Видения

Антон был зол. Даже не так, Антон был НЕИМОВЕРНО зол. Кто ж знал, что в гневном порыве брошенное «Ведьма!» в сторону теперь уже бывшей девушки окажется правдой? Нина оказалась особой не только обидчивой, но еще и с занимательной генетикой. Любимая бабушка передала мстительной внучке свой ведьмачий дар, и та решила испробовать его на Антоне. Шаст не считал себя плохим парнем. Хорошим, впрочем, тоже. Он не забывал про важные даты, но и не утруждал себя дорогими подарками или выпендрежными свиданками — он бедный студент, помилуйте. У него не было недвижимости, хорошо оплачиваемой работы, а из транспортных предложений только метро. У него было пять из десяти по внешности, три балла на красноречие и остаток — на юмор. Очень тупорылый, по мнению Димки, и Антон не спорил: он считал мем про польского бобра вершиной комедии. Антон уделял внимание, был милым и учтивым, но, видимо, недостаточно, потому что Нину начали бесить его хобби и увлечения. Именно из-за них, она думала, он забивает на нее, не пытается ничего достичь в жизни, и плавает в болоте затопленных мечт и амбиций. Откуда эти самые антоновы мечты и амбиции взялись, Шасту невдомек до сих пор. Он никогда не пытался словить звезду с неба и не был склонен к упорству в суровой гонке жизни. По его мнению, Нина придумала то, чего нет и не было никогда, нарисовала Шасту неприсущие ему черты и влюбилась в этот образ. Когда же выяснилось, что она все это время заблуждалась, розовые очки треснули и повредили что-то в мозге. Иначе Антон никак не может объяснить ее дальнейшее поведение. Его (теперь уже бывшая) девушка всегда увлекалась эзотерикой, астрологией и прочей мистикой. Антон забавлялся, но не осуждал. Какое ему дело до ее увлечений, если они безобидные? В этом он заблуждался. Карты сообщили, что Антон ей изменял («разве что только с Люцифером из «Клуба романтики» — скептично фыркал он), и, обиженная, она решила жестоко ему отомстить. Соорудила из его старой одежды куклу вуду, навтыкала каких-то булавок в полночь при свечах, нашептала лютую несуразицу и положила в шкаф, в самый угол, и скоропостижно его бросила. Антон такой подарок обнаружил спустя неделю после расставания, когда нашел в себе силы прибраться в комнате и выбросить все вещи, напоминавшие об этих отношениях. Этот тряпичный кошмар отправился на помойку сию секунду, следом за кипой футболок и подарочным сервизом (нахуя она его подарила? Кто вообще дарит сервизы?). Чашки громко дзынькали и разбивались, и с таким же звуком разбивалось антоново сердце. Больно было даже не от того, что его бросила Нина, а от жалости к себе. Обидно, когда тебя настолько не ценят и не считают за достойного партнера, что верят неудачной комбинации бумажек с картинками. Димка утешил, что его бог отвел. — Шаст, если эта дура всерьез верит в эту гадательную муть, то благодари судьбу, что забрала у тебя этот «подарок». Мало ли какой ретроградный Меркурий у нее войдет в фазу Луны и она решит спустить все бабки на красные шмотки, типа это притягивает удачу и успех. А так, считай, легко отделался. Легко, да не совсем. Сначала это были волосы. По пробуждении он стал замечать, что его кудряшки как-то потускнели, а на подушке оставалась значительная часть его светлой волосни. Антон держался невозмутимо, мол, волосы и волосы — не зубы, отрастут. Но внутри себя пополз холодок, и Антон решил постричься и перекраситься в белый. Непросто было переносить шутки друзей про Эминема, но лучше так, чем про облысение в двадцать лет. Потом он начал терять в весе. Он и без того был худой шпалой без грамма лишнего жира, но внезапно он начал стремительно терять в весе без веской на то причины. Кожа стала бледной, серой и вялой, как будто он десять лет проработать на шахтах и не видел солнца. Ногти и волосы становились ломкими, все скрипело, хрустело, кряхтело — Антон ощущал себя ребенком в теле старика. Часто накатывала слабость, головокружения, темнело в глазах. Антон перестал вести соцсети. Окружающие начали задавать вопросы и беспокоиться, но Антон не знал, что им ответить. Кто-то шептался, что он начал употреблять, и он пришел от этой мысли в ужас. А если слухи дойдут до матери?! Да она же там с ума сойдет! Дима паниковал. Он моментально перешел из типично позовских насмешек в режим курочки-наседки, когда понял, что депрессия от расставания как-то затянулась. — Антон, что с тобой происходит? — прямо спросил он, стоя на пороге с пакетом продуктов. — Понятия не имею, Дим, — честно ответил Антон. Это было правдой. Вот уже месяц как он усыхал и таял как человек, и никак не мог это остановить. — А я вот узнал. Это все Нинка твоя, ведьма чертова, — прошипел сквозь зубы Поз. — Написала мне, хотела узнать, куда ты запропастился. Объект презрения, как никак, пропал из поля зрения! — Выкладывай, что узнал, рифмоплет, — поморщился на упоминание бывшей Антон. Дима начал хозяйничать на кухне и объяснять: — Эта конченная — настоящая ведьма, прикинь? Типа, не таролог какой, а злобная мерзкая колдунья. Бабка у нее такой была, и Нинке дар передался. Она на тебя так сильно обиделась, что решила проклясть. Какое-то заклятье через куклу, не совсем понял. Но поскольку она еще недоучка с кривыми руками, она не рассчитала силы, и вместо того, чтобы у тебя живот крутило пару дней, она походу зарядила в тебя чем-то серьезным. Антон чувствовал себя развалиной. Он с трудом находил в себе силы вставать каждое утро и уже давно не ходил в универ. И без того далеко не волевой человек, в своей болезни Антон даже не видел смысла пытаться возвращаться к жизни. — И как это проклятие снять, она не сообщила? — тоскливо поинтересовался Антон, развалившись на табуретке. Дима грел пельмени. — Сказала, что куклу надо сжечь, — мрачно ответил он. — Но ты же ее выкинул, да? Антон обреченно застонал.

