Спи, Лини

      Прошла пара дней после инцидента в башне Меропид, когда Фремине выписали из местного лазарета. Он наконец смог вернуться домой и снова спать в своей постели — рядом с братом и сестрой, — хотя ещё не восстановился полностью.        С тех пор, как Фремине чуть не утонул тогда, Лини почти не спал. Лини приглядывал за братцем ночью. Каждый раз его окутывал страх, что опасность подступится, стоит только сомкнуть глаза. То была незнакомая обстановка холодной и мрачной тюрьмы — казалось бы, в родном доме ему должно стать спокойнее, — но нет.        Даже когда Фремине вернулся, парня продолжила одолевать тревога. Весь день он не отводил от водолаза взгляда, а к ночи, когда все постепенно укладывались и Лини оставался наедине со своими мыслями, переживание только усилилось. — Я пойду спать, — Линетт устало зевнула и потёрла щёку, на которой ранее красовался аккуратно выведенный узор звёздочки. На ней мешковато сидела пижама, а под глазами виднелись мешки, в дневное время скрывавшиеся под слоем тонального крема. Любой гость их представлений удивился бы, как по-домашнему сейчас выглядела эта девушка. — Спокойной ночи.       …И тем не менее, даже в такой неформальной обстановке Линетт сохраняла своё главное личностное качество: чуткость. Особенно по отношению к своему брату, который сейчас выглядел задумчивее, чем обычно. Да любой бы заподозрил что-то неладное, если бы человек рядом никак не отреагировал на слова в свою сторону и попросту пялил в одну точку. От “любого” девушка отличалась только тем, что задалась несложным вопросом: что случилось? — Лини? — М? — фокусник будто резко высвободился из состояния каменной статуи, наконец повернув голову в сторону сестры. Выглядел он, по меньшей мере, непривычно — на лице вместо извечной улыбки читалась моральная истощённость, а бегающие от Линетт к двери в спальню и обратно глаза кричали о его нервности.  — Всё в порядке? Ты сам не свой, — на это утверждение Лини попытался отмахнуться, натянув улыбку и скрестив брови в доброй усмешке, но попытка успехом не увенчалась: вышло криво. Линетт вздохнула. — Брось. Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня.       Теперь вздохнул он — и отрицательно покачал головой. — Ложись спать, Линетт, не волнуйся. Я тоже скоро приду. Сладких снов, — юноша успокаивающе положил руку сестре на плечо, и та не стала отнекиваться. Теперь Лини смог выдохнуть с облегчением.        Он дал себе немного времени побыть наедине с собой, прежде чем пойти в их общую спальню. Тревога сжирала его с головой. Лини винил себя — бесконечно винил, — что его не было рядом, когда Фремине чуть не утонул; и боялся за него, за его безопасность и здоровье.       Сейчас Фремине видел десятый сон в своей постели. В последнее время он начал ложиться раньше, чтобы хорошенько набраться сил и дать своему организму полноценно восстановиться. “Наконец всё возвращается на круги своя” — так должен был думать Лини. Но вместо этого в мысли непрестанно закрадывалось: “а если это повторится, даже если я буду рядом?”       …       Фремине спал крепко. Но это не мешало Лини стараться быть тише воды и ниже травы: аккуратно закрыв за собой дверь, он на носочках прошёл к своей кровати и сел на её край — лицом к младшему брату.       Нет, сегодня Лини не собирался спать. Ему попросту нельзя было спать.        Не тогда, когда он ничем не смог помочь Фремине. Не тогда, когда Фремине был ещё достаточно слаб, чтобы самому защищать себя. Не тогда, когда он занимал роль старшего брата. Не тогда, когда близкого человека чуть у него не забрали. Не тогда, когда он оказался беспомощен так же, как было в той давней истории с его сестр— — Спи, Лини.        Громкий шёпот раздался за спиной. Видимо, Линетт тоже не спала.        Лини дёрнулся, но повернулся к девушке только полупрофилем, не осмеливаясь поднять на ту взгляд. Тогда Линетт тихо встала и перелезла на кровать брата, присаживаясь рядом и укладывая голову на его плече. Рукой она накрыла ладонь Лини, безмолвно говоря: “тебе не о чем беспокоиться; я с тобой”. То ли девушка была слишком сонной, чтобы говорить, то ли в этой ситуации им не нужно было слов. Но Лини это правда успокоило.        Его плечи спустя время расслабились, а изо рта вылетел очередной за этот вечер тихий вздох облегчения. Линетт так и не отпустила брата, улёгшись на кровати вместе с ним в обнимку и обвив свой хвост вокруг его талии. Лини совершенно не был против.        Слушая мирное посапывание родных с обеих сторон от себя, он и сам почувствовал умиротворение — наконец, впервые за несколько дней.        И Лини вдруг понял, что не один. Даже если он не справится, его всегда прикроют любимые брат с сестрой. Он не обязан осиливать всё в одиночку и тем более не обязан пренебрегать своим сном, чтобы оберегать этих двоих, ведь теперь всё хорошо.        Они все были дома.