Это он

В какие-то памятные моменты время обычно либо стоит на месте, либо бежит так быстро, как только может. Сейчас время поразительно спокойно. Идёт секунда в секунду с собой настоящим. Возможно, дело в громко тикающих часах. Их назойливый, мерный звук разрезал воздух. Почему-то сейчас это не кажется таким раздражающим. Мягкие лучи света улицы пробираются сквозь тонкий тюль занавесок, но оказываются пойманы в шторы из бусин и разных камушков, и превращаются в зайчиков, снующих всюду. Свет молодой серповидной луны имел насыщенный синий цвет, покрывавший пол, устланный узорчатым ковром и всклокоченную кровать с белыми простынями. В одном ухе гудело, и я лежал спине, сложив руки на животе. Глаза уперлись в потолок, который уже почти успел пойти узорами, примерно такими, какими шла вся комната из-за игры солнечных зайчиков. Я бы хотел лечь на гудящее ухо в попытке его упокоить, но боялся шевельнуться. Белое, кажущееся огромным облаком, а от того холодное одеяло слегка прикрывало мой пах и более ничего. Я чувствовал солнечных зайчиков своей кожей. Руки затекают. Щелкают часы. Из-за чересчур назойливой тишины мне захотелось начать делать всякие глупости, типа начать молиться или внезапно попытаться станцевать. Я слышал тяжелое дыхание гудящим ухом. Каждый выдох обрушивался раз в четыре секунды. Потом, гудящим ухом я услышал, как кровать скрипит и матрас рядом со мной разгибается. Шаги ног, одетых в носки, усилие, скрип стула, резкая тошнота, щелчок. Тишина. Часы более не докучают, однако мне теперь не о чем думать. Часы заполняли пространство, и сейчас, когда воздух есть некому, я почувствовал зудящую пустоту на своем языке. Давящая тишина заставляет меня хотеть сказать какую-то глупость. — Сколько тебе лет, говоришь? — матрас рядом снова прогибается и тяжелое дыхание возвращается. — Э… х-х… двадцать восемь? — И снова во рту зудит, хотя на мой вопрос был дан ответ. Он повернулся ко мне и сжал губы, высохшие и слегка кровоточащие. — А че, теперь это типа важно? — Да нет наверное… Ощущение неловкого молчания я всегда переживал с трудом. Всегда считал что я именно тот, кто должен его нарушить и показаться душой компании. Но я всегда трусил. Всегда. Даже сейчас. Я уже и не помню, как попал в эту ситуацию. Кровать рядом со мной скрипнула и я услышал глухой, сдавленный вздох и тихий кашель. Он встал и подошел к окну. Скрип форточки, удар о тормоза, шорох картона, щелчок зажигалки, едкий запах дыма.  … Шорох носков, скрип кровати.  — Будешь? — дым растворялся прямо над моим лицом.   Свет от сгорания сигареты при затяжке освещал бледное лицо и длинные тёмные волосы. У меня зачесались глаза от дыма, я чихнул и закашлялся, а он слабо хихикнул. Мне пришлось начать двигаться и остаться в позиции полулёжа, чтобы кашель не убил меня.  Он вынул сигарету изо рта и развернул фильтром ко мне. Я вежливо (как мне показалось) покачал головой. От нервов везде кололо. Я натянул одеяло да паха, почувствовав, как он зазудил, и как покраснели мои уши. Прикрыв себя руками я пытался избежать любого зрительного контакта. К моему удивлению, он даже не попытался установить его со мной, ведь, заметив мою неловкость, он сам тут же отвернулся и продолжил курить. Пепел, судя по всему, он стряхивал прямо на пол.  