встретимся? – Джиншик старается звучать серьёзно, но его попытки отогнать сон всё равно заставляют сердце чувствовать какую-то необъяснимую нежность. – Тогда я хочу угостить тебя кофе. Суперзвëзды же могут позволить себе купить его в круглосуточном магазине? – Такой же вопрос к самым известным рэперам, – они смеются друг над другом, и альфа сворачивает в переулок в поисках ближайшего магазина, хватая чужую ладонь в свою, чтобы вечно холодные пальцы согреть хоть чуть-чуть.       Небольшой колокольчик над дверью звенит слишком неожиданно, заставляет заснувшего за кассой парня проснуться, натянув улыбку дежурную. Пак прощения за поздний визит просит, быстро кофе оплачивает и самостоятельно его с помощью машины делает, пока Джиншик уставшего омегу расспросить о чём-то пытается, чтобы потом пожалеть. – Всё, плюша, пойдём, пусть он отдохнëт, – говорит Хантер, передавая один из стаканчиков с кофе старшему и оставляя пару десятков тысяч в небольшой баночке с подписью "на учёбу" под удивлëнный взгляд. Хам ждёт его на улице, медленно наслаждается тёплым напитком и думает о своём. – Ну что, продолжим школьный маршрут или развернëмся в сторону машины? Я всё ещё готов отвезти тебя в любую точку мира. – Ты запомнил мой любимый кофе, даже спустя восемь лет помнишь, – это звучит слишком неожиданно, из-за чего младший замирает с поднятой рукой, готовясь уже отпить немного. – А ещё снова назвал меня плюшей, как будто ничего и не поменялось.       Джиншик улыбается искренне и так солнечно, что сложно поверить в настоящее время суток. Он рукой свободной снова за чужую хватается и ведёт застывшего Пака дальше в путь. Разговор какое-то время не хочет возвращаться с интересной темой, будто подумать тоже даёт. В тишине они доходят до лавочки напротив реки Хан, садятся вплотную друг к другу, осознавая, что времени оттягивать неизбежное больше нет. – Итак, думаю, между нами слишком много недосказанного. Ощущение, что я что-то упускаю из-за невозможности обсудить с тобой это. Мне завидовали полклуба, когда мы выходили из него, никто даже не рискнул бы помешать, учитывая и мой статус тоже, – Хантер говорит спокойно и даже как-то тише обычного. – Ты всё ещё такой же дерзкий, и все хотят с тобой переспать? – Ты совершенно не меняешься с годами, только проницательнее всё становишься, но в любом случае прав. Моделинг и вся связанная с ним популярность сильно сказывается на восприятии. Я, признаться честно, скучаю по школе, когда все общались между собой из-за искреннего интереса, а не статуса или возможных отношений. – Ты был самым очаровательным ребëнком, – нежная улыбка сама непроизвольно появляется на лице, когда младший взгляд на собеседника устремляет. – А ты забавным, особенно твои первые попытки написать хороший рэп, связанный с увлечением скейтбордами, – омега глаза прикрывает, словно это поможет ему увидеть тот образ снова. – Ты помнишь, как раньше я катался на скейтборде, слушал хип-хоп и о тебе не мог мечтать? – удивление скрыть сложно, учитывая количество прошедших лет. – Какой ужас, надеюсь, только ты об этом и помнишь. Но теперь я номер один на любом танцполе и даже пригласил тебя потанцевать. И всё же мне интересно, как ты там оказался один, мне всегда почему-то казалось, что омеги стараются вместе ходить в подобные места, даже если они известные личности. – Так и есть, обычно я ходил вместе с Джунмином и Минджэ, которые были на класс старше нас, они в браке уже больше пяти лет, представляешь? Но сегодня у них впервые за долгое время совпали выходные, поэтому они решили отдохнуть от всего дома, – Джиншик кофе с ореховым сиропом медленно допивает, тем самым паузу небольшую делая, чтобы обдумать следующие слова, пока Хантер ждëт терпеливо, зная прекрасно обо всех таких привычках. – Я удивлен, что не увидел следящих за мной папарацци сегодня, хотя во Франции они поджидали на каждом углу абсолютно всегда. Может, это и распустило тех альф. В любом случае я благодарен, мне хотелось просто поговорить сегодня с кем-то давно знакомым.       