* * *

Злость — вот, что переполняло его нутро. Злость на Нину, на ситуацию, на собственное бессилие. Антон стал слаб, и больше походил на тень себя, но его держал гнев и последние крохи жажды к жизни. Он стоял перед дверью нининой квартиры и пытался выломать дверь. Сила его ударов была не такой большой, но старый фонд не обеспечил жильцов крепкими дверями, так что шансы у противников были равны. Соседи не нашли в себе смелости выйди к психу с топором, но Антон слышал их возмущенные и испуганные разговоры и понял, что они вызвали полицию. Плевать, плевать… Ему бы только добраться до нее, она знает, как снять это проклятье. Она должна его снять. Идиотка. Когда утром он обнаружил, что у него выпадают зубы, он пришел в самый настоящий ужас, который позже сменился истерикой. Антон откопал в кладовке топор и мигом отправился выяснять отношения с бывшей. Ему уже было до алмазной пизды, как это выглядело, и что она ему скажет. Сама виновата. Треск. Еще. И еще. — Нина! — выл обессиленный парень. От усилий побелели и начали отслаиваться ногти. Все тело Антона дрожало, пот катился по сухой и морщинистой коже. Он слабо напоминал себя прежнего: больше похож на обтянутый кожей высокий скелет с жидкими белыми волосами и впалыми глазами, что еще больше подчеркивало степень его уродства. Когда Антон вломился в квартиру, он обнаружил, что Нина забаррикадировалась в комнате и, плача, умоляла его остановиться. — Боже, Антон, мне так жаль, боже, я не хотела… я не хотела! — рыдала она, размазывая слезы по лицу. Она видела его в дверном глазке и пришла в ужас от сделанного своими руками. Но проблема была в том, что снять проклятие не получится — кукла давно на помойке, и найти ее не представляется возможным. Какими же пустяковыми были причины ее сиюминутной обиды! Антон прошел по коридору. Слева от себя он заметил высокое зеркало. Он неосознанно повернул голову и залип. Он не узнал в отражении себя. Это был какой-то Слендермен, чужой, иссохшее нечто, но это никак не могло быть Антоном. Антон подошел к стеклу и провел рукой по своей щеке. Его ноготь зацепился за рубец и часть кожи начала отслаиваться вслед за рукой. Он в страхе дернул руку в сторону, но стало только хуже: кожа продолжала отпадать от него как какой-то червяк, и это пошло все дальше, и дальше… Отпали зубы, ногти, ввалился нос, сползла кожа, обнажив сгнившую кровь и треснутый череп. Кожа на теле и конечностях покрылась трупными пятнами и противно вздулась, и до Антона запоздало дошла очевидная теперь мысль: он мертвец. Он умер несколько дней назад, и лишь по какой-то инерции продолжал влачить свое жалкое существование в отжившем свое теле. Осознав это, он закричал своим беззубым ртом и окончательно рассыпался на части.