Даже замятая и слегка сбитая с толку его фигура всё равно идеально смотрелась в лучах молодой серповидной луны. Его взгляд напоминал мне моду на макияж 1920-х годов, когда дамы ярко красили глаза и рисовали тонкие, удивленные брови. Он смотрел в окно, будто даже не для того, чтобы не встречаться взглядами, а потому что его действительно что-то там влекло. Не отрывая глаз от пейзажей за окном, он потушил сигарету обо что-то на полу (он закончил её за поразительные две минуты), а потом поднял взгляд на меня. Он всегда смотрел на всех чуть склонив голову и нешироко улыбаясь. Мне казалось, что этот взгляд смотрелся чересчур невинно, что никак не делало его хуже. Мне становится тяжело думать, когда я вижу его. Он смотрит. Его правая рука медленно двигается ко мне. Я нервно дышу и сглатываю слюну. Скольжение одеяла, паника, асфиксия, мой пах.  — Хочешь ещё?   Я хочу, но опять не чувствую языка. Я киваю. Он стягивает с меня одеяло и садится сверху, а я снова ощущаю нервную тошноту. Прошло уже достаточно времени, чтобы просто немного трения, даже через бельё, заставило кровь снова быстро прилить к моему члену. Я медленно дышу через нос, чтобы успокоить сердце, которое он заставляет биться с бешеной скоростью. Мне очень хочется на него смотреть, но с закрытыми глазами. Я испытываю ужасный стыд за всё, постоянно чувствую, что всё хорошее у меня в жизни есть только из чужой жалости. Даже сейчас. Мне кажется, что он пожалел меня. Что заметил, что от его взгляда я рассыпаюсь на тысячи кусочков и не могу собрать себя воедино ещё очень долго. Мне стыдно перед ним за это. За себя. За свои мысли, взгляды.  Я нашел свои глаза на потолке и почувствовал, что он ёрзает и задушенно вздыхает. Я попытался посмотреть на него, но снова сделал это как-то по-глупому. Словно исподтишка. Меня заполнило какое-то ужасно мерзкое чувство от одной мысли об этом. Я подумал, как тяжело ему и остальным «мышкам» каждый день переживать такие взгляды, чувствовать себя грызуном в контактном зоопарке. Снова щекочущая тошнота в глотке. Показалось, что из-за моих размышлений у меня может упасть, поэтому я постарался забыть то, о чем думал секунду назад.  Я решил сосредоточиться на нём, когда он уже взял мой член в руку, чтобы направить ко входу. Я почувствовал, что вот-вот окажусь внутри, но что-то было не так. — Погоди!… — я уже пожалел. Очень сильно. — Точно?… — Что "точно"? — он, конечно, недоумевал. Наверное, не привык, что кто-то ещё задаёт вопросы по этому поводу. — Ну… — неуверенно начал я. — точно нормально… туда? Он тихо рассмеялся. — Да вообще не парься…   Меня восхищала его уверенность, даже не смотря на то что я знаю, откуда она появилась. Обычно девушки (и не только девушки) с низкой социальной ответственностью вызывали у меня противоречивые чувства, но сейчас никаких противоречий не было, кроме того, что мне кажется, что я занимаюсь чем-то травмоопасным. Он вздохнул, когда я почувствовал себя полностью внутри. Мой член сжимало сильнее, чем в прошлый раз. Честно, мне кажется, это непередаваемое ощущение, особенно когда человек, с которым ты этим занимаешься, тебе симпатичен. Я погрузился в своим мысли ещё глубже, чтобы отвлечь себя от прекрасной ситуации, в которой нахожусь, а он наклонился ко мне. Избегать контакта глаз было уже невозможно, и я робко взглянул на него. Он широко улыбался, поджав губы, и я выдавил улыбку в ответ. Он перевел взгляд на тумбочку и наклонился к ней, из-за чего я почувствовал его дыхание у своего виска и очередную волну эйфории в паху и, как мне показалось, тихо пискнул. С тумбочки он взял сигарету из пачки и зажигалку, и снова сел так, как сидел изначально, чуть отклонившись назад, благодаря чему я мог видеть его тело ещё лучше. И я был рад.  Шорох, вдох, звук зажигалки, выдох, дым. Сигарета затлела, а он начал спокойно двигаться, за ним и я. С первого раза в ритм попасть не получилось, из-за чего я почувствовал себя ужасно неловко, но он будто не заметил. То, что сейчас происходило, выглядело очень странно. Это был секс, который не ощущается как таковой. Не похожий на первый раз. — Знаешь, я щас очень пьяный… — промычал он, — Поэтому не совсем врубаюсь, что я делаю. Извини, если что.   