Лиминальное чтиво

Вот что окутывало поселение, отпечатывалось на лицах местных, витало взвесью в воздухе настолько плотной, что, казалось, оседало в его собственных лёгких с каждым вдохом. Эзра чувствовал это больше, чем видел. Нетронутые временем постройки были тронуты чем-то более глубинным, более пронизывающим. Проклятие, как ему и сказали – оно укоренилось даже в земле. Чем дольше он находился здесь, тем сильнее пропитывался им. Но не необратимо. Скорее, как запахом сигарет. И когда ему удалось бы вернуться в мир живых, отпечаток развеялся бы, стёрся в ничто. Так ему Ли и говорил, в общем-то. Что Эзра им нужен именно поэтому. Потому что он другой, потому что он не сможет стать частью сумрака, даже если пробудет здесь год. Они не утопят его в проклятой трясине, но он сможет поднять их со дня за собой. Ведь он видел Солнце. «Ты человек Солнца». «Ты человек-Солнце». Забавно было слышать это от Ли. Эзра-то – хрупкий, вымотанный, в привычно тёмной, а теперь ещё и успевшей истрепаться одежде, – как раз вписывался в строй бледных теней как влитой, тогда как его проводник сиял порой даже не фигурально. Его жреческая роба в материальном мире была скорее всего белой, а солярные символы, покрывавшие ткань и тело, явно золотились на свету. Символов было много по всему поселению, они украшали каждую постройку длинными вереницами вдоль дверных косяков, окон и причелин. Только они все почернели, облупились или истлели под давлением времени и чар. Ли казался не факелом, но лучиной, последним отблеском пламени, и тепла, и жизни в этой колыбели вечной ночи. И только он будто бы ещё помнил, как улыбаться. А когда он улыбался, тревога ненадолго унималась, и Эзра начинал допускать слабую надежду: …а может быть, вдвоём у них что-то получится.