Исчезнуть

      — Ха?.. Я… Не прошла?.. — тупо глядела девушка в список зачисленных в университет. — Ну, не свезло так не свезло, с кем не бывает.       Закрыться. Закрыться ото всех. И закрыться от самой себя. Не позволять собственным чувствам поглотить ее.       Кстати, а ведь несколько ее знакомых прошли… Нет, она действительно за них рада, но… не от всей души.       Столько времени, потраченного зря… Нет, нет. Неважно. Все в порядке. Просто нужно продолжать развиваться. Не сейчас — значит, потом.       Нииго не знали об этом. Никому из них девушка не рассказывала. Может, позже. Но не сейчас.       Семье… Придется рассказать. На самом деле она уже знала, что скажет отец. Расстраиваться из-за такого не стоит, она привыкла. Рисовать, рисовать и еще раз рисовать. Не останавливаться ни перед чем.       Взгляды, полные жалости. Ее жалеют. Почему ее жалеют? Почему не согласятся, что провалы бывают у каждого? Она еще успеет набраться опыта.       Ох.       Смотрит, как на неудачницу. Конечно, он-то. Хотел защитить от таких провалов, значит? Нет, в этом взгляде смешаны и тоска, и жалость; он словно говорит «а чего еще ты ожидала? В мире художников выживают лишь сильнейшие».       Она ему еще покажет. Она всем покажет, чего достигла и чего достигнет. И докажет, что талант — не главное.       Почти пора собираться в голосовом чате, но что-то ей нездоровится.       «Простите, но сегодня без меня. Нехорошо себя чувствую».       Мизуки сразу же поинтересовался.       «Может, мне прийти к тебе?»       «Нет, не стоит. Все не настолько плохо».       «Если что-то потребуется, напиши нам», - последовал ответ уже от Канаде.       Девушка закрыла чат.       Почему… Почему, почему,       Почему,       

Почему,

      Почему?       Она все же недостаточно старалась? Все ее попытки обречены на провал? Талант и правда все решает? Она никогда не добьется признания от ее творчества? Люди всегда будут признавать ее как художницу Найткордов, а не как художницу, которую зовут Шинономе Эна? Почему-то звучит смешно, а на душе беспокойный смог. Быть признанной лишь благодаря группе. Так ли она хотела прожить эту жизнь?       Голова болит. Температура? Скорее всего нет. Слишком много думала? Вполне вероятно. Значит, раз сегодня работать не будет, пойдет спать.       Но ночь была такой же беспокойной: кошмары все никак не хотели отпускать.       Проснулась днем. Даже ближе к вечеру. Разговаривать ни с кем не хотелось. Есть тоже. Но чтобы не заставлять никого волноваться, хотя бы немного поесть надо.       К счастью, сейчас на кухне никого не было. Отлично — быстро покончит с пищей и уйдет обратно. Лишь бы ни на кого не наткнуться.       А… Акито.       — Эна?       — Чего тебе?       Вздох. Не получилось.       — Все еще переживаешь?       — Тебя это не касается.       Младший Шинономе лишь почесал затылок. Не то чтобы он не понимал чувства девушки, но она могла бы хоть немного открыться сейчас. Впрочем, действительно, дело не его.       Акито пошел по своим делам, а Эна вернулась в комнату. Прошло много времени, но к телефону так и не прикоснулась. Наверное, о ней волновались, но было плевать.       Плевать.       На все плевать.       Ничто не имеет значения.       Никто не имеет значения.       Можно просто лечь и спать дальше.       Может, потом будет лучше.       Может, однажды.       Может, когда она исчезнет.       Да. Исчезнуть — прекрасный вариант. Какая вообще разница, что делать, если в итоге все вернется к этому желанию.       Ничего не получается, сколько бы не старалась.       Не может стать лучше.       

Тем более лучше кого-то.

      Ее всегда будут окружать люди, которые лучше нее.       И пусть.       Так даже лучше.       

