Жизнь бесценна?

- Я хочу сыграть с тобой в одну игру, - за тяжёлой металлической дверью в коридоре послышались шаги двух людей. – Ты говорил что человеческая жизнь бесценна не так ли? Скажи я не перевираю твои слова? - Нет. Я действительно сказала так, - тихий сопрано, видимо принадлежал обладателю более лёгких и соответственно тихих шагов. - Тогда скажи, ты готова доказать что действительно веришь в свои слова или отказаться от своих слов? - К чему вы ведёте? - Просто ответь на вопрос, девочка, - прозвучал требовательный баритон. - Да. Человек и его жизнь бесценны. Мы неповторимы, и соответственно не можем иметь стоимость. - Отлично, моя хорошая. Тогда сейчас я попрошу тебя кое-что сделать, - с то ли притворной, то ли искренней ласковостью. Обладателю тяжёлых шагов потребовалось немного времени, чтобы открыть железную дверь. Если бы в подземелье не было так тихо, услышать разговор за таким толстым слоем металла, было бы нереально, но пленник уже давно не слышал ни единого звука. Шаги и голоса стали не слишком успокаивающим подтверждением, что он вообще ещё может слышать. Лязг и скрежет дверных петель. Уже куда более громкие, а то оттого с непривычки оглушительные шаги и голоса. Мужчина смело зашёл в комнату, а вот девушка остановилась зайдя лишь на шаг. Можно понять почему она была шокирована. - Что? - Всё в порядке, моя хорошая, - мужчина видимо вынудил её отойти от двери, чтобы он мог закрыть её. Но судя по отсутствию звука падения, методы использовал вполне мягкие. – Не бойся. - Почему он связан? Кто это вообще? Ему нужна медицинская помощь! – девушка быстро собралась с духом и видимо подошла собираясь снять с пленника оковы. То что она не видела для себя угрозы в этой ситуации много говорило о её отношениях с мужчиной. - Не трогай его, моя хорошая, - мягко попросил баритон. Пленник почувствовал прикосновение тёплых пальцев к своей руке и резко болезненно вдохнул так как любое движение заставляло железные оковы на запястьях и лодыжках врезаться в и так повреждённую кожу. – Ну, я же просил. - Извините! – девушка резко отскочила и, кажется, упала на пол. – Я… Я не понимаю. - Осторожно, девочка, - мужчина подошёл к ней и видимо помог подняться. – Всё хорошо. Это мелочи. Но тебе будет неудобно доказывать своё мнение, если ты ударишься, - в голосе слышалась искренняя забота. – Да и нашему пленнику предстоит немало пережить сегодня. Не вижу смысла множить бессмысленные страдания. И в баритоне не было издёвки. Не было насмешки или злорадства. Этот человек действительно считал, что все, что будет происходить дальше необходимо и оправдано. Девушка нерешительно переступила с ноги на ногу. Хорошо подумала прежде чем спросить. - Зачем здесь находится связанный человек? - Сейчас мы и будем говорить с тобой на эту тему, - благодушно ответил мужчина. – Ты сказала что любая жизнь бесценна. Ты считаешь жизнь этого парня драгоценностью? - Как и любую другую, - ответил мелодичный сопрано. - То есть ты будешь против, если я попрошу тебя свернуть ему шею? - Само собой! - А если тебе не придётся ничего делать? Если я сам выстрелю ему в голову. Ты сможешь просто постоять радом? - Нет! Нельзя убивать людей! – убеждённо выкрикнула девушка. Её громкий голос больно резанул по ушам пленника, но у того не было возможности попросить не орать. - Отлично, моя хорошая. Но что если тебе придётся выбирать между убийством и болью например? - Зачем? - Давай порассуждаем, девочка. Если я скажу, что у тебя есть выбор. Ты можешь дёрнуть его за волосы или не делать этого, но тогда я убью его. - Что? Я не понимаю… Зачем? – девушка испуганно сглотнула. - Отвечай на вопрос, - повторил мужчина уже второй раз за вечер. - Я не хочу отвечать на такие вопросы! – сопрано звучал откровенно нервно. - Тогда поступим иначе, - спокойно решил мужчина. Через несколько секунд послышался металлический щелчок предохранителя. – Ты дёрнешь его за волосы или я его застрелю. Решай, девочка. И быстро. - Вы не стан, - её голос прервал звук выстрела. Не смотря на глушитель, в ушах начало звенеть. Но пленник был жив и не чувствовал боли. - В следующий раз я буду цениться в голову, - холодный, очень спокойный баритон. – Решай, моя хорошая. - Прощу н, - снова попыталась начать девушка, но её опять перебили. - Десять. Девять. - Умоляю, не