Хам расслабляется наконец-то, стаканчик с выпитым кофе выбрасывает в рядом стоящую урну и рукава рубашки до середины ладоней натягивает, успев замëрзнуть от прохладного ночного ветра. Младший бомбер с себя снимает, оставаясь в одном свитшоте, без лишних слов на плечи чужие накидывает и возвращается к своему кофе с максимально непринуждённым видом. – Хантер, ты замëрзнешь, – омега уже тянется к вещи, чтобы вернуть хозяину, но его останавливают. – Даже спустя восемь лет ты думаешь, что мне будет холодно, пока сам уже в лëд превращаешься, – он встаёт, стаканчик пустой выбрасывает в ту же урну и замирает под чужим взглядом, недоумевая. – Что такое? – Хочу тебя обнять, как делал это каждый день после школы, – Джиншик старается говорить серьёзно, нервозность скрывает, но глаза выдают его с поличным. – И что останавливает? Ты же сам знаешь, что тебе всё можно, абсолютно всегда и везде, – и руки для объятий раскрывает, зная, что старшему чужое разрешение на это необходимо. Хам встаёт довольно резко, на носочках чуть приподнимается, чтобы за шею обнять, невольно вдыхая запах миндаля в шоколаде. Хантер падающий бомбер ловит, на плечах заставляет остаться и руки на талии умещает. Всё действительно как восемь лет назад. Мягкий аромат молока с мëдом голову успокаивает, мысли все ненужные выбрасывая оттуда, и время словно замирает.       Они стоят так несколько минут, молчат, не чувствуя надобности в разговорах, и омега отстраняется лишь когда сердце так быстро стучать перестаëт. Младший улыбается мягко, со спины помогает бомбер надеть нормально и ладонь раскрытую держит на весу, ожидая на ней чужую с вечно холодными пальцами, которые так хочется согреть. Путь до машины Хантера они преодолевают долго, идут медленно, не желая торопиться, продолжают молчать почти всё время, исключая моменты, когда Пак об усталости спрашивает, чтобы в следующий момент предложить на руках или спине донести в случае положительного ответа. Он дверь пассажирскую открывает вновь, помогает сесть и лишь после этого обходит машину спереди, оказываясь внутри совсем скоро. – Тебя домой? – говорит тихо, от чего голос будто ниже становится, убаюкивая. – Я очень надеюсь, что не помешал твоим планам сегодня, – Джиншик в чужом телефоне адрес вбивает, впервые за пару часов свой проверяет, отписывая сообщение Минджэ, находящемуся в сети, что с ним всë в порядке, и обещает рассказать всё после сна. – О каких планах можно говорить, если речь заходит о тебе, ты же знаешь это, – альфа делает вид, что не замечает чужих покрасневших щëк и кончиков ушей, и аккуратно выезжает в сторону дома.       Хама тихая спокойная музыка в сон погружает как-то слишком быстро, он голову на бок склоняет, засыпая в столь комфортной атмосфере. Хантер что-то тёплое в районе сердца ощущает, улыбается, когда спящего парня видит, а затем скорость сбавляет, чтобы он подольше отдохнул.       Машина останавливается у чужого дома в неплохом районе через сорок минут. Омега спать продолжает, дыша размеренно, и кажется, что просыпаться в ближайшее время и не планирует. – Джинни, плюша, просыпайся, – младший руку аккуратно на плечо кладёт, несильно его сжимая. – Тебе всё ещё надо попасть домой, чтобы лечь нормально спать, котëнок, – Джиншик глаза медленно открывает, осознать какое-то время своё местоположение пытается и тоску какую-то внутри чувствует, не желая расставаться. – Спасибо, что подвёз, – он говорит с паузами, нервничает немного, продолжая брелок на телефоне в руках теребить. – Может, встретимся ещё раз? Если ты не против конечно же, – Хантер управление ситуацией в свои руки берёт, облегчая задачу старшему, кивающего довольно быстро в знак согласия. – Запиши мои данные, буду ждать весточки, – и снова улыбается искренне, помогая потом выйти из машины и отслеживая шаги Джиншика до его квартиры, уезжая затем в свою на другом конце города.       