***

      Кажется, прошло два дня? Она не знает. Время словно остановилось. Словно камни перекрыли ручей. А выбираться совсем не хочется. В этом нет никакого смысла.       Приходил ли к ней кто-то? Пытался ли заговорить? Она не знает. Совсем ничего не знает. Да и зачем? Все хорошо итак.       Но… Что-то происходит? Слишком громкий звук.       Кто-то приблизился?       Ее трясут за плечи?       Зачем?       Пожалуйста, дайте ей уже исчезнуть, иного она и не просит.       Ха? Вода?       Она… тонет?       Нет… кажется, тело свободно. Оно не опускается, остается на месте. Но даже так… дышать невозможно. Почему исчезать так болезненно?       — Да приди ты уже в себя!       Голос. Чей он? Вода попала в глаза и немного щиплет, из-за чего открыть их тяжело.       Ткань. Что это?       — В самом деле, Эна! Мы все волновались о тебе. Ты с того самого вечера так и не вышла на связь. Почему не сказала, что все настолько плохо?       А, полотенце. Собеседник полностью вытер ей лицо, лишь после этого она смогла открыть глаза.       Перед ней стоял Акияма.       — Что ты здесь делаешь? — продолжая тереть глаза, спросила она.       — Я ведь уже сказал тебе, не так ли?       — Со мной все было в порядке.       Голода не чувствовалось. Голос немного охрип. Конечно, без воды столько времени. Зачем он помешал ей? Еще бы немного, и…       — Хей, Эна. Не ты одна желаешь исчезнуть.       Что?       — А-ха-ха. Думаешь, я не понимаю? — Ледяная улыбка парня словно ужалила Шинономе, от чего той стало не по себе. — Нииго ведь на том и схожи. Все думали об этом. И где мы находимся сейчас?       Эна смотрела на него, ожидая того, что он скажет дальше. Самой говорить не хотелось.       — Друг рядом с другой. Мы — опора друг для друга.       — Ты не понимаешь, - покачала головой Шинономе.       — Не понимаю чего?       — Меня. Моих чувств.       — Тогда расскажи, что произошло.       Ах, да. Она ведь никому из них не рассказывала. Да даже если бы рассказала — кто б ее понял.       — Я не прошла в университет.       Голос слегка задрожал, но она взяла себя в руки.       — Я знаю, что на этом жизнь не заканчивается, но… Чувство, словно все мои старания прошли даром.       — Это не…       Не так, да? Кто он такой, чтобы так говорить? Как просто открывать рот, когда все получается. Ей не нужны никакие слова. Она и сама может справиться.       — Тебе пора.       — Э?       —Сейчас со мной все в порядке, не так ли? Дай побыть одной еще немного.       Акияма в упор смотрел на девушку. Он понимал: уйдет сейчас — и ничего не изменится.       — Ты заставляешь волноваться и Акито тоже.       Акито? Неужели?..       — Это он тебя позвал?       — Интересно~? — нарочито протянул парень.       — Не особо. Просто уйди уже.       — Что бы будешь делать, когда я уйду?       Какая ему разница? Чего он добивается? Чего он от нее хочет?       — Это допрос?       — Ну-ну, Энанан. Просто ответь.       — Просто не лезь, ладно?       — Как я могу бросить мою дорогую подругу в беде? Давай все обсудим.       Кажется, она начинает закипать. Сколько раз сказала заткнуться, отстать от нее, исчезнуть отсюда.       — Мизуки. Сколько. Раз. Тебе. Повторять.       — Может, тебе напомнить, что твои работы — не пустой звук и ты делаешь успехи?       — Ха?       Возможно. Но этого слишком мало, чтобы сравниться с кем-то. Она все еще на уровне птенца, который только учится летать.       — С каждым разом твои работы все лучше, у тебя становится меньше ошибок. – аккуратно начал Акияма. - В каждой картине чувствуется жиз…       — Заткнись. — резко перебила его Шинономе. Кто. Кто просил его начинать говорить все это? — Ты не знаешь, какого это. Никто из вас не может понять. А знаешь, почему?       