~
2 октября 2024 г., 00:03
Двери высоких уровней нередко оказывались столь странными и запутанными, что Ли Дунъюань завел себе привычку записывать всё происходящее в блокнот. Он у него был чудесный: розовый, с двумя единорогами мужского пола. Чжуан Жуцзяо долго скрипела зубами, когда впервые увидела его. «Тебе Жуань Байцзе его подарила?» — пыталась разузнать она.
Ага, Байцзе, как же.
Ли Дунъюань нарисовал в блокноте красивый женский силуэт в юбке, доходящей до пола, и яростными штрихами дорисовал ему, этому самому силуэту, огромный член. На лбу.
Чертов Жуань Наньчжу!
Кроме шуток, Ли Дунъюань мог продать свой блокнот какому-нибудь новичку как самое настоящее сокровище. Подсказки, условия смерти, места расположения внутриигровых предметов — всё это он доверял своим драгоценным единорогам. Единственное, что он оставлял себе — это чувства. Ведь стоило ему вспомнить длинноногую нахалку, как руки сами тянулись к розовому блокноту, чтобы написать в нем:
«Чтоб я еще раз влюбился в такого козла…»
— Попробуй обратить внимание на людей, которые рядом с тобой, — посоветовал ему как-то Линь Цюши. Они вместе выпивали — не алкоголь, лишь холодный кофе, потому что «у Цюши рак печени только-только ушел в ремиссию, не смей его спаивать», — когда неожиданно разговорились по душам. Линь Цюши делился тем, как трудно ему переживать чужие смерти, Ли Дунъюань — как трудно ему переживать то, что его возлюбленная оказалась мужиком.
Линь Цюши странно смотрел на него тогда, но не признавался, что уже давно с Жуань Наньчжу встречается. Ли Дунъюаню, в принципе, и говорить не надо: он и сам как-то догадался.
«И чего только Линь Цюши ко мне не ревнует?» — крутилось у него в голове. Потом, конечно, стало ясно, чего: Жуань Наньчжу на другого в жизни не посмотрит — ни в мужском обличье, ни в женском.
Жуань Наньчжу был нужен лишь Линь Цюши.
Ну и ладно, счастьям им, любви и процветания, но на кого ему, Ли Дунъюаню, тогда смотреть? Не на Чжуан Жуцзяо же в самом деле! Она была еще слишком юна для его почтенных двадцати восьми лет. Да и… Слишком уж мягкой казалась. Нежной. Вот Байцзе… Тьфу!
Ли Дунъюань нарисовал в блокноте еще одну карикатуру, идеально повторяющую лицо Жуань Наньчжу. Вот только вместо ушей у этого прекрасного мужчины красовались рога.
«Козёл», — криво подписал Ли Дунъюань и сплюнул вязкую слюну себе под ноги.
Тут-то его и застала Чжуан Жуцзяо, влепив подзатыльник с размаху.
— Эй! — возмутился глава Белого Оленя. — Ополоумела?
— А ты? Босс… Что за поведение? Какой пример ты подаешь?
Ли Дунъюань искренне возмутился:
— Кому? Я тут один сижу!
И правда: в два часа ночи у их штаб-квартиры на скамейке сидел лишь он. Все нормальные люди уже давно были в постели, лежали в обнимку с любимыми людьми, а если и не в обнимку, то хотя бы не в одиночестве.
Чертов Жуань Наньчжу — всё он виноват, что Ли Дунъюань теперь на других смотреть не может!
— Босс, — мрачно протянула девушка, неожиданно делая выпад и вырывая из рук Ли Дунъюаня ненавистный розовый блокнот. — Босс, пора избавиться от этого груза.
Взвыв, Ли Дунъюань подскочил со скамейки и попытался выхватить свой блокнот обратно. Как бы не так! Чжуан Жуцзяо отсалютовала ему шляпой и исчезла.
Тогда-то Ли Дунъюань и проснулся. Его любимый розовый блокнот лежал у него на груди, целый и невредимый. Рисунков Жуань Наньчжу в нем не было, ведь рисовать Ли Дунъюань умел лишь во сне. Вместо рисунков в нем хранилась фотография, на которой он сам, Жуань Наньчжу, Линь Цюши и Чжуан Жуцзяо стояли в обнимку, только-только вышедшие из-за Двери. Но если на фотографии Ли Дунъюань нежно смотрел в сторону главы Обсидиана, то в реальности он рассматривал обиженно надувшуюся на этом самом фото девушку.
Пусть эта настойчивая пташка не давала ему покоя ни в реальности, ни во снах, все же он не мог дать ей то, чего она заслуживала. Не потому что не хотел, а потому что знал и чувствовал: его время подходит к концу, и лучше потратить его на того, кто горевать по нему и не подумает, чем на ту, от которой после его смерти не останется ни кусочка.