Омега к себе домой с едва ощутимой тоской заходит, свет в прихожей не включает, но продолжает всё видеть из-за встающего над горизонтом солнца. Он планировал вернуться домой не позже полуночи, но после встречи с Хантером всё планы вылетели из головы. Его пушистая кошка встречает, потягивается после крепкого сна и мяукает, пока хозяин дверь закрывает на замок. – Фелиция, красавица моя, я вернулся, – на корточки садится, рукой в серенькую шëрстку на макушке зарывается, мягко поглаживая свою любимицу. – Прости, что так поздно вернулся домой, но ты даже не представляешь как комфортно с Хантером, – кошка на руках оказывается, мурчит едва слышно, моментально засыпая от близкого контакта с хозяином. Джиншик питомца аккуратно на кровати оставляет, в ванную комнату уходит, чтобы привычно тени мицелярной водой смыть и умыться перед сном, и к шкафу с одеждой подходит. Его не покидает ощущение, словно он что-то забыл сделать, которое подтверждается только когда бомбер размером больше своего обычного снимает. В голове всплывает момент, когда вещь на его плечах оказалась, а потом улыбающийся Хантер, не сказавший абсолютно ничего во время прощания. Хам одежду чужую чуть в сторону откладывает, свою жилетку с рубашкой на вешалке оставляет, брюки бережно складывает и ныряет в любимую плюшевую пижаму, косо поглядывая на бомбер. Он обещает подумать о нём после сна, вдыхает напоследок оставшийся запах миндаля в шоколаде, чтобы расслабиться и скорее уснуть, забывая поставить будильник.       Джиншик просыпается уже в обеденное время, кошку в маленькую мордочку целует, тут же поглаживая пушистую шерсть, и наконец-то начинает разгребать все уведомления, полученные за время его сна. Джунмин звонит по видео практически сразу же, как только он открывает чат с ним. – Неужели ты проснулся, чем ты таким всю ночь занимался? – он стоит растрëпанный в футболке Минджэ, как будто сам не так давно из кровати вылез, овощи нарезает, но серьёзно смотрит в глаза, не скрывая волнения. – И тебе доброе утро, Джунмин-и, даже если сейчас уже день. Я вчера пошёл в клуб, как и докладывал тебе. Думал, если честно, что больше один никогда не пойду, слишком страшно стало в моменте, – омега работать ножом перестаëт, брови едва заметно к переносице сводит, пока Минджэ на фоне приветствует Джиншика. – Но потом пришёл Хантер, одноклассник мой, помните же? – О, тот высокий альфа, который переехал из Таиланда в старшей школе? – Минджэ встревает в диалог, не стесняясь внезапности, за что получает чуть грозный взгляд. – Вы были такими очаровательными вместе, я всё ещё удивлён, что вы не встречались во время учëбы, – он улыбается довольно, когда замечает покрасневшие кончики ушей благодаря видеосвязи. – Я не буду это никак комментировать, но да, мы с ним совершенно случайно встретились вчера. Он, по сути, спас меня от той толпы альф, напоил кофе из круглосуточного и согласился погулять со мной, потом ещё и бомбер свой дал, когда я замëрз, и подвëз до дома. – Случайности не случайны, – успевает только сказать Ким, перед тем как Джунмин обратит на него внимание. – Ким Минджэ, уйди уже, не мешай своим мнением глупого альфы, у тебя дел разве нет? – он в ответ на это лишь поцелуй короткий в родинку на носу получает, не успевая даже отреагировать на уже ушедшего старшего. – Ну вот и как с ним жить? – Вы в браке всего пять лет, а по ощущениям не меньше сорока, не буду вам мешать! Мне всё ещё надо написать Хантеру, что он забыл забрать свой бомбер. Хотя, возможно, мне надо бы дать ему шанс, – Джиншик улыбаться перестаëт, что не остаëтся незамеченным. – Я в любом случае согласен с Минджэ, даже если прогнал его отсюда. Хантер хороший парень, да и смотрел он всегда на тебя глазами-сердечками, попробуй, мы если что за тебя горой, – он дожидается, пока Хам снова улыбнëтся, чтобы удостовериться, что всё в порядке, и завершает звонок, оставляя младшего один на один с пустым диалогом с Хантером.       