Я задумался, что лучше сказать. — Знаешь, я тоже… и я тоже не понимаю, что я делаю. Прости пожалуйста.   Это не лучшее, что я мог сказать, но хотя бы я просто не промолчал. Он молчаливо затянулся, взял меня за запястья и положил мои ладони на свои бёдра. Я покрылся мурашками. — Не заставляй меня просить об этом.   Хорошо, подумал я, не буду. Не буду. Я чуть сжал хватку и стал двигаться интенсивнее, параллельно сгорая от стыда. Почувствовав какое-то вдохновение, я приподнялся и приблизился к его лицу. Это было плохой идеей, так как из-за разницы в росте в такой позиции я до лица не добрался, и просто уткнулся в его шею, сместив руки на поясницу. Темп я старался не сбавлять, хотя в такой позиции это тяжеловато. Я почувствовал руку в волосах. — Уже лучше…    Эта фраза прозвучала почти в самое моё ухо. По спине просто валом пробежался табун мелких мурашек, который, как мне кажется, приблизил меня к оргазму. Я стал думать, что делать, чтобы оттянуть его, и представил варёный лук. По-моему помогло. Мне было очень страшно быстро закончить, как в первый раз, потому что я сразу начинал чувствовать ужасный стыд, даже учитывая то, что у меня нет проблем с тем, чтобы снова придти в рабочее состояние через пару минут. Мне все ещё казалось, что я где-то в своей фантазии, сплю и вижу грязный сон, а потом проснусь с мокрыми трусами, как подросток. Рука, лежавшая на моём затылке, негрубо взяла меня за волосы, пока вторая медленно двигалась вверх вдоль позвоночника. Я даже не заметил, как он избавился от недокуренной сигареты.   Я решил чуть ускориться, и моё решение было воспринято положительно, как мне показалось. Однако, когда вторая его рука оказалась у моей шеи, она нежно прошлась от моего плеча до запястья. Я вздрогнул, но сопротивляться даже не думал. Он осторожно окольцевал моё запястье пальцами и прижал мою ладонь к себе. Снизу. Почему-то я опять запаниковал, хотя не в первый и не во второй раз занимаюсь подобным. Думаю это потому, что раньше между мной и партнером была взаимная искра, но сейчас я чувствую себя, будто он пожалел меня. И почему меня? Мне кажется, я не самая подходящая кандидатура. Из оцепенения меня вывел низкий шёпот, снова в самое ухо. Настолько тихий, но четкий. Его голос звучит как миллион песчинок в песочных часах. С берега самого чистого моря. — Стесняешься?   Наверное, я снова стал красным. Я всегда чувствую, когда краснею. Мне стало очень стыдно, я ведь правда стесняюсь. Задумавшись, я легко могу понять, почему мне должно быть стыдно, но на самом деле я не могу этого уловить. — Эй, поговори со мной? Чего молчишь?   Услышав это, я действительно испугался, но выдавил из себя что-то, похожее на извинения. Он тихо-тихо засмеялся, и я впервые разглядел его улыбку. У него были маленькие ямочки на щеках и слегка торчащие вперед клыки. Он положил руки мне на плечи и поцеловал меня в лоб. В этот момент меня охватила какая-то эйфория вперемешку с ощущением себя раздавленным жуком. Это не может быть правдой. — Ты какой-то слишком маленький и милый, м?   Я почувствовал, как мой член дёрнулся внутри него, напоминая о себе. Я ведь и правда почти забыл что сейчас происходит. — Не ссы и отделай меня как следует.   Меня словно обдали кипятком изнутри, и я прижался губами к его шее и обнял его. Мне казалось, я рассмотрел всё его тело ещё до этого, и сейчас даже неприятно осознавать, как я выглядел со стороны, но я почувствовал собственным языком то, что было тяжело увидеть. Его плечи, ключицы и грудь были так же испещрены мелкими беловатыми шрамами. Мне захотелось поцеловать каждый из них, будто это хоть как-то помогло бы. Я сжал его крепче в своих руках. Мне стало так больно за него, что я даже не понял как, просто хотелось быть рядом с ним. Он сильно пахнул сигаретами и духами, какими-то очень терпкими.  — Знаешь, меня всё же напрягает, что ты молчишь. Мне тоже стоит заткнуться? Ты только скажи.    Нет, пожалуйста, говори ещё. Ещё больше.  — Не молчи, пожалуйста, прости, — я всё же пересилил себя и невнятно снова пробормотал извинения. Никак не пойму зачем мне снова извиняться. Он мокро провел языком по моему уху и поцеловал меня в висок, поглаживая мои плечи. Так нежно. — Хватит уже…   Я сжал его крепче, снова меняя темп на более высокий. Никогда не думал, что какие-то позы для секса могут быть крайне энергозатратными. Долго держать определенный ритм очень тяжело. Он шумно выдохнул и чуть откинулся назад, отпуская меня. Оперевшись на одну руку, второй он спустился к своему клитору, поглаживая его в такт с моими фрикциями. Я почувствовал себя очень уязвимым сейчас, когда он не держал меня в своих руках. Он улыбнулся, увидев мою неловкую, покрасневшую физиономию, но улыбка сменилась поджатыми губами и сдержанным стоном. Я даже не понял почему. Я старался сдерживать свой голос, каждый раз когда хотелось издать хоть какой-то звук, будто это как-то не по-мужски. Слабо.    Почему-то мне кажется, что все, что он делает, он делает несколько наигранно, чтобы не обидеть меня. Но зачем ему меня жалеть? Незачем. Значит, он меня не жалеет? Я не могу быть настолько хорош.    Он чуть зажмурился и напрягся, прикусив губу. — Так тебе нравится, когда я говорю?   Я просто кивнул и неловко улыбнулся. Он навис надо мной и посмотрел мне прямо в глаза, затем неловко вниз и прижался своими губами к моим, не переставая трогать себя. Я чувствовал, как дрожат его бёдра. Разорвав поцелуй, он стал что-то шептать мне в ухо. Я даже не запомнил что, потому что оргазм подкрался очень незаметно. Меня на пару секунд выбило из реальности, и показалось, что лучше уже не будет. Я резко выдохнул, пытаясь вернуть на место свое сбитое дыхание, чувствуя, как он аккуратно и медленно продолжает двигаться на мне, параллельно пытаясь довести до оргазма себя. Он тихо всхлипнул и дрогнул всем телом, сжимая колени. Мне показалось, что я снова кончил вместе с ним.  — Сюрпри-и-из, — он снова улыбнулся и хихикнул, а я почувствовал, как на мой живот что-то брызнуло. — Мда, неловко вышло… Ты же не против, м?  — Н-нет… — я даже не понял, что случилось. После оргазма я почувствовал себя мерзко и жалко, поэтому снова попытался его обнять. Я положил руки на его талию, а он приподнялся, слезая с меня, и снова лёг рядом.  — Ну вот и отлично… это же не первый раз у тебя, да? — он позволил мне прижаться к нему так, как мне хотелось, что в ответ он меня не обнял. — Нет, не первый… — вздохнул я. — И хорошо, а то упаси боже мне такую ответственность на себя брать. — эта фраза меня удивила. — Ответственность? — Ну, это же ответственность, м? Когда от тебя зависит первый опыт человека в чем либо. — он, наконец, положил свою ладонь мне на затылок, опекающе поглаживая меня. — Если бы это был твой первый раз, я бы старался чуть больше… — Не могу представить что могло бы быть лучше… — эта фраза буквально вырвалась у меня изо рта, но я все же её сказал.  — Лучше будет только вялый перепихон с твоей будущей женой, на которую у тебя уже толком не стоит, когда у вас будет трое детей, а вам обоим под сорок лет. — сказал он наигранно-нравоучающим тоном и хрипло захихикал, а после похлопал меня по плечу. Я тоже усмехнулся и закрыл глаза, натянув одеяло повыше. Я уткнулся в его грудь будто хотел зарыться в него с головы до ног, будто мне было холодно.