Звон

У Лу звенит в ушах. Так случается каждый раз, когда она разочаровывает Викария. Когда не справляется с заданием — редкость, конечно, ведь Лу самая способная из его воспитанников. Просто в этот раз она перегнула и размазала несчастного богохульника по стене репродуктивного центра. Впрочем, начать нужно не с этого. Многие говорили Лу, что ей повезло. Что Единый любит её — никто не мог назвать иной причины того, что девушка-подросток из Ле Лож случайно попала не в приют для псиоников номер два, в который её определили после нападения на отчима, а под крыло Церкви, к самому Викарию. Тот, проявляя редкую благосклонность к молодой псионичке, не выкинул её, а лично проконтролировал, чтобы ей дали лучших тренеров из Корпуса Содействия, следил за её учёбой, читал с ней молитвы. Она занималась с теми, кто в будущем мог стать кардиналами, ела с ними за одним столом, ходила на одни службы. Простая девчонка из Ле Лож вместо горькой судьбы псионички-изгоя взлетела так, как не мечтали многие после десятилетий работы. Но Лу знает, чем платит за эту доброту Единого к ней. Кровью из глаз. Силами. Звоном в ушах, поглощающим её сознание, стирающим воспоминания и все лишние эмоции. Потому что Лу должна служить во благо Церкви без сомнений и осечек, и за этим Викарий тоже следит. Ей исполнилось семнадцать на днях — кажется, многие подростки постоянно ошибаются и разочаровывают своих родителей в эти годы, но Лу этого никогда не узнает. Викарий запретил ей общаться с матерью, как только Лу подтвердила третью ступень пси-способностей. Тогда она впервые засомневалась, искренне не понимая, почему редкие встречи с одинокой матерью, ведущей свой скромный быт в деревне, могут помешать ей стать человеком, достойным благосклонности Единого. Лу молила, старалась на учёбе, чуть ли не на коленях перед Викарием ползала, но получала только разочарованные вздохи. В конце концов девочка вспылила — кинула стулья в стену, не успев проконтролировать вырвавшиеся от эмоций пси. А дальше всё как в тумане, и только звон в ушах, после которого мыслей не остаётся. Это повторилось еще пять раз. Лу сомневалась, подвергала критике учения Церкви и отрекалась от Единого. Викарий выдавливал тяжелый вздох, клал ей руки на голову и вычищал все сомнения отвратительным звоном в ушах. У Викария шла кровь, и Лу, рыдая от боли, наблюдала за тем, как он быстро убирает её. А после вкрадчиво шептал о милости Единого и о том, что даже такие заплутавшие агнцы, как мадемуазель Рид, имеют шанс на искупление. Сегодня седьмой раз. Седьмой случай, когда Лу подвергла учения Единого сомнению. Перед глазами до сих пор стоит разожжённый череп нестабильного, пытавшегося сбежать от Корпуса Содействия. Он провалил очередную медицинскую проверку и попытался уйти от инквизиторов, направившись в репродукционный центр посреди Нью-Пари. Кажется, это кого-то разозлило из руководящих операцией, потому как Лу, приехавшая потренироваться, услышала чёткое: «Не жалеть, задержать любой ценой». Что она и попыталась сделать. Ускоряясь, перепрыгивая через скамейки и заборы, Лу Рид гналась за нестабильным. Швыряя ему под ноги мелкие предметы, урны и все, что попадалось под влияние её Пси, она явно не рассчитала силы (или ей так хотелось думать). В какой-то момент из глаз Лу брызнула кровь, а мужчина, взлетев, протаранил головой стоявшую у тротуара машину, ударился о стену и лишь после этого медленно съехал, демонстрируя окружающим багровые ткани, спутавшиеся волосы и белые узелки мозга. В этот момент мир Лу останавливается. Она больше не слышит приказов инквизитора, руководящего операцией, не видит, как маленькая девочка трясется от ужаса, а её чистая мать закрывает глаза дочери чересчур медленно, чтобы уберечь от жуткого воспоминания. Роговицу жжёт, по бледному лицу льются кровавые слёзы. А в ушах звенит:

«Неужели он заслужил такое?»

«Почему мы считаем его виноватым из-за его нестабильности?»

«Разве меня растили для того, чтобы я делала это?»

Дорога до Синода исчезает в кровавых разводах перед глазами и звоне. В здании её тащат под руки двое, и Лу различает, как один в ужасе повторяет другому: «Это что, вторая степень телекинеза?». В молитвенной её оставляют, кидая на пол, а она бьётся в истерике, начиная кричать что-то про то, что Единый не желал людям такой участи и что подобное неправильно. Между всхлипами и рёвом девушки слышатся аккуратные шаги и шелест сутаны. Викарий смотрит с разочарованием, и Лу, поняв, что он стоит перед ней, ловит этот взгляд. Отползает, как перепуганный зверь, не хочет возвращаться к звону. Но никто не поможет, и наказание неизбежно. — Вы меня разочаровали, мадемуазель Рид. Вы должны были пробудить в себе вторую ступень, но не таким способом, — очередной тяжёлый вздох, свидетельствующий о начале пытки. — Кажется, необходимо продолжить нашу старую молитву. Викарий протягивает руки и хватает девушку за голову, заставляя смотреть на себя. Её рот искривляется от боли, а мозг почти буквально взрывается от звона, поглощающего всё вокруг. Хочется вырвать себе барабанные перепонки, но Лу не может этого сделать. Лишь хватается за старые, сухие руки Викария и старается задеть кожу ногтями, чтобы отдать ему хоть каплю страданий. Через пятнадцать минут Лу уходит. У неё стеклянный взгляд, а на лице отражён остаток прошлой боли. Она не чувствует ровным счётом ничего. Все сомнения, эмоции и воспоминания об этом случае стёр звон. Викарий вытирает прыснувшие из глаз кровавые слёзы, наблюдая за шатающейся девушкой в дверном проёме. Один из лучших его экспериментов с псиониками не должен провалиться из-за какой-то подростковой эмоциональности, а потому Жан-Франсуа методично вытравливает из неё все сомнения, заставляя Лу развивать способности и повышать свою ступень владения Пси. Когда-нибудь она станет лицом его манифеста. И Жан-Франсуа направит её душу, даже если пути Единого и неисповедимы.