Он думает над текстом сообщения довольно долго, прикидывает различные варианты, пишет и стирает всё спустя мгновение. Фелиция на живот хозяина перебирается, мнëт своими лапками плюшевую ткань пижамы и устраивается поудобнее, что распознаëтся как призыв к действию. Джиншик поприветствовать в сообщении только успевает, когда моментально ответ Хантера прилетает. Пак не спрашивает, кто это, здоровается сам с обращением по имени и интересуется самочувствием, а омега ощущает себя немного не в себе, волнуется сильно, дрожащими руками печатая про забытый бомбер. Младший пишет что-то долго, но отправляет лишь небольшое сообщение с вопросом о возможности поговорить по звонку и дожидается согласия Джиншика, чтобы позвонить. – Привет, плюша, прости, что не могу напечатать ответ, я сейчас за рулëм, – голос доносится из динамиков с лëгким шумом проезжающих машин. – К чему такая срочность, ничего страшного не случилось, если бы ты ответил мне попозже, – он смущается, невольно радуясь, что этого никто не увидит. – Просто ты вчера отдал мне свой бомбер и так и не забрал, когда подвëз до дома. Когда тебе удобно забрать будет? – Я даже не заметил его пропажи, очень уж он хорошо подходил тебе. Я готов подъехать в любое время в любое место, если он доставляет тебе дискомфорт, – Хантер поворотник на фоне включает, поблагодарить кого-то мимолëтно успевает и распознаëт в чужом молчании непонимание того, что делать дальше. – Давай ещё раз встретимся? Приглашаю тебя в твой самый любимый ресторан, там и передашь. Или можем пойти в любое место, которое тебе нравится. – В пятницу в шесть сможешь? – Джиншик слова Минджэ и Джунмина о шансе вспоминает, поглядывает на чужую вещь, висящую на вешалке, и кошку гладит, чтобы успокоиться. – Для тебя я всегда свободен, малыш, напиши адрес, откуда тебя забрать надо будет. Если что пиши по любому поводу, – он прощается и завершает звонок, когда Хам лицо руками закрывает, пытаясь скрыть от самого себя смущение.       Дни до конца рабочей недели пролетают невероятно быстро. Пак каждое утро с пожеланиями хорошего дня пишет, интересуется перед сном, чем омега занимался, выспаться желает и отвечает на всё моментально. У старшего сердце при любом уведомлении от Хантера в бешеном ритме бьëтся, он какие-то фотографии встречных котов и просто красивых видов отправляет, потому что общаться хочется постоянно, а потом смущаться пытается перестать, когда его с этими животными сравнивают или просто комплиментами заваливают. Так или иначе, но пятница приближается довольно неожиданно. Джиншик в ванной половину утра проводит, одежду долго подбирает, совета у Джунмина всякий раз просит и собирается отменить всё по пять раз за час. – Может, мне всё же приехать? Вдруг ты натворишь что-то, о чём потом пожалеешь сильно, – омега чай заваривает, едва справляясь со скучной рутиной в отпуске без мужа. – Я постараюсь обойтись без этого. Прошло меньше недели, но я уже скучаю по его присутствию рядом со мной. Неужели это правда любовь? – Вот сегодня и проверишь свои догадки. Ну-ка, покажись в чём ты в итоге пойдёшь, – Джиншик дверцу гардероба наконец открывает, показываясь в рубашке белой с расстëгнутой верхней пуговицей, открывающей вид на острые ключицы, жилетке, которая после одного из показов ему досталась, и брюках чëрных. – Если он не заметит твоей красоты, я лично отвезу его к офтальмологу. – Ты преувеличиваешь, но я ещё не закончил, – он галстук из чуть прозрачной