Ответа не последовало.       — Конечно, не знаешь! — девушка сама не заметила, как перешла на крик. — Ты. Канаде. Мафую. Каждый из вас развивается и не стоит на месте. В отличие от меня. Я слишком далека от всех вас. И от своей цели.       Как животное, попавшее в капкан. Без посторонней помощи она не справится. Но просить эту самую помощь не станет. Не в ее характере.       — Позволь помочь тебе. Также, как помогла мне ты. – он осторожно подошел чуть ближе.       — Я ведь уже сказала! Мне не нужна ничья помощь. Почему ты не можешь понять?!       Звук разбитого стекла. Интересно, это в ней что-то сломалось? Или что-то действительно упало?       — Прости, Эна.       Это было единственным, что он сказал перед тем, как уйти.       Девушка продолжала глядеть на кровать, не поднимая головы, около десяти минут. И, наконец, решила посмотреть, что, все-таки, упало.       — Это же…       Она подошла ближе. Фоторамка. Та самая фотография, которую они сделали с нииго в Феникс Вандерленд. Трещины по всей рамке. Это сделал Мизуки, не так ли? Просто так она бы не упала, это точно. Зачем? Зачем он это сделал?       «Мизуки. Это ведь твоя вина, да?»       «Э-э, ты согласна на диалог~?»       Успела пожалеть, что написала ему.       «Из-за тебя наша совместная фотография разбита».       «Сыграем в горячо-холодно? Ты подумаешь, зачем я сделал это, а я скажу, верно ли♪».       Тц. Вечно он отходит от темы. Да и вообще, не так уж ей это и интересно. Можно просто убрать мусор и забыть о нем. Однако…       Прошлого не воротишь, слов своих не вернешь, утерянное навсегда таковым и останется.       Утерянное… Нииго… Больше не будет Найткорда? Не будет… их? Если она исчезнет, то кто будет рисовать иллюстрации для них? Четверо станут тремя, дух команды будет рассеян, а душа ее — стерта.       Так ради этого…       «Мизуки. Вернись».       Лишь пять минут — и он вновь у нее в комнате.       — Как ты…       — Я и не уходил, — перебил ее Акияма. — Так что, не хочешь поговорить?       — …Я поняла. Слишком рано сдалась. — вслух рассуждала она, осторожно проводя рукой по треснувшему стеклу. — Нужна новая фотография. Но… столько воспоминаний.       — Все в порядке, все в порядке, мы восстановим эту, — пообещал Мизуки, подходя ближе.       Легкое касание — и вот он гладит ее по голове.       — Кстати, тебя все-таки позвал Акито?       — Ну, что-то вроде того.       И вот ручей, которому перекрыли путь, нашел выход. Он обошел все камни, лежащие на его пути, и вновь может продолжать двигаться вперед.       Ручей впадает в реку — теперь и у него есть помощь, благодаря которой не собьется он с пути.       Так и у Эны — есть Нииго, Акито, и другие друзья, которые всегда помогут ей, придут на помощь.       Забыть, что борется не одна — худшее, что она может сделать.       — Ах, да, — к слову припомнила девушка, — что значит «не уходил»?       — А-ха-ха, кто знает~       Невыносимый. Крайне невыносимый. Но благодаря нему печали смежны с радостью.       Еще немного и мост между девушкой и ее друзьями был бы сожжен. Сама бы она, должно быть, не справилась, не вылезла б из этой пучины страданий.       Но больше она не забудет. Не забудет ради чего и ради кого борется. В первую же очередь — ради самой себя. Сдаться — значит, забыть весь свой прошедший путь. Больше такого не допустит. Отныне Шинономе Эна живет лишь с высоко поднятой головой.       — А теперь выметайся.       — Чего!?