надо! Зачем вам это? Я не понимаю… Пожалуйста, - судорожные просьбы и уверения которые прервались только на цифре восемь. – Ладно! - Давай, - прервал отсчёт мужчина. Несколько неуверенных шагов за спиной. Волосы слабо, не резко потянули назад и тут же отпустили, будто они обожгли тёплые пальцы как огонь. – Сильнее, девочка. На этот раз дёрнули нормально. Похоже, она всё-таки не первый день знала того кто ей приказывал. Кожа головы отозвалась тянущей болью. Тело вынуждено сменило положение и металлические края оков, очередной раз прошили лодыжки и особенно запястья болью. Пленник сжал кулаки, но звуков не издал. - Вот. Но я не понимаю. Зачем это нужно? Как это связано с моими словами, что жизнь бесценна? - Ты скоро поймёшь, моя хорошая. Следующее условие. Ударь его в спину ногой. Сильно. Ты можешь. Или я его застрелю. - Я не хочу! – в голосе послышались плаксивые нотки. - Я разве спрашивал, чего ты хочешь, девочка? Бей или я снова начну отсчёт. Удар был действительно довольно сильным. Высокий мужчина, конечно, смог бы лучше но сейчас пленнику было не до этого. Он кашлял, справляясь с трудом выносимой болью. Подошва обуви была прямой. Если бы на девушке были каблуки он бы почувствовал. Сейчас за такую мелочь как правильная обувь он был голов благодарить богов. Каблук мог бы и повредить позвоночник, а так просто сильный удар, без сломанных костей. - Простите, - девушка плакала, а тёплые пальцы невесомо касались оголённого плеча пленника. Там кожа была в порядке и прикосновение не приносило боль. Наоборот тёплые пальцы грели, но с учётом того что будет дальше это даже обидно. - Молодец. Теперь я дам тебе кое-что. Ты возьмёшь это и будешь выполнять мои приказы. Иначе я его застрелю, - спокойно проинструктировал мужчина. - Я не понимаю, - снова попыталась девушка, не решаясь бросаться оскорблениями или давить. – Почему? - Я не разрешал тебе говорить, моя хорошая. Держи, - резкий звук падения. - Нет! Я не… - Ты такая неловкая сегодня. Поднимайся. И бери. - Я не могу! - Ты можешь, девочка. - Я не буду! Выстрел. Острая боль по линии лопаток. Касательное ранение. Довольно точный выстрел. Горячая кровь собирается каплями по линии раны и начинает стекать вниз по спине. Несколько из алых подтёков идут по позвоночник, будто облизывая выпирающие из-за худобы косточки. - Не надо! – испуганно кричит девушка. - Бери, девочка! – настойчиво напоминает мужчина и видимо на этот раз его приказ исполняют. – А теперь бей, моя хорошая. Иначе я убью его. - Мне очень жаль, - сквозь всхлипывания доносится сопрано. – Простите… Звук замах, потом рассечённого воздуха и наконец резкая ожигающая боль, вырывающая из горла пленника отчаянный крик. Спину рассекло чем-то похожим на гибкое лезвие. Но это ощущалось больно. Пленник уже знал, что боли от подобно гораздо больше чем мяса. Мясо будет впереди. - Ещё девочка. - Но ему больно! - Ещё. Иначе я убью его, - холодный спокойный баритон. Второй удар. Слабее чем первый. Так что пленник лишь болезненно мычит. - Сильнее девочка и не останавливайся иначе я выстрелю ему в ногу. После этого несколько десятков ударов идут подряд. Когда хлыст проходится по старым ранам, тело пленника дёргается пытаясь освободится. Сознанию можно объяснить что дёргаться бесполезно. Инстинктам нет. Они будут сражаться за твою жизнь до самого конца. - Простите, - она плакала. – Мне очень жаль! – его крик. – Это неправильно! – звук рассекаемого воздуха. – Почему? – удар. Она озвучила вопрос их обоих. Человек, которого мучают, не может не спрашивать «почему». Но в случае пленника осознанная часть знала. Несколько минут пытки по субъективным меркам двух её исполнителей заняли вечность. Её плачь и всхлипывания, лязг цепей, крики пленника, звук разрезаемого воздуха, какой-то слишком тихий удар хлыста о кожу. И боль. Разгорающаяся всё сильнее боль, которая оглушала сильнее собственных криков. - Ты можешь остановиться, девочка, - прервал этот замкнутый круг баритон. Но хлыст уже рассекал воздух. Вместо полноценного удара, он лишь слегка задел пленника по плечу, а потом ударился обо что-то другое. Девушка болезненно выдохнула, но ничего не сказала. – Ты в порядке, моя хорошая? – встревожено обратился мужчина. - Почему вы заставляете меня это делать? – она явно была в отчаянье