ткани на шее завязывает на узел, в сторону длинные половинки поворачивая. – Это же не выглядит как-то вульгарно или что-то типа такого? – Я буду держать номер директора частной клиники рядом с собой, если он действительно не заметит твоей красоты. – Спасибо тебе за поддержку, – Джиншик улыбается мягко и входящее сообщение от Хантера читает в уведомлениях. – Ладно, Джунмин-и, мне бежать надо, Хантер ждёт меня у подъезда, потом тебе всё доложу! – Договорились, если что пиши обязательно! – поцелуй воздушный отправляет, получая в ответ такой же, как обычно они это делают, и вызов завершает, не зная, что у младшего волнение новой волной накатывает.       Альфа на часы сначала смотрит, потом на букет белых орхидей и лаванды, поправляет галстук и вновь реагирует на открывающуюся дверь, из которой на этот раз выходит Джиншик, подходя ближе к машине с лëгкой улыбкой. – Привет ещё раз, замечательно выглядишь, сражаешь прямо-таки наповал, – Хантер шутить старается, хотя сам нервничает не меньше не в состоянии глаз оторвать. Чуть подвисает с влюблëнным взглядом, заставляя старшего вспомнить невольно слова Минджэ, и цветы вручает, следом помогая в машину сесть, ладонь у верхней части держит, чтобы головой не ударился. – Спасибо тебе за букет, – Хам смущение в нём прячет, аромат приятный вдыхает и радуется, что параллельно цветочному чувствует ещё и шоколадно-ореховый. – Хотелось тебя порадовать, ты ещё со школьных лет любил цветы, – он машину заводит, плавно выезжая к месту, которое выбрал Джиншик, и радио спокойное тихо на фон включает. Диалог незамысловатый сам собой начинается, омега говорит много, расслабляется заметно и не хочет, чтобы их встречи заканчивались, не зная, что младший думает о том же.       Машина подъезжает к хорошему ресторану примерно через минут сорок по пробкам. Пак, как всегда, дверь открывает, следя за макушкой Джиншика, ладонь раскрытую показывает, дожидается чужой и ведёт внутрь заведения. Бета с рабочей улыбкой у него про наличие брони спрашивает, провожает к столику у панорамного окна, где открывается вид на прекрасный закат, и меню вручает, уходя на своё место. Хантер стул отодвигает по правилам этикета, садится напротив и говорит выбирать всё, что понравится.       Ужин проходит прекрасно, Джиншик продолжает о чëм-то увлечëнно рассказывать, вспоминает свои первые показы, прошедшие с едва заметными ошибками, и чувствует себя максимально комфортно. Пак счёт оплачивает, вновь чаевые оставляет официанту, помогает встать и за руку берёт, выводя на улицу. – Не устал ещё? Можем ещё погулять, или я отвезу тебя домой, решай сам, – спрашивает, сидя в машине и заводя её. – Помнишь парк, где мы с классом пикник устраивали? – омега на цветы вновь поглядывает, цепляясь за них, пока Хантер вспоминает какое-то время, а потом кивает в знак согласия. – Поехали туда? – С тобой хоть на край света.       Дует лëгкий тёплый ветерок, вокруг гуляет множество пар и родителей с детьми, Хам сообщение Джунмину отправляет, убирает телефон в карман брюк и рядом с младшим вглубь парка к небольшому озеру идёт. – Говорят, ангелы живут на небе, тогда что забыл ты в том клубе? – Пак идти чуть медленнее старается, чтобы за ним успевали, и украдкой на улыбающегося Джиншика смотрит. – Звучит как подкат из разряда про родителей-пекарей и их сына-булочку, – он смеëтся коротко. – Подожди, или это он и был? – осознание накатывает слишком неожиданно, заставляя засмущаться. – Можно и так сказать, – к чужой улыбке присоединяется. – Знаешь, я тогда пришёл отдохнуть после своего тура, думал найти кого-нибудь пообщаться, возможно, влюбиться, но из тысячи я выбрал одного и не прошёл мимо. До этой встречи я не верил в чудеса, но ты заставил поменять это мнение.       Омега много смущается во время прогулки, фотографии красивые старается сделать, просит Хантера помочь с этим и сближается с ним невероятно сильно. Младший же подвозит снова до дома, выходя из машины, чтобы проводить до подъезда. – Спасибо за вечер, я давно так не отдыхал, – он останавливается у двери, в глаза смотрит и не хочет уходить. – Тебе спасибо, что показал и напомнил о таких местах, – Пак взгляд то на глазах, то на губах задерживает, выжидая чего-то. Мысли в голове смешиваются, но какая-то продолжает выбиваться из остальных, заставляя спросить об этом. – Можно я тебя поцелую? – у Джиншика сердце удар пропускает, но, собравшись с силами, он выдаёт лишь: – Давно пора.       Хантер к губам чужим наклоняется, прикасается едва ощутимо, но отстраняется почти сразу же, чтобы реакцию проверить. Хам смотрит доверчиво, на носочки чуть привстаëт и сам целует нежно, ладонями щëки чужие держа. Рука альфы осторожно на талию ложится, притягивает ближе к себе, пока Джиншик смелости набирается, поцелуй углубляя медленно. Младший не давит, вести позволяет, совсем не расстраиваясь, когда от него чуть отходят. – Мы могли бы попробовать продолжить вечер в моей квартире, – выходит едва слышно, словно он боится, что их кто-то услышит. – Главное, чтобы ты этого хотел сам, – Хантер в глаза смотрит, даже не пытаясь в своих скрыть желание рассказать о чувствах. – Хочу, очень сильно хочу именно с тобой.       Пак целовать и в лифте продолжает, с мягкими волосами Джиншика играясь. Омега дверь в квартиру открывает, забывая о Фелиции, что крепко спит в просторной гостиной с балконом, вещи свои какие-то на тумбочку в прихожей сваливает, чтобы на щëки чужие руки положить, не давая поцелуй разорвать. Они стоят так какое-то время, прежде чем оторваться друг от друга, разуваются, и Хантер вслед за хозяином квартиры в спальню проходит. Хам снова в губы чужие впивается, пока младший его осторожно на кровать укладывает, нависая сверху. Пиджак с себя снимает, бросает его куда-то в сторону, проделывает то же самое с галстуком и рубашкой, в которой становится слишком жарко. Джиншик с шеи своей тоже подобие галстука снимает и откладывает на тумбочку рядом с кроватью. Взгляд за крепкое и подтянутое тело цепляется, пока сам он лицо руками закрывает, не показывая своих покрасневших щëк. – Ну ты чего, плюша, у тебя такое прекрасное лицо, а ты его скрываешь, – Хантер руку одну отнимает, чтобы едва ощутимо тыльную сторону поцеловать. Старший в глаза смотреть старается, пока тёплые пальцы его кожи осторожно касаются, снимая рубашку. Пак поцелуй ещё один ухватить успевает, спускается на шею и ключицы, оставляет много лёгких касаний к родинкам на груди, подбираясь к чуть впалому животу, и замирает у пояса брюк, ещё раз разрешение глазами спрашивая. Хам кивает робко и мысленно кошку свою благодарит за то, что она спать на балконе в гостиной решила, не создавая ещё более неловкую ситуацию. Пальцы с пуговицей и молнией быстро разбираются, снимают с тела брюки вместе с бельëм, и омега снова хочет лицо руками закрыть, но держится из-за слов Хантера.       Паку действительно важен комфорт старшего. Он спрашивает многое, узнав, что у Хама давно никого не было, ласкает нежно, посасывая по очереди соски, и максимально медленно и аккуратно растягивает Джиншика. Естественную смазку пальцами собирает, чтобы по чувствительному входу ещё раз пройтись и палец ещё один добавить к другим. Хантер смотрит на красные кончики ушей и щëки, слышит попытки сдержать стоны, исследует чужое тело на новые эрогенные зоны и отрывается от всего, когда слышит разрешение-просьбу войти внутрь. Альфа оставшуюся одежду с себя снимает и целует всё так же нежно, презерватив из рук забирает, вскрывая и раскатывая его по своему члену. У Джиншика сердце в бешеном ритме начинает стучать, снова нервничать заставляет, из-за чего он губы практически в кровь кусает. – Кисунь, я всё