и ярости. - Ты не ответила на мой вопрос, девочка. - Я в порядке, а он нет! Ему нужна медицинская помощь. - Ты хотела бы что-то спросить у него? Если ты сейчас снова попробуешь обратится ко мне, тебе придётся продолжить бить его. - Почему ты молчишь? – сейчас она впервые обратилась к пленнику на ты. Сухие, потрескавшиеся губы разомкнулись и снова захлопнулись. Пленник сжал зубы. – Ты можешь говорить? - Если я скажу тебе, что у него нет языка, как ты отреагируешь? – спросил мужчина, довольный воцарившемся молчанием. - За что? – кажется это был новый уровень жестокости к которому девушка оказалась не готова. - Продолжай бить его, девочка. - За что? – уже настойчивей повторил сопрано. Выстрел. Резкая, разрывающая боль в икре. Рваный не затихающий несколько секунд подряд крик, который сменяется тяжёлым дыханием. В помещение всё сильнее пахло кровью. Девушка тоже слабо вскрикнула от испуга. Кажется, она не верила, что мужчина реально выстрелит в живого человека. - Кажется, ты сомневаешься в серьёзности моих намерений, девочка. Если я сказал тебе бить, ты будешь бить. - Буду! Только не стреляйте больше! – прозвучало как мольба. - Пока ты его бьёшь, я не буду стрелять, - успокоил мужчина. И пытка продолжилась. В какой-то момент спина оказалась изрезана ударами кнута до такой степени что кусок плоти отвалился, открывая ткани и розовый от крови кусочек позвонка. Девушка вскрикнула и остановилась, выронив кнут. Тут же раздался второй выстрел. На этот раз в бедро. - Продолжай. Пленник мечтал потерять сознание. Истечь кровью. Но мужчина бы подобного не допустил. Ему нужна была обратная связь. Если девушка перестанет видеть последствия своих действий, перестанет слышать крики и рыдания, ей станет легче. В следующий раз она остановилась, когда кровь от разорванной спины коснулась носков её обуви. Раздался новый выстрел. - Я больше не буду мучить тебя, девочка, - мягко произнёс мужчина. – Можешь больше не бить его. Сейчас каждый удар, мало чем отличается от выстрела. Теперь я выставляю новое условие. Ты выстрелишь ему в весок или я буду медленно расстреливать его начиная с конечностей. Есть и третий вариант. Если ты ударишь его ещё тридцать раз, то может быть я вызову врачей, его отвезут в реанимацию и он останется жив. Но может и нет. Скажи ты готова рискнуть и продолжить его бить? - Нет, - сопрано дрожал. - Тогда возьми пистолет, девочка. Я помогу тебе встать. Дрожащее холодное металлическое дуло у виска. Девушке явно не хватает духу нажать на курок. Мужчина ждёт какое-то время. Потом снова задаёт вопрос и, получив согласие, ждёт. - Тебе станет легче, если я скажу, что его язык на месте, но я убью его младшую сестру, если он попытается с тобой заговорить? - Я не могу, - измученно выдыхает девушка. Пистолет падает из её рук на пол. - Тогда я буду медленно расстреливать его на твоих глазах. - Нет! Умоляю… Что-то другое! Я… - Сейчас у тебя два варианта, моя хорошая. Либо я медленно расстреляю его. Либо ты гуманно его пристрелишь. Ещё если хочешь, можешь выстрелить в его руки трижды. Тогда я гарантированно вызову врачей, и он может и останется инвалидом, но выживет. - Зачем вы это делаете? – теперь и девушка рыдала на полу. Залитом постепенно сворачивающейся кровью полу. - Отвечай на вопрос. Девушка дёрнулась. Пистолет звякнул о камень. Курок щёлкнул, когда дуло больно вжалось в висок. Но пленник всё ещё был жив. Выстрела не состоялось. Барабан был пуст. - Поздравляю, девочка. Сегодня ты узнала, что жизнь не бесценна. На это нам потребовалось, - судя по всему, мужчина посмотрел на часы. – Два часа и тридцать семь минут. Теперь я готов снова поговорить с тобой о том сколько стоит человеческая жизнь. Но прежде тебе надо принять успокоительное, помыться и поспать. Ты испачкалась. Кстати у этого человека нет сестры. Я просто отрезал ему язык, - прозвучал ещё один щелчок курка, но выстрел снова не состоялся. – Барабан пуст. Но меня забавляет что тебе стало легче нажать на курок, узнав что он не настолько хороший человек. Идём. Она больше ничего не говорила. Только послушно пошла следом. А пленник облегчённо выдохнул. Он не сказал ни слова. Его младшая сестра будет в порядке. Остаётся лишь надеется, что она никогда не попадёт в ситуацию, когда больше всего на свете хочется просто умереть.