ещё могу остановиться, если ты передумал, мне твоё состояние важнее всего, – голос звучит спокойно, даже успокаивающе, отчего Хам дыхание восстанавливает, чтобы ответить. – Я правда хочу, очень давно хочу именно с тобой, но всё равно волнуюсь. – Только одно твоё слово, и я сразу же остановлюсь, договорились? – Джиншик кивает пару раз, ещё раз просит быть осторожнее и позволяет продолжить начатое. Младший головку подставляет, наблюдает несколько секунд, как естественная смазка течь продолжает, попадая на орган, а стенки сжимаются периодически. Руку чужую берёт, пальцы переплетает, в поцелуй нежный и тягучий вовлекает, чтобы отвлечь от члена, что медленно входит практически на половину. Хантер не торопится вообще, время для привыкания даёт, пока омега губу нижнюю прикусывать не начинает. Улыбается довольно, разглядывает прикрытые глаза напротив, подмечает покрасневшие уши и щëки и не может сдержаться, чтобы комплиментами не засыпать. Хам теряется от такого большого количества восхищений, поэтому просто рвано просит глубже войти.       Пак прислушивается к чужим ощущениям, двигаться медленно начинает, наблюдая за эмоциями на лице, и бархатную кожу груди и плечей своими тëплыми руками гладит. Он сводит с ума, заставляет стоны вырываться, относится ко всему процессу с такой внимательностью и нежностью, что это кажется самым приятным сном. Джиншик полностью всю длину принимает, ладонями за плечи хватается, оставляет едва ощутимые полумесяцы ногтями и просит чуть подождать. – Для тебя всё, что угодно, котëнок, – в лоб целует между словами. – Говори сразу, если тебе больно, пожалуйста, я хочу, чтобы ты получал только удовольствие.       Это действительно сводит с ума. Хантер запахом миндаля в шоколаде создать более спокойную атмосферу пытается, мешающие пряди волос с чужого лица убирает и улыбается так влюблëнно, что нет никаких сомнений в его искренности. Омега глаза закрывает, руку тёплую нащупать старается, чтобы в следующее мгновение вжаться в неё и разрешить потихоньку двигаться. Он действительно напоминает котёнка, который сквозь страх делает что-то из своего огромного любопытства. Младший сдерживает себя от желания зацеловать чудо под ним и на пробу двигается медленно и с небольшой амплитудой. Хам выдыхает рвано, ладонь сильнее стискивает, ощущая тут же поглаживание большим пальцем, и одобрительно кивает спустя ещё несколько десятков секунд. Альфа позволяет себе пару дополнительных толчков для проверки реакции, успокаивается сам, когда не видит стиснутых губ и сведëнных к переносице бровей на чужом лице, и новую порцию поцелуев на родинках в районе груди оставляет.       Джиншик перестаёт смущаться скоро, взглядом метается от широких плечей и крепких рук до рельефного торса и растрепавшихся волос и наконец-то удовольствие получает. Хантер тело к себе ближе двигает, чтобы за ягодицы приподнять для нового угла проникновения, и руки по-хозяйски на сосках размещает, играясь с ними. Первый явный стон из старшего вылетает, что становится причиной новой порции покрасневших щëк, и Пак понимает, что хочет слушать нечто подобное вечно. Простыня сбивается под блуждающими в беспорядке ладонями омеги, воздух пропитывается приторным запахом молока с мëдом, который он сдерживать уже не в состоянии, и Хантер в очередной раз сходит с ума. Восемь лет разлуки без возможности вновь ощутить этот аромат кажутся самой жестокой пыткой. Он к шее наклоняется, чтобы целовать каждый участок, и чужой член в одну руку берёт, замечая сильное желание разобраться с этим на лице напротив. Большим пальцем предэякулят по головке распределяет и движения вверх-вниз делает. Джиншик сжимается весь, бëдрами взмахивает и млеет от таких нужных прикосновений. Скорость толчков с темпом руки младшего совпадает, отправляя чуть ли не в нокаут. Хам стонет с каждым движением, просит продолжать, за предплечья чужие хватается и вскрикивает даже, когда член по простате внутри проезжается. – У тебя такой прекрасный голос, как же давно я мечтал услышать его снова, а о таком контексте ситуации и думать никогда не мог, – говорит на ухо, мочку затем прикусывая. Старший за щëки хватает, к губам своим притягивает и целует по-своему нежно. Языком проходит по искусанным губам, посасывает нижнюю и всё короткими поцелуями заканчивает, чтобы заново эти же действия повторить, дав возможность отдышаться. Пак улыбается довольно, позволяет делать всё, что вздумается, и темп руки ускоряет, желая довести до разрядки. Стоны теряются где-то во рту Хантера, который надрачивает с особым мастерством, постоянно дразня головку, а затем на всю длину переходя.       Джиншик поцелуй разрывает, когда приближающийся оргазм чувствует, и изливается в руку и себе на живот, издавая окончательно сводящие с ума звуки. Голова на подушки падает, волосы ко лбу прилипают, но в основном всё же растрепаются в разные стороны. Хам дышит часто и выглядит как произведение искусства, но никак не меньше. Хантер последние толчки в расслабленное тело делает, кончает внутрь и выходит осторожно, снимает с себя презерватив, завязывает и в небольшое ведро мусорное под столом бросает, ложась рядом с Джиншиком. – Восемь лет явно были бессмысленными без тебя в моей жизни, – говорит спустя пару минут своим бархатным голосом омега. – Как всегда говоришь слишком метко. Ты потерял крылья, я тебе их куплю, это не проблема, об одном лишь молю, не убегай сейчас, побудь рядом, мне больше ничего не надо, – признаëтся Пак, волнуясь, как на выпускном. – Сомневаюсь, что ты меня отпустишь после всего, – смеëтся так искренне и легко, что все проблемы забываются моментально. – Да и я не хочу никуда уходить от тебя. – Это можно считать признанием? – Это нужно считать признанием. – Обещаю, что сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалел об этом, плюша, – тыльную сторону ладони целует и поднимается, чтобы на руки старшего поднять и в ванную унести, помогая отмыть все последствия.       Джиншик просыпается довольно рано, когда лучи во всю силу в комнату пробираются, а Фелиция громко сопит под боком. – Доброе утро, котëнок, – звучит над ухом, вызывая улыбку, которую даже скрывать не хочется. – Ты понравился Фелиции, удивительно, – он смотрит влюблëнно, не замечая точно такой же взгляд со стороны. – Даже если она самая ласковая кошка, к Минджэ на руки она долго не шла, Джунмин шутил тогда, что он даже животным не нравится. Эти двое действительно в браке сорок лет. – Я ей сухой корм насыпал, который на столе стоял, а то уже в шесть она мяукать начала, не хотелось тебя будить, – Фелиция в подтверждение мяукает, облизывается довольно и спешит ластиться к своему хозяину. Возможно, именно о таком пробуждении всегда мечтали оба.       Омега собирается долго, готовится морально к звонку и просит Хантера рядом с ним сидеть, отвечая на видеозвонок Джунмина. – Ну наконец-то! Хантер, приятно удивлён, я рад тебя видеть, – Джунмин улыбается чему-то своему, место для Минджэ освобождает и ждёт, когда хоть кто-нибудь начнёт говорить. – Я надеюсь, вы теперь вместе? – прямо спрашивает альфа, не собираясь тянуть время. – Конечно, мы всё обсудили. Или я ещё у вас должен был разрешение спросить? – Хантер вспоминает школьные годы, когда старшие пытались их всячески свести. – Наш ответ всегда был положительным, ты же знаешь. Осталось дождаться свадьбы, и моя душа будет почти спокойна, – Минджэ улыбаться продолжает, когда видит покрасневшего Джиншика, невозмутимого Хантера и получает привычные слова Джунмина о том, что ему лучше молчать, чтобы не смущать.       За восемь лет действительно ничего не поменялось, кроме наконец-то объявленных отношений Джиншика и Хантера.